Валерия Михайловна Чернованова 
Король желает жениться

Валерия Чернованова
КОРОЛЬ ЖЕЛАЕТ ЖЕНИТЬСЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ,
в которой я обнаруживаю,
что умею не только тонуть, но и плавать

Яна Громова  

— Ян, ну в самом деле, ты как маленькая! — Игорь тяжело вздохнул и потянул меня за руку. — Давай подойдем поближе.
— Насколько поближе? — тормозя пятками по палубе, уточнила я.
— Да ты посмотри, какая здесь вокруг красотища! — соблазнял меня ночными видами благоверный.
— Просто загляденье, — пробормотала чуть слышно, оценивая высоту бортов и глубину океана, который бороздил наш круизный лайнер.
Черт меня дернул с утра подняться на его палубу. А все Игорь! Приспичило ему, видите ли, отмечать годовщину свадьбы на океанских просторах.
— Янусь, ну правда, пора уже научиться перебарывать свои страхи. — Меня продолжали тянуть, а я продолжала упираться. — Не будь трусихой.
Вообще-то я та еще сорвиголова, за что получила в детстве кличку Гроза, и никогда не считала себя пугливой. Я мало чего боюсь в этой жизни. Ну разве что воды. В бассейне еще могу поплескаться, и то только после пары бокалов шампанского. В ванне там… Но в душе все равно спокойнее. А вот загнать меня в море можно только под дулом пистолета. И то не факт, что полезу.
Долгое время я честно боролась с этой фобией, потому как ненавижу проявлять слабость. Ходила на курсы плавания, барахталась в бассейне часами, а потом поняла — безнадежна. Тренер придерживался того же мнения. В общем, возвращаясь к теме пистолета, таких, как я, легче пристрелить, чем научить.
— Вот так, еще… Еще пару шагов, — повторял Игорь, ведя меня по пустынной в этот час палубе и подбадривая улыбкой и словами. — Давай! Будем как Кейт Уинслет и Ди Каприо. Что, никогда не хотела почувствовать себя героиней «Титаника»?
Да мне в принципе не нравится этот ужастик, где все тонут и умирают. Не люблю воду. Предпочитаю твердо стоять обеими ногами на земле, чувствовать опору и уверенность. Сейчас же, в руках мужа, я ощущала себя как никогда беззащитной и уязвимой. Даже когда он обнял меня сильнее, прижимая к себе, а потом незаметно (это ему так казалось!) подтолкнул к самому краю.
Еще один шаг, и подо мной раскинулась бескрайняя черная гладь, незаметно сливавшаяся с таким же темным небом. Возможно, на кого-то плеск воды, разрезаемой этим «летучим голландцем», и действовал умиротворяюще, а у меня все волоски на теле вставали дыбом.
Короче говоря, чувствовать себя Кейт Уинслет было отвратительно, но чего не сделаешь ради любимого.
— Знаешь, эти места особенные, — прошептал Игорь, губами касаясь мочки моего уха, отчего дрожь только усилилась. На этот раз приятная, спровоцировавшая появление шальных мыслей о каюте и о том, чем мы могли бы там заняться. Пусть в ней и потряхивало, но, по крайней мере, я не видела океана. — Что-то вроде Бермудского треугольника.
— Вот только не начинай!
— Нет, правда. Есть легенда, что здесь водятся русалки и, если долго смотреть на воду, они заколдуют тебя и утянут на дно.
— Тогда лучше буду смотреть на звезды. — Я запрокинула голову, любуясь растянувшимися по небу созвездиями.
Небо в отличие от воды я всегда любила. Любила высоту, прыжки с парашютом. Вот где драйв, кайф и адреналин.
— Может, вернемся в каюту?
Или в ресторан, где оставили ополовиненную бутылку шампанского. Вторая половина мне бы сейчас точно не помешала.
— Можем и вернуться, но сначала… Янусь, давай все-таки решим вопрос с Монаховым. А потом уже приступим к самому приятному. — Рука мужа сползла с талии на бедро, неторопливо его оглаживая и намекая, каким окажется это самое приятное, а я тем временем продолжала сжимать обеими руками поручни и мысленно уговаривала себя не бояться воды под нами. — Я бы не стал отказываться от проекта. Это ведь такие деньги.
Я закатила глаза. Строить казино для городского царька? Не для того мои родители горбатились и поднимали нашу строительную компанию с нуля. Не для того я пахала как проклятая после их смерти. Делала все, чтобы семейный бизнес процветал, а не пошел ко дну.
Скользнув взглядом по воде, решила, что лучше не буду о дне.
Разговаривая с человеком, я предпочитаю смотреть ему в глаза, а не пялиться на пенные гребни, отскакивающие от корабля. Поэтому развернулась и, вглядываясь в лицо мужа, спокойно, но твердо произнесла:
— Игорь, мы это уже обсуждали. И не раз. Мне не нужны его грязные деньги.
— Но мы столько заработаем…
— Мне плевать, сколько мы заработаем.
— Он настаивает. — Муж сощурился почти угрожающе. — А Монахов не из тех, кто принимает отказы.
— В этот раз придется принять. Все, тема закрыта, — отрезала я, возвращая мужу мрачный взгляд. — У нас здесь вообще-то второй медовый месяц. О бизнесе будем говорить на работе.
А сейчас мне и правда нужно выпить. Поднять настроение, которое стараниями благоверного подобно якорю рухнуло к самому дну.
За выпить я пойти не успела. Услышала злое шипение, едва ли похожее на голос мужа:
— Извини, детка, но ты сама напросилась!
Последнее, что запомнила, — это сверкнувшие злостью глаза Козлова. Последнее, что почувствовала, — сильный толчок в грудь, от которого все вокруг потемнело. Попыталась позвать на помощь, но задохнулась собственным воплем. Пальцы скользнули по гладкому металлу, но так и не сумели за него ухватиться. Рывок — Игорь поднял меня над палубой, опрокидывая на перила. Перекувыркнувшись, я полетела в воду.
Болезненный удар, противный гул в ушах, и тьма накрыла меня с головой.

— Козлина ты, Козлов. Настоящий козлоурод! — бушевала я, лежа на…
Кстати, а где я лежу? И что это такое скользкое трется о мою щеку? Открыв глаза, уставилась на пучеглазую рыбину, судя по ощущениям гладившую мое лицо сине-оранжевым плавником. Вполне себе таким миленьким.
Несколько секунд мы буравили друг друга взглядами, а потом пришло осознание.
— Мать моя женщина, куда я попала?! — завопила не своим голосом (реально не своим), отскакивая от рыбы.
Та юркнула за камень, облепленный кораллами и еще какой-то дрянью, распугав схоронившихся под ним мальков.
Они брызнули во все стороны, всколыхнув водоросли, а я зажмурилась. Рыбы, кораллы… Господи, миленький, помоги мне скорее проснуться! Я даже ущипнула себя за руку, но, открыв глаза, увидела все ту же картину: океанское дно во всей своей красе и я… в плавнике.
Ну то есть в русалочьем хвосте. Натуральном таком, холодном и слегка шероховатом от облепивших его серебряных чешуек, с длинным раздвоенным плавником.
Мамочки, я хочу на сушу! На землю! Потому что песок под моей чешуйчатой задницей меня совершенно не устраивает!
Я в панике заметалась между камнями, наводя шорох среди местных обитателей. Не понимая, как вообще дышу, говорю… и куда, позвольте спросить, подевались мои ноги? И почему меня не расплющило под океанской толщей?
Ноженьки мои родненькие, где же вы-ы-ы?!
Сто лет не плакала, но сейчас зареву.
Мысленно отвесив себе подзатыльник, притормозила, если так можно выразиться, а попросту зависла в воде, дергая плавником. Так, Громова, надо собраться с мыслями. Воплями ты себе не поможешь, только доведешь себя до истерики. А оно нам надо? Правильно, не надо. Так что ноги в руки (в моем случае — в руки хвост) и бегом решать проблему.
А для этого нужно понять: кто я теперь, что я и откуда вообще здесь взялась?
Вернее, откуда — я прекрасно помнила. Помнила, как меня спихнули в воду. Муж, в общем-то, и спихнул. Пиранья он, а не козел. Денег ему захотелось и «Стройсвета».
А я думала, у нас любовь.
Но о фальшивой любви и жадных до чужих капиталов пираньях я подумаю после. Для начала не помешало бы выбраться на сушу. Да, на свежем воздухе однозначно проблемы решаются лучше. Подгоняемая этой мыслью, я оттолкнулась от океанского дна и, ежась от ужаса, поплыла навстречу непроглядной тьме, отчаянно надеясь, что рано или поздно она закончится и я увижу небо, звезды. Лучше — солнце. Если очень повезет — какой-нибудь корабль. Но о последнем я пока даже не мечтала.
Не знаю, сколько так плыла, шарахаясь от стаек мелкой рыбешки (а скорее они шарахались от меня) и опасаясь встретить живность покрупнее. Здесь же наверняка водятся акулы, большие и маленькие. Интересно, как с гастрономической точки зрения они относятся к русалкам?
Искать ответ на этот вопрос не было никакого желания. А вот на вопросы вроде: я умерла и это моя реинкарнация? Или, может, банальное сотрясение мозга? — очень хотелось получить ответы.
Ну а пока на сушу, Яна, на сушу.
Заметив мелькнувшую вдалеке черную гигантскую тень, почти неразличимую в окружающей тьме, я тоненько пискнула и еще активнее заработала плавником, не без удовольствия отмечая, что я в кои-то веки умею плавать.
Пугающая тень осталась позади, а впереди замаячили огни, расплывающиеся по воде неровными кругами. Не помня себя от привалившего счастья, рванулась вперед. Несколько отчаянных гребков, и в легкие ворвался свежий соленый воздух. Я могла дышать на поверхности точно так же, как и под водой. Еще один повод для радости. А уж когда увидела корабль, медленно поворачивающийся ко мне задом, то есть кормой, вообще едва не потеряла сознание от переполнявшего меня восторга.
Тогда я плохо соображала. Единственным моим желанием было оказаться как можно дальше от воды, которой так боялась. С тех самых пор, когда в детстве меня накрыло волной и я едва не утонула. Отец тогда сам чуть с ума не сошел и потом еще долго ругал себя за то, что потащил свою шестилетнюю дочь купаться в неспокойном море.
Прошло двадцать четыре года, но я так и не смогла распрощаться с детской фобией. И теперь плыла, отчаянно крича, не обращая внимания на странный вид корабля, больше смахивавшего на декорации из «Пиратов Карибского моря». Не задумываясь о том, что я хвостатая и неизвестно, какой мне там окажут прием. Главное, оказаться на палубе. Подальше от тьмы и холода океана.
В какой-то момент почувствовала, что что-то мешает мне плыть. Я дернула хвостом раз, другой и поняла, что угодила в рыбацкую сеть. Тут уж меня заметили. Несколько человек, перевесившись через борт, тянули сеть, а я барахталась в ней, запутываясь еще больше, отплевываясь от слизи и водорослей.
Меня протянуло вдоль борта и швырнуло на палубу, накрыв сетью и морской флорой. А также, кажется, фауной, судя по неприятному зуду в спутавшихся волосах. Приподнявшись на руках, я прошлась взглядом по дощатому полу, продолжением которого являлись стильные пиратские сапоги, обтянувшие широкие мужские икры.
Впрочем, стоило только приподнять голову, как я поняла, что в возвышавшемся надо мной мужчине не было ничего от пирата. Скорее, его можно было принять за военного. Отменная выправка, мундир опять же. Красный, с латунными пуговицами и золотыми галунами (и все-таки куда я попала?). Выражение лица самое что ни на есть суровое, я бы даже сказала, грозное. Глаза прищурены, отчего не разобрать, какого они цвета. Широкие брови сошлись на переносице. Рыжие. Никогда не любила рыжих мужиков, но, глядя на этого, на сёкунду-другую залипла.
Пока со всех сторон не послышалось тревожно-взволнованное:
— Мара…
— Настоящая…
— Во плоти…
— Убить тварь! — воинственно завопил кто-то слева, нарушив очарование момента.
Ну вот, приплыли.

Не успела и глазом моргнуть, как в меня нацелились шпаги. Да-да, самые настоящие. Но это еще полбеды: откуда-то сбоку послышался характерный щелчок, словно взвели курок. Мамочки! Я попыталась неуклюже отползти, но, кажется, еще больше запуталась в сетях, отчего чувствовала себя сейчас выброшенной на берег полудохлой рыбой. Была такой же беспомощной и беззащитной.
— Опустите оружие, — приказал рыжий, и остальные «мундиры» пусть и нехотя, но шпаги убрали.
— От мары нужно избавиться немедленно! — раздался в толпе визгливый голос, и к командиру (или кто он тут у них) протиснулся жердяй в светлом мешковатом балахоне. — Пока она нас всех не околдовала и не потопила корабль!
— Нахрефат, успокойтесь. — В отличие от господина Мешка рыжий говорил совершенно невозмутимо.
— Зачем мне топить корабль? — удивленно спросила я, и взгляды скромного мужского коллектива с Хрена-как-то-там переместились на меня.
— Она говорит по-нашему!
— И понимает нас!
Кажется, мой вопрос внес еще большую смуту в нестройные ряды солдат. А я задумалась над тем, что действительно их понимаю. Вот только оставалось неясным, на каком языке мы общаемся.
— Понимаю и говорю, — согласилась, пытаясь выковырять из волос какую-то живность.
Волосы оказались мало того что спутанными, так еще и до безобразия длинными, хотя последнюю пару лет я носила короткую стрижку. Очень короткую, а тут… В общем, мало мне хвоста было, еще и волосы до пят вдруг ни с того ни с сего отрастила.
— Убить! — меж тем продолжал гнуть свое мешок с костями.
— Ну почему сразу убить? — Я даже обиделась. — За что?!
— Как тебя зовут? — спросил главарь этой банды.
— Яна, — представилась, глядя рыжему в глаза.
— Какое странное имя для мары, — ворчливо заявил жердяй с кровожадными планами.
— А вы всех мар поименно знаете?
Видимо, так здесь называют русалок.
Балахон открыл было рот, собираясь что-то ответить, но слово снова взял красавчик с медными, собранными в хвост волосами.
— Последний корабль, повстречавшийся с марой, месяц назад затонул около берегов Аскании. Спастись удалось только одному солдату. Он-то и рассказал нам о морской нимфе, принесшей гибель их фрегату. Поэтому назови хоть одну причину, почему я должен оставить тебя в живых.
— Лежачих не бьют? — предложила первую, что пришла в голову, и поежилась под грозовым взглядом незнакомца, уже не так уверенно закончив: — Не убивают то есть.
— У каждой мары есть свой источник силы. Пусть эта тварь отдаст вашему величеству свой, и тогда ей уже не удастся причинить нам зла, — подкинул идею местный креативщик.
Секунду или две величество молчал, явно раздумывая над предложением и гадая, что проще: пристрелить мару, проткнуть ее шпагой или забрать у нее этот самый источник.
Знать бы еще, что он из себя представляет.
— Из чего ты черпаешь силу, мара? — шагнул ко мне местный правитель.
Мне все-таки удалось рассмотреть, какого цвета у него глаза. Холодные голубые, почти прозрачные. Если заменить их двумя кубиками льда, разница будет невелика.
— Э-э-э… мм… — глубокомысленно ответила я, оглядывая себя на предмет обнаружения источника.
Как ни странно, на помощь мне неожиданно пришел Хам. Хрен то есть. Ну, в общем, вы поняли.
— Вот он, — указал он на мою руку. — Я чувствую в нем магию. Сильную. Этот перстень станет идеальным подарком для нашей будущей королевы, мой правитель.
По мнению Хренохама, магия содержалась (магия… А может, шампанское в ресторане было паленое?) в вычурном серебряном перстне, служившем оправой кроваво-красному камню. Массивный такой, но в воде я его даже не заметила и не почувствовала его веса. Он украшал мой не мой средний палец, и у меня вдруг появилось желание показать его Балахону. Пусть любуется.
— Отдавай, мара Яна, — угрожающе сощурился он, — иначе…
Да пожалуйста! Кольца, сережки, брошки. Все отдам! Только верните меня туда, откуда взяли, то есть в океан. Вон даже ракушками могу поделиться, которые лифчик.
Скользнув взглядом по последним, пришла к выводу, что с этим мысленным заявлением я немного погорячилась. Маре, в чьем теле я оказалась (надеюсь, это все-таки галлюцинации), было что скрывать от мужского внимания.
Король это тоже заметил, задержавшись взглядом на русалочьих прелестях, которые в данный момент интересовали его куда больше серебряного перстня.
— Если отдам, отпустите? — Накрыла украшение рукой, понимая, что оно, возможно, мое единственное спасение от мундиров и этого гиперчувствительного.
— Отпустим, мара, — расплылся в лицемерной улыбке Балахон.
— Не с тобой разговариваю, — ответила резко, не желая проявлять вежливость по отношению к тому, кто назвал меня (и не раз) тварью.
Вернее, не меня, а русалку, но сути дела это не меняло.
— Что скажете, ваше величество? — повернулась к королю.
— Только не смотрите ведьме в глаза. Заколдует ведь, — заикнулся было Хрен, подаваясь ко мне с явным намерением забрать перстень, но самый главный мундир остановил его резким движением руки.
— Нахрефат, перестаньте паниковать. И не такие пытались меня околдовать. — Правитель самоуверенно усмехнулся, явно намекая, что помимо ракушек на груди (или, вернее, самой груди) во внешности мары для него больше не было ничего примечательного, завлекательного и околдовательного.
Ну и ладно. Я здесь не чтобы всяких рыжих охмурять.
— Яна, значит, — задумчиво проговорил он, опускаясь передо мной на корточки. — Зачем ты следовала за нами?
Потому что я не мара, а запаниковавшая попаданка. Но теперь, когда первый шок прошел и мозги у запаниковавшей попаданки встали на место, стало ясно, что здесь мне ловить нечего. И помощи ждать не от кого. Скорее они меня обворуют, пристрелят и пустят на уху. А значит, нужно как-то отсюда выбираться и уже потом думать, как быть дальше.
— Просто гуляла. Так как насчет того, чтобы отпустить ни в чем не повинную мару?
— Такую уж и неповинную? — подцепляя пальцами сеть, туго переплетенную с водорослями, уточнил его величество. — Может, именно ты и потопила тот корабль. А до него… — Глаза его неожиданно потемнели, из светло-голубых став свинцовыми, как небо в грозу. Наверное, просто тень упала на лицо, но, что бы там ни было, эта резкая перемена и хищное выражение, проступившее на породистой морде, заставили меня вздрогнуть. — Я бы мог забрать тебя с собой. Вы, мары, создания опасные и неизученные. Непредсказуемые. Моим магам было бы интересно понаблюдать за тобой.
Ну блин! Еще круче. Теперь он решил сдать меня на опыты. И почему мне попадаются только такие мужские особи?
Если я и оказалась в сказке, то сказка эта мне определенно не нравилась.
— А ты уверен, что сумеешь доставить меня к своим магам, а не пойдешь ко дну раньше? — Подалась к королю, упираясь ладонями в палубу, чтобы не было видно, как руки дрожат от волнения.
Понятия не имею, на что способны здешние русалки, но запугивать себя точно не позволю. Потому что стоит только раз проявить слабость, и все, пиши пропало.
Увы, его величество угрозой не впечатлился. Усмехнулся и, коснувшись пальцами моего подбородка, крепко сжал его, заставляя меня вскинуть голову.
— А ты миленькая. Жаль, хвостатая. Иначе бы пригласил тебя к себе на отбор.
Угу, а я бы на него побежала. Спотыкаясь и падая.
— Ваше величество, я ведь предупреждал, — послышался хриплый от напряжения голос Нахрефея, или как его там нарекли при крещении. — Скорее заберите у нее кольцо!
Но король, казалось, его больше не слышал. Продолжал смотреть на меня, внимательно заглядывая в глаза. Нет, не внимательно! Зачарованно. О-бал-деть! А ведь и правда работает. И это я еще даже не начала петь… Я ведь, по идее, должна красиво петь.
Взгляд рыжего стал каким-то пустым, если не сказать остекленевшим. Он снова протянул ко мне руку, но явно не за перстнем, а просто желая коснуться, и тут Балахон разразился истерическим воплем:
— Ваше величество!!!
Следующий его крик напоминал бессвязный набор звуков, который, как ни странно, быстро привел венценосного в чувство. Мужчина резко тряхнул головой, словно на него только что опрокинули ведро с ледяной водой, и посмотрел на меня уже совсем по-другому. Угрожающе сощурив свои льдистые глаза, вновь ставшие как два темных омута, отбросил сеть и схватил меня за руку. С силой сжал тонкое запястье мары, причиняя боль мне, а потом дернул на себя, пытаясь содрать перстень. И таки содрал, сжав его в кулаке. А я, не удержав равновесие, приземлилась этому солдафону на грудь, опрокинув его на спину.
— Козел ты, а не король, — заявила ему совершенно искренне, мысленно припоминая и другого козла, своего мужа, из-за которого сюда попала, и Нахрефея, во всю глотку оравшего, чтобы скорее оттащили потенциально опасную русалку от этого грубияна, понятия не имеющего, как нужно обращаться с хрупкими нежными созданиями.
— А ты не такая невинная овечка, какой пытаешься казаться, мара, — почему-то не торопясь спихивать меня на палубу, не остался в долгу рыжий.
Сильные широкие ладони легли мне на талию, собираясь не то все-таки отбросить меня куда подальше, не то крепче обнять. Наверное, русалочья магия даже без перстня продолжала на него действовать, и, судя по выражению королевской физиономии, его величество не имел ничего против.
Исполнить приказ Нахрефата солдаты не успели. Один из них вдруг закричал во все горло, привлекая к себе внимание и тыча куда-то пальцем:
— Смотрите! Смотрите туда!
Я тоже посмотрела «туда» и решила, что сейчас самое время начать вопить: «А-а-а!!!»
Что я и сделала. Заодно проверила силу своего-чужого голоса. Признаться, у Ариэль из мультика получалось лучше. Мелодичнее и благозвучнее. Я же орала, словно из меня вот прямо сейчас готовили суши.
Грубо спихнув меня с себя, его величество вскочил на ноги. Что-то выкрикнул, кажется, отдавал приказы, но я не сумела разобрать его слова, поглощенная жутким зрелищем. На «декорации» из «Пиратов Карибского моря» надвигалась волна. Хотя волна — это мягко сказано! Настоящее цунами! Небоскреб по сравнению с ним казался крошечной избушкой на курьих ножках, а королевский корабль — утлым суденышком.
Свидания с этим монстром, волной то есть, он точно не переживет. Корабль качнуло еще на подходе — резко, яростно, и меня вместе с сетью и водорослями унесло к другому его краю, как и многих солдат, кубарем покатившихся по палубе. Кажется, кого-то выбросило за борт. Хорошо бы Нахрефака. Рыжий устоял, и то лишь потому, что успел ухватиться за канат.
В момент, когда темная стена выросла над нами, сердце в груди запнулось, а с ним и дыхание. Поймала взгляд обернувшегося ко мне величества, а в следующий миг его накрыло шипящей пеной, брызнувшей во все стороны. Послышался оглушительный треск — это корабль под напором цунами, словно тростиночку, разломило на части.
Мне показалось, что и меня сейчас тоже разломит — из-за сильного удара о воду спину ожгло болью. Меня стремительно утягивало во тьму и холод. И пусть глаза быстро привыкли к океанскому мраку, я не могла ничего разобрать в творящемся вокруг хаосе. Повсюду были обломки корабля (вон проплыл штурвал) и красные мундиры. Много-много мундиров. Вернее, людей, пострадавших из-за…
Из-за чего?! Неужели это я спровоцировала появление цунами? Море-океан ведь был спокойным, как вода в каком-нибудь тазу! Не скажу, что у нас с морячками вышло сердечное знакомство, но уж точно никому из них я не желала такой страшной гибели!
Не знаю, как сумела выпутаться из сети. В какой-то момент, отчаянно извиваясь ужом, почувствовала, что меня больше ничто не удерживает. Рванулась к первому солдату, еще совсем мальчишке с жиденькими светлыми усами, и потянула его за собой на поверхность. Пристроила на каком-то обломке и нырнула за следующим утопленником.
К счастью, море снова стало спокойным, словно и не было этого сокрушительного шторма. Вдалеке под россыпью звезд виднелась сероватая полоска суши, и я, страшно обрадованная этим открытием, с еще большим рвением принялась вылавливать потерпевших крушение.
Короля нигде видно не было, хоть я и искала. Сама не знаю почему, но каждый раз, погружаясь в воду, надеялась заметить рыжий хвост или мощную грудь, к которой меня так крепко прижимали. Лучше все вместе, а не по отдельности. Красивый ведь мужик, хоть и собирался взять меня с собой в качестве подопытного кролика. Жалко будет, если потонет. На собственном опыте теперь знаю, что это такое. Не пожелала бы такой смерти даже Нахрефату.
Ну разве что Козлову… Ради него и волне размером с Эверест была бы рада.
Я металась среди обломков, выискивая, кого бы еще спасти, пока взгляд не выхватил из темноты бело-красное пятно, быстро стягивавшееся до размеров точки. Еще один пострадавший шел ко дну. Бросилась за ним, отчаянно орудуя плавником, а когда поняла, что это мой самый главный улов, то бишь король, рванулась к нему на максимальной скорости.
Он даже тонул красиво, раскинув свои сильные мускулистые руки. Светлая рубашка была разорвана, обнажая левый бок, рассеченный багряной полосой, отчего вода вокруг окрашивалась кровью.
Черт! Черт! Черт!
Как бы не приманил сюда кого-нибудь голодного этими «хлебными крошками». Схватив рыжего, дернула его на себя, радуясь, что в воде вес этого бугая практически не ощущался. Наверное, во мне открылось второе дыхание, потому что я не только вытащила его на поверхность, но и поплыла к берегу, волоча его величество за шкирку. Оставлять раненого в воде было опасно. Для всех, кого сумела повылавливать.
К тому моменту, как я и безымянный король добрались до берега, я уже не чувствовала собственного русалочьего тела. Голова кружилась от слабости и пережитого кошмара. Никогда не ощущала себя такой уставшей. Затащив рыжего на камень, глянцевая поверхность которого серебрилась под лунным мерцанием, я облегченно выдохнула и, обессиленная, прижалась лбом к королевскому плечу.
— Какая же все-таки неблагодарная работа у спасателей, — заявила этой горе мускулов, которая в последние минуты моего заплыва весом, казалось, могла сравняться как минимум с джипом.
Его величество никак не отреагировал на мои слова. Не шевельнулся и даже не вздохнул, заставив меня вновь занервничать.
Если бы я действительно была в сказке, уверена, достаточно было бы одного поцелуя, чтобы привести парня в чувство. Но, судя по синюшному цвету лица, одним поцелуем его явно не оживишь. Король не дышал, и пульс, к моему ужасу, не прослушивался. Склонилась над ним, судорожно припоминая, как нужно оказывать первую помощь утопленнику.
Что там идет сначала? Дыхание рот в рот? Ну это мы с удовольствием! Назло Козлову. Впрочем, боюсь, ему сейчас даже не икнется.
Зажав рыжему нос, принялась делать ему искусственное дыхание. На всякий случай сделала и массаж сердца, стараясь не смотреть на рану, от которой мне самой хотелось расстаться с реальностью.
— Ну же! Если ты сейчас помрешь, после того как я столько с тобой возилась, с твоей стороны это будет настоящим свинством! Так что давайте, ваше величество, скорее оживайте!
Руки тряслись, то и дело соскальзывали с мокрой груди мужчины. Снова наклонилась, чтобы коснуться губами его губ, когда его тело конвульсивно дернулось. Обрадованная появлению первого признака жизни, перевернула рыжего на бок, чтобы вода скорее вышла из его легких.
— Мара… — спустя минуту-другую, вволю накашлявшись, слабо прошептал он, откидываясь на спину.
— Она самая, — подтвердила, чувствуя, как тиски страха, сдавившие сердце, разжимаются и я тоже начинаю дышать ровнее. — Между прочим, тебя спасшая. Помни об этом.
Он потянулся ко мне, словно собирался коснуться моего лица, но пальцы лишь скользнули по моему плечу, и рука безжизненно опустилась на камень. Глаза короля закрылись, кажется, он снова потерял сознание. А нужно было еще что-то делать с его раной! Схватилась было за рубашку, прикидывая, хватит ли этих лохмотьев для перевязки, и вскрикнула, ощутив, как что-то вцепилось в мой плавник и с силой дернуло, заставив уйти под воду.

ГЛАВА ВТОРАЯ,
в которой я знакомлюсь со своей новой семьей
и узнаю о последствиях своей небывалой щедрости

Не успела я открыть глаза и понять, куда попала на этот раз, как мне громким голосом, в котором отчетливо угадывались негодующие нотки, заявили:
— Сумасшедшая!
— Ах, если бы, — вздохнула я, оглядываясь по сторонам и уныло отмечая, что я снова под водой.
Лучше бы это были глюки, честное слово. Потому что лежать в ракушке гигантских размеров вместо жемчужины… Никогда бы не подумала, что моя фантазия окажется на такое способна.
Видимо, все-таки неспособна. И, как ни прискорбно, это все-таки реальность, а зависшая надо мной русалка, то есть мара, — не моя больная фантазия. Рыжеволосая, зеленоглазая — настоящая красавица. Но, как сказал его величество: жаль, что хвостатая.
Кстати о рыжих. Интересно, как он там? Уже нашли его, недоутопшего, или сам оклемался? Хорошо бы…
Я отругала себя за совершенно неуместные сейчас мысли и постаралась сосредоточиться на полудевице, возмущенно упершей руки в чешуйчатые боки и сверкающей на меня своими изумрудными глазищами.
— Марэя! Как тебя вообще угораздило приблизиться к берегу?!
В голове тут же завертелись шестеренки мыслей. Уже в курсе кораблекрушения? Знает, что я, презрев русалочий кодекс, вместо того чтобы топить моряков, геройски вылавливала их из воды?
— Ну ты же меня знаешь, — начала осторожно, надеясь прощупать почву.
— Вот именно! Знаю! Ты опять сбежала, очень расстроив нашего батюшку!
Ага, сестра, значит.
Горестно вздохнув, русалка опустилась на край ракушки, открыв мне обзор комнаты. Да-да, это была самая настоящая комната, а точнее, спальня. Девичья, судя по обилию красок. Стены идеально круглого помещения были сплошь облеплены ракушками разных форм и размеров, вперемешку с самоцветами. Вот такие психоделические «обои». У самого окна (или, вернее, банальной круглой дырки, прикрытой водорослями — подозреваю, шторой) заметила сделанное из кораллов кресло, приставленное к выложенному из гальки туалетному столику. Здесь даже зеркало имелось, тоже в обрамлении ракушек. Вот к нему-то мне и следовало подобраться как можно скорее, чтобы наконец выяснить, во что я превратилась.
Заметила несколько сундуков, приставленных к стенам. Вполне обычные, массивные и старинные. Наверное, трофеи с затонувших кораблей. Интересно, в них золото и драгоценности или лифчики этой Марэи? Не представляю, какие еще детали туалета могли бы понадобиться этому телу.
Я бы с удовольствием променяла спальню русалки на ту, что скромнее и с мягкими стенами. Но выбора, как уже успела понять, у меня не было.
— Ничего не хочешь объяснить? — снова принялась за свое сестрица.
Наверняка старшая. Это было очевидно по ее командирскому тону и покровительственному взгляду, которым она меня одаривала.
Кажется, искренне переживает за младшенькую.
— У-у, — покачала я головой, прикидывая, как быть: признаться, что я не Марэя, а Яна, или молчать в тряпочку.
В принципе можно было бы рискнуть и постараться объяснить ситуацию, в которой оказалась стараниями мужа, и, возможно, мне бы даже поверили. Потому что предательство Козлова было не безумнее всего того, что приключилось со мной после того, как стала марой.
Но где гарантия, что мне помогут, а не захотят прикончить, как те на корабле? Как здесь вообще относятся к утопленницам, которые неизвестно с какого перепугу становятся русалками?
Зеленоглазая снова вздохнула еще более печально и потянулась ко мне, чтобы взять за руку. Изумрудные чешуйки у нее на хвосте сверкали и переливались, стоило холодному свету, что источали облепившие потолок медузы и неведомые растения, их коснуться. Последние свисали с потолка наподобие бахромы, колеблясь от малейшего движения воды.
— Я понимаю, предложение морского владыки стало для тебя неожиданным и, возможно, даже напугало, — сказала она, легкими прикосновениями холодных пальцев поглаживая мою кисть. — Оно всех нас шокировало. Особенно меня, — добавила тихо и резко вскинулась. — Но, наверное, так даже лучше. Страх перед Невором, страх, в котором наш народ жил так долго, останется в прошлом, когда ты станешь ему женой.
А вот эта часть разговора мне совершенно не нравилась. Что еще за Невор? Еще один хвостатик? И вообще, хватит с меня мужей! Лучше я домой как-нибудь. Понять бы еще как…
Почувствовав себя еще более неуютно, убрала руку. Пальцы русалки в последний раз скользнули по моей кисти вместе со взглядом, а потом она, подняв на меня глаза, испуганно прокричала:
— Марэя, куда делся подарок твоего жениха?!
Большого ума не надо, чтобы понять, о каком подарке шла речь. О перстне, который я от щедроты своей русской души презентовала его величеству. А если уж вспоминать все подробности нашего знакомства, то он попросту его у меня отнял.
Успел ли надеть себе на палец — хоть убейте не помню.
— Я его… мм… потеряла, — покаялась я, замечая, как русалка гневно щурится, теряя свое очарование, и на смену ему приходит пугающая хищность, словно передо мной не девушка-рыба, а голодная пиранья.
Нет, точно ничего о себе рассказывать не стану. По крайней мере пока.
Когда до мары дошел смысл моих слов, она в ужасе выдохнула:
— Как потеряла?
— А как обычно теряют такую мелочь? — Я развела руками. — Плавала себе, плавала, а кольцо возьми и соскользни с пальца. Теперь где-то валяется.
Или переваривается в чьем-то желудке.
— Мелочь? — тихо переспросила полурыба, яростно сверкнув глазищами. — Ты… ты хоть понимаешь, что натворила?!
— Да не кипятись ты, — попыталась ее успокоить. — Попрошу жениха подарить мне новое обручальное колечко. Что он, жлоб какой-то?
— Нет, ты от переживаний совсем свихнулась. — Сестра Марэи заметалась по комнате, театрально заламывая руки и дергая плавником из стороны в сторону, разгоняя воду. Из-за чего одна из шкатулок, украшавших туалетный столик, соскользнула на пол и раскрылась, выплюнув свое содержимое — жемчужные бусы, коралловые серьги… еще что-то. Толком рассмотреть не успела, потому что ко мне снова подлетела полудева.
— Если Невор узнает, что Сердце океана пропало, он… он… Да он убьет нас всех! Даже тебя не пожалеет! А ведь тебе прекрасно известно, Марэя, какое ты после свадьбы должна была загадать желание! Я ведь просила тебя!!!
Ничего не понимаю. Но надо как-то это срочно исправить. Поскорее с этим дурдомом разобраться. Осторожно, ненавязчиво. Особенно с загадыванием желания.
— Может, поищем… чарами?
Дожили. Я действительно произнесла это слово вслух и, кажется, действительно верю в магию. А попробуй в нее не поверить, сидя в ракушке и чувствуя под ладонями вместо ног скользкие серебряные чешуйки.
— Перстень морского владыки магией не обнаружить. Разве что…
Не успела я даже пикнуть, как русалка схватила меня за руку, крепко ее сжала и что-то неразборчиво прошептала, проведя другой рукой по воздуху, вернее, по воде.
Та закрутилась маленьким смерчем, от которого оставшиеся на столике шкатулки заходили ходуном, рискуя тоже свалиться, а внутри водяного вихря тем временем, как в калейдоскопе, замелькали неясные картины прошлого.
— Посмотрим, где ты была и чем занималась, пока я тебя безуспешно искала!
— Лучше не надо, — запротестовала я, пытаясь вырваться, но мара держала крепко.
Кто бы мог подумать, что в этой хрупкой на вид девушке может быть столько силы.
По мере того как русалка просматривала мои воспоминания, ее рука сильнее стискивала мою руку, а взгляд становился все мрачнее. Моими глазами она видела корабль и сеть, сжимающуюся вокруг меня. Солдат в красных мундирах и склоняющегося надо мной короля.
К счастью, это было немое «кино», иначе бы сразу стало ясно, кто я на самом деле такая. И даже страшно предположить, что бы тогда со мной стало.
— Потеряла, значит, — глухо прорычала сестрица, когда рыжий, сбросив с себя пелену чар, сцапал меня за руку и сорвал перстень.
Дальнейшие события замелькали перед глазами еще быстрее: кораблекрушение из-за непонятно откуда взявшегося стихийного бедствия и мои метания среди обломков. Спасение солдат и звездное небо перед глазами попеременно с морской тьмой.
— Думаешь, это Невор наслал волну? Почувствовал, что у меня забрали его подарок?
— Если бы владыка узнал, что ты потеряла Сердце океана, тебя бы уже не было в живых, — отрезала сестрица.
Блин. Ну что за страшный мужик?
— И вообще, при чем здесь он? Просто море защищало тебя.
Не выпуская моей руки, русалка продолжала следить за развитием событий и, когда я поплыла к берегу, волоча за собой его величество, с такой силой сжала мою ладонь, что я уже стала морально настраиваться на перелом.
— Сумасшедшая, — повторила она, наблюдая за тем, как я затаскиваю короля на камень. — Как тебе в голову пришло спасать этих чудовищ?!
— Они о нас, знаешь ли, тоже невысокого мнения, — заметила усмехнувшись.
Мара раскрыла от изумления рот, когда я «поцелуями» принялась возвращать короля к жизни. А когда ему стало лучше и я потянулась к лохмотьям рубашки, намереваясь забинтовать кровоточащую рану, вообще чуть зубами не заскрежетала от досады. Именно тогда мой взгляд скользнул по руке рыжего, но даже не зацепился за волшебный перстень на его указательном пальце.
В тот момент мне было не до украденного украшения.
Возможно, я бы его и заметила, но «сестрица» утащила меня под воду, телепортировав в эту самую комнату.
Когда русалка наконец меня отпустила, воронка схлопнулась, поглотив картины недавнего прошлого, и я принялась разминать ноющую руку.
— Все хуже, чем я думала, — констатировала она, вновь опускаясь в ракушку. Прикрыла глаза и простонала: — Артефакт, способный исполнить заветное желание его хозяина, попал в руки к людям. Если они поймут, каким сокровищем обладают… А впрочем, — безнадежно махнула рукой, — для нас это уже будет не важно. Мы все умрем раньше. Из-за того, что ты так легко рассталась с Сердцем океана.
От такого заявления меня чуть не подбросило на отливающем перламутром предмете мебели. Не из-за «жизнь — боль, мы все умрем», а из-за «исполнить заветное желание».
— Любое-любое желание?
— Будто ты не знаешь! — раздраженно огрызнулась мара.
Да мне и самой сейчас хотелось на себя огрызаться. А еще ругать последними словами. Яна, Яна, и как же тебя так угораздило-то?
А все из-за его величества! У меня был обратный билет на Землю, а эта рыжая скотина у меня его отнял! С подачи Нахрефака. Чтоб его акула сожрала. Правда, рыбу жалко, наверняка подавится.
Наверное, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что русалка уже более снисходительно проговорила:
— Ладно, не паникуй. Невор сейчас в Агрикийском заливе, разбирается с мятежниками, ему в ближайшее время будет не до тебя.
У них в подводном мире еще и мятежники имеются?
Стены мягкие, где же вы?
— Отец говорит, что на подавление восстания уйдет не один цикл. И пока в Лайсонии будут готовиться к свадьбе, ты, Марэя, вернешь нам перстень.
— Я? — переспросила, не зная, радоваться мне или продолжать нервничать дальше.
— Ну это же ты у нас любительница всего человеческого! — скрестив на груди руки, заявила мара и демонстративно скривилась, всем своим видом показывая, как она относится к людям и что о них думает. — Я о земных мало что знаю. К тому же это ты упустила Сердце океана, тебе его и возвращать. Пока кто-нибудь еще не проведал о его исчезновении. Тебе ли не знать, как быстро по Лайсонии разносятся слухи!
Сердце океана, исполняющее заветные желания…
— Я согласна! — приободрившись, заявила я. Даже в ЗАГСе, когда выходила замуж за Козла, Козлова то есть, не испытывала такой радости и энтузиазма. Имелась лишь одна загвоздка. Загвоздка в виде плавника. Опустив взгляд на покрытый серебристыми чешуйками хвост, поинтересовалась: — Только с этим-то что делать? Мне же надо будет как-то передвигаться. Не выделяться среди… земных.
Русалка призадумалась. Постукивая острым ноготком по подбородку, некоторое время молчала, а потом со вздохом произнесла:
— Мне такое колдовство точно не по силам. Мачеха могла бы посодействовать, но у нее же язык длиннее, что у хнорры. Лучше не рисковать. Не хотелось бы, но выбора нет: придется обращаться к Эльберге.
Хвост даю на отсечение, это у них морская колдунья.
— Значит, так! — Приняв решение, моя как бы сестрица заметно повеселела. Изумрудные глаза засверкали азартом, а может, в них просто так причудливо отражался свет медуз, присосавшихся к потолку. — Я сначала сама отправлюсь к ней и обо всем договорюсь. Узнаю о цене и о том, сможет ли она сделать тебе эти ужасные штуки.
— Ноги, — поправила я, уже вовсю мечтая, как прибрежный песок будет согревать мои ступни, как я буду зарываться в него пальцами. Смогу ходить, дышать воздухом, видеть солнце!
Только ради этого я готова была отправиться хоть к Эльберге, хоть к морскому дьяволу. Подозреваю, здесь за него выступает Невор.
Мара взметнулась вверх, задев меня плавником и всколыхнув сотканное из водорослей покрывало.
— Отец изволит ужинать сегодня с нами, поэтому больше никуда не исчезай! Сиди здесь, я пришлю к тебе служанок. А после ужина расскажу, что узнала.
Я согласно кивнула и великодушно отпустила сестру на разведку. Пусть договаривается насчет ног с этой Эльбергой, а я пока осмотрюсь и хотя бы попытаюсь переварить все, что со мной приключилось.
Не успела русалка, имени которой я так пока и не узнала, уплыть, как я метнулась к зеркалу и застыла, жадно впившись взглядом в отражавшуюся в нем незнакомку.
Из зеркала на меня смотрела русалка лет двадцати на вид. Красивая, хотя, по мне, чересчур смазливая. Глаза не то зеленые, не то синие — я бы сказала, цвета морской волны. И губки тоже ничего так: пухлые, чувственные. Личико тонкое, подбородок острый, а нос так вообще идеальной формы. Красивая до невозможности. Хотя лично я не любительница такой лощеной внешности, как будто обработанной в фотошопе.
В общем, не было в этой маре ничего от Яны Громовой. И тем не менее теперь это была я. Надолго ли — целиком и полностью зависело от меня.
Скелет в балахоне обмолвился, что перстень станет подарком будущей королеве, а рыжий упоминал о каком-то отборе. Значит ли это, что его величество в лучших традициях фэнтезийных романов будет выбирать себе супругу из фанатеющих по нему девиц? В принципе неплохо. Отличный повод попасть в королевский замок-дворец. Главное, как-то затесаться в ряды конкурсанток, а там уже я найду способ умыкнуть Сердце океана.
Я сказками никогда не увлекалась, любила триллеры и детективы (да и то в последнее время на чтение вечером сил не оставалось), а вот моя подруга Вика обожает любовные романы с фантастической составляющей. Она-то пару месяцев назад и заставила меня прочитать какую-то суперпопулярную книжку об отборе невест для повелителя орков, и сейчас я себя чувствовала участницей такой сказочной истории.
Интересно, а как себя чувствует Игорь? Совесть не мучает? Неужели ему сойдет с рук мое убийство? Родственников у меня нет, даже дальних. По крайней мере, я о таких не знаю. А значит, все отойдет ему: квартира, бизнес. Все!
Никогда бы не подумала, что он окажется на такое способен. Игорь всегда был рядом. Особенно после смерти родителей. Помогал мне, тогда еще убитой горем студентке, разбираться в делах компании, в любое время дня и ночи был на подхвате. Он стал моей правой рукой, моей поддержкой. А потом позвал замуж. Я приняла его предложение, потому что думала, что мне попался самый надежный, самый лучший мужчина на свете. Такое сокровище не упускают.
И вот этот самый надежный и лучший мужчина, сокровище (которое не тонет), меня убил.
Боюсь, даже согласись я на строительство казино, он бы все равно толкнул меня в воду.
От предательства мужа сердце словно придавило тяжелой глыбой. Или правильней будет сказать — раздавило. Всмятку.
Решив, что пожалеть себя я смогу и позже, когда этот дурдом останется в прошлом, я подплыла к окну. Отодвинув «штору», почувствовала, как горькие мысли вытесняет восторг. Передо мной как на ладони лежал самый настоящий русалочий город.
Повсюду, куда ни глянь, вырастали строения-полусферы, подсвеченные все тем же холодным голубоватым блеском. Они находились на разной высоте, соединенные длинными каменными жилами — подводным аналогом дорог. Многие строения были оплетены водорослями и другими образчиками подводной флоры, что добавляло окружающей картине красок, разбавляя серо-голубую палитру морского царства.
Мой подоконник, например, как и бо  льшая часть стены (пришлось высунуться наружу, чтобы все хорошенько рассмотреть), был облеплен бледно-розовыми цветами или чем-то очень на них похожим. Лепестки, напоминавшие нежные лебяжьи перышки, колыхались в воде, то смыкаясь, то снова раскрываясь, обнажая искрящуюся сердцевину.
По соседней «полусфере» ползло кроваво-красное растение, а стоило задрать голову, как я увидела затянутое серебристыми цветами с лепестками-усиками огромное куполообразное здание. Оно сверкало так ярко, что, глядя на него, мне пришлось щуриться.
Наверняка в нем обитает какая-нибудь местная знать.
То тут, то там сновали стайки ярких рыбок, тех, что покрупнее, и совсем мелких, проплывали русалы и русалки, кто не спеша, а кто быстро, явно куда-то торопясь. Я даже повозку увидела! Запряженную сказочной версией морских коньков, управляемых длинноволосым, обнаженным по пояс типом с резко выделяющимися бицепсами и трицепсами.
В общем, восторг!
Если я все-таки сошла с ума и вижу глюки, то вот конкретно сейчас мне совсем не хочется расставаться с этим своим безумием.
Я залипла надолго и, наверное, продолжала бы любоваться диковинным миром до самого ужина (кстати, а чем тут у них кормят?), если бы не появление обещанных марой служанок.
— Альда Марэя, нам велено помочь вам подготовиться к праздничному вечеру, — хором заявили рыбодевы, еще и глаза вместе опустили.
Такое поведение обслуживающего персонала и тот факт, что Машку себе в жены захотел аж целый владыка, намекало на то, что мне досталось мажорное тело. Княжны там какой-нибудь, а может, даже принцессы.
А ведь могла и вовсе стать медузой. Так что мне еще грех жаловаться. Справлюсь! Тем более что знаю, в каком направлении двигаться дальше. В направлении суши и ее правителя.
— А моя сестра не сказала, когда вернется? — надеясь наводящими вопросами выведать имя рыжеволосой, спросила я.
Девушка с черной косой, перекинутой через плечо, подплыла ко мне ближе.
— Альда Сельвея нам ничего не говорила.
Ну вот, еще одна крупица информации успешно добыта.
Пока русалки укладывали мои волосы в сложную прическу, мне удалось узнать еще кое-что интересное. Во-первых, как и предполагала, Марэя была девицей знатного происхождения, второй дочерью местного правителя, с почтением носящего титул сейна Красного моря. Жаль, не того, которое земное. Для себя я решила, что сейн — это кто-то вроде наместника, потому что морями-океанами в этом мире заправлял Невор.
И Марька должна была стать владычицей морскою. Интересно, почему исчезла из своего тела? И как в нем оказалась я? Куда тогда попала Марэя? В меня? Не завидую девушке. Даже если бы она сумела выплыть, без плавника посреди океана ей не выжить.
А все эта пиранья!
Вспомнив о муже, я вновь почувствовала прилив злости и попросила девушек скорее заканчивать со сборами. Не успели они удалиться через занавешенную водорослями дырку-дверь (от окна она отличалась только размерами), как явилась еще одна служанка и, почтительно склонив голову, попросила плыть за ней к сейну Готхару и альде Изре, моей мачехе.
Помимо них на ужине должны были присутствовать два моих как бы брата, Сельвея, а еще куча младшеньких — потомство Изры и Готхара.
Пока плыли к «серебряному шару» — резиденции сейна, я старалась делать вид, что мне совсем неинтересно окружающее великолепие, но взгляд невольно убегал то в одну, то в другую сторону.
Оказавшись у входа в сейновские хоромы, охраняемые русалами с золотыми трезубцами, я пожелала себе удачи и отправилась на ужин к «любимому папеньке».
Когда приплыла, все многочисленное семейство уже было в сборе. Просторный зал был полон русалов и русалок с разноцветными хвостами. В основном это были дети и подростки, отчего помещение полнилось криками и взрывами хохота.
И как они водой-то, открывая рот, не захлебываются? И я, кстати, тоже.
Готхар величаво восседал на троне, наблюдая за своими веселящимися отпрысками. Это был крепкий широкоплечий мар с длинными светлыми волосами и холодным взглядом. Теперь понятно, в кого пошла Машка — в папу. Такая же белобрысая, и цвет глаз тот же, а вот все остальное она наверняка унаследовала от матери. Потому что в нежных чертах ее лица не было ничего от этого сурового бугая.
По левую руку от сейна расположилась красивая молодая рыбоженщина. Черноволосая и чернобровая, как и большинство крутившейся возле трона малышни.
Изра.
«Братьев» тоже узнала сразу. Двое статных юношей — один рыжий, другой блондин — находились справа от отца, как будто позировали для семейного фотоальбома.
Не хватало только Сельвеи, что заставило меня немного занервничать. Хотя какое там немного! Я в другом мире, да еще и подводном, в обществе совершенно незнакомых мне людей. Точнее, нелюдей. Даже смутно не представляю, как они ко мне отнесутся, если узнают, что я самозванка. Они ведь в принципе земных не переваривают, и не переваривают — еще мягко сказано! А я как раз земная, к тому же иномирянка. Владеющая телом альды Марэи.
— А вот и наша невеста! — весело воскликнул рыжий, привлекая ко мне внимание остальных потомков Готхара.
Отметила, что у светловолосого братца на плече переливался жемчужным сиянием какой-то символ, а у рыжего родственничка одно ухо было проколото и в нем поблескивала сережка.
Стильные.
Вспорхнув с трона, под перешептывания малышни ко мне подплыла Изра и громко, с пафосом проговорила:
— Сегодня мы будем потчевать и поздравлять ту, которая удостоилась чести стать избранницей нашего всемогущего владыки! Я очень за тебя рада, моя девочка, — едва не прослезилась мачеха. Подалась ко мне, чтобы обнять, и вдруг зло прошипела: — Хоть слово скажешь отцу — пожалеешь! Я тебя предупредила, Марэя.
О чем это она?
— Не тошнит от собственного яда? — Я нежно улыбнулась псевдомаменьке. — Смотрите, как бы не случилось интоксикации.
Русалка скрежетнула зубами, а я мысленно обрушила себе на голову гигантских размеров медузу, что заменяла в зале люстру. Напомнив себе об установке «молчим и слушаем», поплыла к братьям.
Поприветствовала отца, сразу поинтересовавшегося:
— Марэя, а где подарок Всемогущего?
— Спрятала понадежнее. Пусть до свадьбы хранится в укромном месте, чтобы никто со злым умыслом не позарился на перстень, — выдала скороговоркой и вытянула руки по швам, настолько грозно на меня смотрели.
Наверное, это был его обычный взгляд, потому что уже в следующую секунду Готхар удовлетворенно кивнул и, велев младшеньким перестать носиться по залу, поплыл к фуршетному столу, а за ним, смеясь и визжа, поспешила детвора.
— А тебе, смотрю, идет статус невесты. Прямо вся похорошела, — весело заявил брат номер один, который блондин. Его имени мне пока так и не удалось выяснить.
— А ведь я был уверен, что Невор выберет Сельвею, — хмыкнул брат номер два. — И тут такой сюрприз!
Вот, значит, как! Интересно… Еще интересней, как выбор владыки восприняла сама Сельвея. Она сейчас действительно помогает неразумной сестре или… Черт! Ну хоть бы фотку какую или портрет Невора показали. Потому что, если он красавчик, да еще и при власти, сестру может не устроить такой расклад.
А если он старый и ужасный, такой расклад не устроит меня.
Я тут же себе напомнила, что не собираюсь за него замуж ни при каком раскладе, а значит, мне должно быть по барабану, что он собой представляет. Активно орудуя плавником, поплыла к столам. Есть хотелось неимоверно, вот только выбор блюд вызывал некоторые опасения.
С одного взгляда на ракушки, заменявшие обитателям моря тарелки, я поняла, что все они сыроеды. Нет, я, конечно, люблю суши, но запихивать в себя целую рыбину (тем более что весь день на таких же живых и плавающих любовалась) мне как-то не улыбалось.
Схватив первую попавшуюся ракушку с какими-то водорослями, отплыла от стола, опасаясь, что мне сейчас станет плохо.
Вот и еще одна проблема на мою голову — как не помереть в этой Лайсонии с голоду.
— Я обо всем договорилась. Сразу после ужина отправимся к Эльберге. — Сельвея коснулась моего локтя, и я от неожиданности вздрогнула.
— Она организует мне ноги? — уточнила шепотом, мучимая дилеммой: пихать в себя водоросли или не пихать.
— Организует, — кивнула мара, а потом добавила: — В Аскании на берегу тебя будут ждать.
Хвала морю!
На радостях, а также понимая, что силы мне еще понадобятся, я подцепила пальцами водоросли и отправила их в рот. Принялась быстро-быстро жевать, кривясь от горечи. Да и запах у деликатеса был тот еще. Явно на любителя, к коим я себя не относила.
— Марэя! — «Сестра» удивленно вскинула брови. — Зачем ты ешь украшения для блюд?
С трудом заставила себя проглотить то самое украшение, которое уже вовсю просилось наружу.
— Это я от волнения. Сама не знаю, что творю, — выдавила вместе с улыбкой и, чтобы сменить тему, спросила: — А что ведьма потребовала за свою… хм, услугу? Сразу предупреждаю, голос не отдам!
Он мне еще пригодится на суше. Для общения с рыжиком.
Сельвея удивилась еще больше:
— Зачем ей твой голос? Я другим расплатилась.
— Чем?
Русалка отвела взгляд и пробормотала:
— Украшениями. — После чего вскинула голову, резко проговорив: — В общем, так! Жди меня и будь готова.
— А как ты объяснишь мое отсутствие… всем? — Я покосилась на Изру, которая, сосредоточенно жуя моллюска, косилась на нас. — Это ведь дело не одного дня и, может, даже не недели.
— Я же говорю, у нас есть время. А с отцом и мачехой я все улажу. Ты, Мари, главное, перстень верни. А здесь я тебя прикрою.
Все звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Или, может, это я после предательства Козлова жду отовсюду подвоха? Как бы там ни было, других вариантов у меня нет. Зато есть горячее желание снова стать человеком.
И, к счастью, это произойдет уже сегодня.

Рассарх Санторский  

Стражники разняли алебарды, и командир королевской гвардии прошел в личные покои его величества. Внимательно огляделся, выискивая взглядом Рассарха, а обнаружив того в кресле на просторной террасе, с улыбкой проговорил:
— И как поживает наш счастливо спасенный жених?
— А как, по-твоему, может поживать смертник перед казнью? — не оборачиваясь, мрачно усмехнулся его величество. Дождавшись, когда друг выйдет на террасу, жестом предложил ему устраиваться в соседнем кресле и угощаться вином с тарвинских виноградников, которое Доран ле Крон предпочитал всем остальным крепким напиткам.
Заметив хрустальный графин, поблескивавший в свете уплывающего за горизонт солнца, Доран довольно причмокнул губами. Наполнив бокал до краев, приземлился в глубокое кресло и с наслаждением вытянул гудящие от долгой ходьбы ноги.
— По-моему, ты драматизируешь. Через три дня в Асканию прибудут толпы красоток, жаждущих выскочить за тебя замуж, а тебе лишь останется выбрать из них самую подходящую.
— Ключевое слово — толпы, — не разделил оптимизма друга Рассарх.
Он почти не притронулся к вину. Пригубил раз, может, два. Все остальное время задумчиво вертел бокал в руках, наблюдая за тем, как отблески закатного света играют на тонких гранях.
Точно так же сверкал и переливался камень в перстне, который он отнял у мары.
Мара… С глазами цвета моря, что шумело за стенами города. Пенные волны разбивались о прибрежные камни, на одном из которых его, истекающего кровью, и нашли на рассвете. И все благодаря Нахрефату. Если бы не верховный маг, эта маленькая хвостатая дрянь погубила бы их всех. К счастью, магу удалось спасти не только короля, но и солдат.
Прав был Нахрефат, следовало сразу ее пристрелить. А он вместо этого чуть не поддался ее чарам. Самоуверенный глупец! Наверное, магия мары продолжала на него действовать даже сейчас, потому что с тех пор, как пришел в себя, Рассарх только о ней и думал. Весь день воскрешал в памяти ее образ, но, к своей досаде, черты лица морской красавицы были как будто затянуты туманом. Лишь ее колдовские глаза, казалось, навсегда запечатлелись в его сознании, и теперь, всякий раз глядя на море, омывавшее берега Аскании, Рассарх вспоминал о своей маре.
Вернее, не о своей конечно же, а о той, что угодила к ним в сети.
Опустошив бокал, Доран потянулся к графину за добавкой.
— Все не так страшно, как кажется на первый взгляд. Бо  льшая часть отсеется при соприкосновении с Искрой, потом еще будет коллегия магов. От тебя лишь требуется выбрать себе идеальную пару из десятка-другого оставшихся невест. Согласись, это не так уж и много и не так уж и сложно.
— Просто я не рассчитывал, что это придется делать так скоро. — Устав вертеть бокал в руках, Рассарх опустошил его залпом и отставил в сторону.
Траур по родителям только-только закончился, и, по-хорошему, следовало выждать еще хотя бы год, но ждать он больше не мог. Рассарх это прекрасно понимал, хоть и не рассчитывал в свои неполные тридцать два обзаводиться женой.
— Сантору нужна королева, — вкрадчиво проговорил Доран.
— У Сантора была королева! И король. — Его величество поморщился, почувствовав, как в сердце снова заворочалась притупившаяся было боль. А с ней всякий раз просыпалась и ненависть. Ненависть к подводным тварям вроде той мары, из-за которых корабль Одвара Санторского и королевы Катарины пошел ко дну.
Возможно, именно эта маленькая дрянь и погубила его родителей. А даже если и нет, таких, как мара, нужно уничтожать без всяких раздумий, чтобы в будущем они не стали причиной новых бед. Еще долго он будет ругать себя за то, что не позволил солдатам убить ее сразу же. И если случай снова столкнет их вместе, он не повторит этой ошибки, прикончит мерзавку собственными руками.
— Ты же понимаешь, без магии Сантору долго не выстоять.
Со смертью родителей Искра начала гаснуть, и, чтобы она снова светила ярко, защищая королевство от любого зла и напасти, новый монарх обязан был жениться. Соседи, с которыми Сантор поддерживал лишь призрачное подобие дружественных отношений, уже вовсю облизывались на его земли. Все чаще поступали тревожные вести с границ. Если Глахарра и Манс объединятся, ослабевшим магам Сантора не выстоять против захватчиков.
Искра должна снова разгореться. Новая королева должна взойти на санторский престол. Он должен обзавестись женой.
— Я все понимаю и не отказываюсь от отбора. Поэтому кончай строить из себя няньку, наставницу и сваху в одном лице, — вытряхивая себя из раздумий, сказал Рассарх. — Я бы сейчас не отказался от компании друга.
Доран улыбнулся, довольный, что его советы приняли к сведению, и переключился на другую тему:
— Как бок? Болит?
— До свадьбы заживет, — невесело отшутился король и потянулся за бокалом, чтобы наполнить его вином.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ,
в которой кое-что тайное становится явным,
очевидным и отнюдь не безопасным

Яна Громова  

Ужин прошел в довольно сносной обстановке. В том смысле, что за весь вечер меня так и не раскусили. Хотя проколы, вроде поедания водорослей, были. Сначала я не туда села во время семейного общения, потом как-то не так обратилась к сейну, а в довершение всего, когда мачеха попросила меня передать ей дриггу, я замешкалась, потому что понятия не имела, что это вообще такое. Сделав вид, что не расслышала ее просьбу, с самым заинтересованным видом принялась внимать старшим братьям, а Изра, порозовев от возмущения, подплыла к внушительной горке разноцветных шариков, возле которой мы стояли (если так можно выразиться), и отправила один себе в рот.
Никак не нажрется.
Странности в моем поведении, увы, не укрылись от проницательной Сельвеи. Оттащив меня от братьев — идеальных собеседников для попаданки, потому что они слышали и слушали только себя, не давая мне и слова вставить, сестрица прошипела мне на ухо:
— Мари, да что с тобой сегодня творится?!
— Это все из-за нервов, — шепотом оправдалась я. — Не каждый же день меняешь плавник на ноги.
И, чтобы мне поверили наверняка, сделала страдальческое выражение лица.
С таким аргументом Сельвея не могла не согласиться.
— Понимаю, — вздохнула она, — терять часть себя и обзаводиться этими жуткого вида отростками не очень приятно.
— Отвратительно просто, — поддакнула я.
— Но ты же сама виновата, — снова войдя в раж, а заодно и в роль строгой наставницы, пожурила меня русалка. — Зачем вообще потащилась за тем кораблем?!
К счастью (или нет), в тот момент зазвучал голос сейна, избавившего меня от очередной импровизации. Готхар заявил, что я, конечно, умница-разумница, что так трепетно пекусь о редчайшей драгоценности, но все же его личная сокровищница для презента Невора будет понадежнее, а посему мне было велено уже завтра передать артефакт в надежные отцовские руки.
— И что будем делать? — кисло осведомилась я, когда мы с Сельвеей покинули стены сейновского дворца, напоминавшего гигантских размеров жемчужину.
— Я создам иллюзию, — напряженно о чем-то размышляя, заявила рыжеволосая русалка. — И наложу ее на какое-нибудь колечко. Должно сработать. Хотя бы на время.
Судя по ощущениям, мои брови поползли вверх.
— Уверена?
— А то ты меня не знаешь! — самоуверенно хмыкнула мара.
Вот именно, что не знаю и понятия не имею, на что ты, красавица, способна. Изра, если верить вскользь оброненным словам Сельвеи, тоже крутая колдунья. А что же Марэя? Обладает ли она, а вернее, я (временно) какими-нибудь магическими свойствами? Хорошо бы это выяснить. Но спрашивать напрямую я, понятное дело, не решилась.
Изредка нам попадались русалы с трезубцами, но задерживать не пытались. Наоборот, почтительно кланялись, а некоторые стражники еще и интересовались, не нужны ли альде Марэе и альде Сельвее в столь поздний час провожатые.
На все вопросы и проявление участия сестрица отвечала холодным высокомерным:
— Нет!
Я извиняюще улыбалась и продолжала плыть за ней, пока мы не достигли конюшен. Ну или того места, где на привязи держали морских коньков: все как на подбор золотистого окраса, с черными бусинами-глазами и шипами, которыми были покрыты с головы до самых кончиков своих туго закрученных хвостов. Наверняка шипы эти острые, по крайней мере, погладить такую зверушку у меня желания не было.
В считаные минуты двоих впрягли в повозку, очень смахивавшую на римскую колесницу, разве что без колес, и мы, ухватившись за водоросли-поводья, умчались в океанскую ночь.
Казалось, мы не плывем, а летим на головокружительной скорости, оставляя позади урбанистические пейзажи подводного города и все глубже погружаясь в дикую природу Красного моря. Наверняка Эльберга обитает в какой-нибудь жуткого вида пещере, как и любая уважающая себя морская колдунья. Но, как оказалось, информация, почерпнутая в детстве из сказок и мультфильмов, была неверной.
Ведьма, что должна была облагодетельствовать меня ногами, проживала в роскошной, выложенной из кораллов вилле. Назвать это строение просто домом у меня язык не поворачивался. Три этажа, вокруг экзотический сад — от обилия водорослей самых разнообразных форм и цветов рябило в глазах. В провалах окон мелькали отблески холодного голубого света и слышалось беззаботное пение.
— Говорить буду я. Ты молчи, — сказала Сельвея, окинув загородную резиденцию Эльберги напряженным взглядом. — А вы ждите здесь. — Это уже морским конькам, которые, явно поняв приказ, замерли подобно солдатам перед командиром.
В последний раз взглянув на облепленное алыми кораллами строение, снова чувствуя себя героиней сказки, я поплыла знакомиться с морской ведьмой. Оставалось надеяться, что окажусь удачливее русалочки Андерсена и в конечном счете, вместо того чтобы стать пеной морской, смогу вернуться домой.
— А вот и вы-ы-ы, — раздалось певучее из глубин «виллы», не успели мы миновать дырку в фасаде, обрамленную ракушками и цветными камнями. — Ну же, вплывайте скорее, вплывайте! — поторопили нас все тем же мелодичным сопрано.
Взяв за руку, Сельвея потянула меня наверх, где в просторном зале, больше похожем на лабораторию свихнувшегося ученого (никогда не видела столько склянок, колб и пузырьков, собранных в одном месте), плавала обалденно красивая рыбоженщина. Это вам не серокожая Урсула с залежами жира и щупальцами вместо русалочьего хвоста. Плавник у Эльберги имелся, нежнейшего жемчужного цвета. И под цвет него платиновая шевелюра, обрамлявшая молодое, с идеальными чертами лицо колдуньи.
Не знаю, сколько лет этой маре (а сколько вообще лет Машке?), но выглядела она немногим старше Сельвеи. Прозрачные серые глаза, пухлые яркие губы, осиная талия и грудь, которой бы позавидовала сама Памела Андерсон.
В общем, как уже успела заметить, все подводные обитатели могли похвастаться неземной красотой. Наверное, потому что в принципе были не земными, и в тот момент мне еще сильнее захотелось познакомиться, чисто визуально, с морским владыкой аки Машкиным женихом.
— Ну что, готова к приключению, альда Марэя? — заулыбалась ведьма, навеяв мне мысли о змие-искусителе.
Странное, конечно, сравнение — оно заставило меня еще пристальнее вглядеться в лицо Эльберги. И пусть кожа у нее была без единой морщинки, матовая и светлая, во взгляде читалась нажитая долгими-долгими годами мудрость.
— Она готова, — ответила за меня Сельвея.
Была в этом взгляде еще и какая-то хитринка. Что-то, что мне совсем не понравилось. Что заставило выплыть вперед и резко поинтересоваться:
— Какую плату вам пообещала моя сестра?
— А вот это тебя не касается, дочь сейна, — покачала головой ведьма, и серебристые волосы ее рассыпались вокруг лица наподобие сияющего ореола. Вот ведь эффектная тетка. — Расплачиваться будешь не ты, а она.
— И все равно я хочу знать.
— А на сушу уже, значит, не хочешь? — хмыкнула мара.
— Мари, все в порядке, — заикнулась было сестрица, касаясь моего плеча.
Но я ее перебила:
— Нет, пока не услышу правду.
— Мари, — почти простонала Сельвея, — угомонись!
— Драгоценности из сокровищницы твоего отца она пообещала, — немного помолчав, ворчливо выдала колдунья.
— Не верю! — озвучила я сакраментальную фразу и уперла руки в боки.
Вот ни на гран не верю! Иначе бы глаза у нее не бегали туда-сюда и лицо не кривилось в гримасе недовольства.
— Ну и плывите тогда отсюда! — зло прошипела хвостатая.
— Нет, подождите! Мари… — Сельвея схватила меня за руку и потянула в сторону, к стене из камня, в углублениях которой поблескивали в медузьем свете колбы и реторты. — Я и правда пообещала ей сокровища…
— Но есть и что-то еще?
— Есть, — вздохнула старшенькая.
— Что?
— Эльберга потребовала… Если ты не вернешься к следующему новолунию, то навсегда останешься на суше, оторванная от своей семьи и своей стихии, а мне придется отдать ей волосы.
А волосы у нас олицетворение чего?
Я широко распахнула глаза и, стараясь, чтобы голос звучал удивленно-шокированно, выдохнула:
— Ты хочешь лишить себя…
— Да, — так удачно продолжила за меня русалка, — если ты не возвратишься с Сердцем океана, я лишусь своей магии и стану изгнанницей.
Ну что тут сказать — круто. А я ведь уже почти поверила, что в реальности (пусть и совершенно нереальной) нет ничего от сказки. Куда там! Одной голос приспичило заиметь, другой вот волосы подавай и силушку магическую. Своей, что ли, мало? Выдра морская.
Что же за желание такое должна была загадать после свадьбы Марэя, что ее сестра готова рискнуть ради этого перстня собственным будущим? И куда подевалась сама Маша?
Куча вопросов, а ответов раз-два и обчелся.
— А если у меня не получится? — ответила я на молящий взгляд мары хмурым и мрачным.
— Я в тебя верю!

Нет, я тоже в себя, конечно, верю, но я ведь в принципе не собиралась сюда возвращаться, а планировала отправиться домой, на любимую Землю. Разбираться с нелюбимым мужем.
— Ну так что, берем ноги или как? — подала голос колдунья, категорично добавив: — Или соглашайтесь на мои условия, или убирайтесь! Я на другие не пойду!
— Если ты откажешься, на сушу отправлюсь я! — запальчиво воскликнула Сельвея, сбивая меня с настроя торговаться с Эльбергой до победного конца.
При этом вид у «сестры» был такой, словно она последние недели питалась исключительно украшениями для блюд, читай водорослями, которые я имела глупость попробовать. Нет, старшая дочь сейна не выглядела напуганной, просто от одной только мысли стать невестой двуногого и самой стать двуногой ее явно начинало тошнить.
М-да. И что теперь делать? Искать другую морскую колдунью? Сколько их здесь таких водится, подторговывающих из-под полы ногами? Да и человеком стать жуть как хочется, не теряя драгоценное время. Может, я по-быстрому смотаюсь на берег, свистну волшебную цацку, вернусь к русалам и русалкам и уже потом загадаю желание? А что? Тоже вариант! Хоть возвращаться сюда мне, если честно, совсем не улыбалось.
— Ладно, я согласна, — выдавила из себя, оглядываясь на хвостатую манипуляторшу.
Эльберга просияла. Напевая себе под нос что-то задорно-веселое, метнулась к склянкам, задумчиво заскользила по ним длинным острым коготком, пока не сцапала прозрачный пузырек и протянула его мне. Внутри сосуда искрилась и переливалась мутная жидкость с вкраплениями блестящей пыли.
Я вообще после этого выживу?
— Выпей, когда окажешься на берегу. Первые несколько часов может немного поташнивать, да и ходить поначалу будет непривычно.
Ну, за ходить-то я спокойна.
— Надеюсь, ноги хорошего качества? — поинтересовалась хмуро, забирая у хитрож… хитрохвостатой жидкость непонятного происхождения. — Стройные, без целлюлита?
— Целю… чего? — не въехала колдунья.
— Ничего! — Я сжала пузырек в кулаке и повернулась к псевдосестре. — Пойдем… Я хотела сказать, поплыли. Раньше начнем — раньше закончим.
Обрадованная моим боевым настроем (при мысли, что вот-вот расстанусь с плавником, я готова была горы свернуть) Сельвея быстро метнулась к выходу-дырке. Я тоже не стала мешкать и, в последний раз взглянув на Эльбергу, на губах которой блуждала странная усмешка, поспешила убраться из ее логова.
До берега на бесколесной колеснице добрались относительно быстро и в полном молчании. Было видно, Сельвея нервничает, переживает. Лицо ее словно превратилось в маску из алебастра, губы напряженно поджаты, взгляд устремлен в морскую тьму, что расступалась перед нами и незаметно за нами смыкалась.
— Ты сказала, меня будут ждать на суше, — нарушила я молчание.
Русалка кивнула:
— Тот рыбак, Ингвар, сына которого ты спасла в прошлом году, встретит тебя. Поможет чем сможет. Объяснит, как попасть во дворец. Расскажет о традициях, законах Сантора и об этом воре, — Сельвея презрительно скривилась, — их короле.
Рыбак? Хм, вообще-то я рассчитывала на птицу покрупнее, но выбирать, увы, не приходилось.
Вынырнув из воды, я счастливо огляделась. Занимался рассвет, и первые лучи, разбегаясь от самого горизонта, окрашивали водную гладь в золотисто-медовые тона. Синяя вода, вспениваясь у самого берега, омывала черные, будто глянцевые, валуны, среди которых я заметила пожилого седобородого мужчину и русоволосого юношу. Одеты они были просто — в одинаковые серые штаны и светлые, подпоясанные широкими поясами рубахи. При виде нас рыбак и его сын низко поклонились.
Сельвея сдержанно кивнула им и проговорила:
— Пожалуйста, Мари, будь осторожна. У тебя есть месяц, чтобы все исправить. В новолуние просто войди в воду, и Эльберга сделает так, что ты снова станешь собой. Не позволяй людям задурить тебе голову и помни: твоя жизнь — в море и ты нужна нам.
«А перстень еще нужнее», — добавила я про себя.
Вслух же сказала:
— Все будет в порядке, и я все успею. Главное, — с опаской покосилась на зажатый в руке пузырек, — не травануться этой дрянью.
Сельвея слабо улыбнулась и кивнула, подбадривая. А я, шумно выдохнув, мысленно пожелала себе удачи. Выдернув пробку, опрокинула в себя искрящийся «напиток» залпом.
Что ж, была не была!
Говоря «будет немного поташнивать», ведьма явно недоувеличивала, если так можно выразиться. Меня как будто вывернуло наизнанку. Раз эдак сто, если не больше. Было горячо. Очень. Жар прокатывался от горла к груди, камнем оседая внизу живота. Жег, колол, вгрызался в каждую мою клетку, отчего хотелось материться и вопить во всю силу легких.
Но я сдерживалась. Только зубами от боли скрежетала и чувствовала, как слезы, выступая на глазах, стирают окружающую реальность.
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Я больше не чувствовала плавника, как и морского дна. Запаниковав, неуклюже взмахнула руками и, к своему ужасу, ушла под воду. К счастью, до берега было рукой подать. Заметив, что я тону, сын рыбака бросился меня спасать.
Он вытащил меня из воды, которой я успела изрядно наглотаться, и, пока нес к своему отцу, смотрел куда угодно, но только не на новообретенные прелести мары.
Откашлявшись, я постаралась прикрыть все самое интересное волосами, благо их длина позволяла, и дрыгнула ногами раз-другой. Вроде ничего так. Стройные, с маленькими изящными ступнями и аккуратными беленькими пальчиками, чувствовать которые было безумно приятно.
На берегу меня сразу укутали в длиннополый плащ, а после и одежду протянули. Совершенно несуразную, на мой взгляд, — платье из грубой полотняной ткани, длинная нижняя сорочка и белый, накрахмаленный до хруста чепец.
— Помни, Марэя, будь бдительна и осторожна! — донеслось до меня очередное наставление.
Я кивнула, помахав русалке на прощанье, и Сельвея, взмахнув плавником, исчезла в окрашенной в золото воде.
— Неали Марэя, — снова принялись расшаркиваться, кланяясь, рыбаки.
— Для нас это огромная честь и счастье служить вам, — сказал бородач.
А его сын, краснея, поддакнул:
— Неали Марэя, я так рад… снова видеть вас, — и смущенно опустил взгляд, в очередной раз доказывая, что природный магнетизм Машки безотказно действует на мужчин.
— Как насчет завтрака? — улыбнулась гидам, разминая свои, вернее, казенные, но уже горячо любимые ножки и уверенно стоя ими на влажном песке, еще не успевшем прогреться под первыми робкими лучами солнца и поэтому обдававшем мои ступни приятной прохладой. — А потом вы все мне покажете и расскажете, как стать невестой вашего правителя.
Мужчины переглянулись.
— Неали Марэя, при все моем уважении… — несмело промямлил старик и запнулся, явно подбирая слова. Так и не преуспев в этом занятии, спросил негромко: — С чего вы решили, что станете невестой короля?
— А? — односложно ответила я, вдруг почувствовав себя до невозможности глупо.
А и правда, с чего решила? То, что Машка у себя в воде без пяти минут царица, не означает, что и здесь с ней будут носиться. Ну разве что эти двое будут… Но не король же! Да я и сама, несколько лет побыв во главе компании, привыкла командовать и управлять. Вот только кому мне здесь приказы отдавать? Опять же только этим двоим. А так…
Решив не расстраиваться раньше времени (вообще-то я за кольцом пришла, а не за короной, так что без разницы, в каком статусе окажусь дома у рыжего), с улыбкой проговорила:
— Предлагаю поставить этот разговор на паузу. Я сейчас переоденусь, во-о-он за теми камешками, — кивнула на выраставшие из песка широкие валуны, — потом мы плотно позавтракаем…
— Мы как раз свежей рыбы наловили, — счастливо закивали отец с сыном.
— Никакой рыбы! — запротестовала я. Заметив на их лицах недоумевающее выражение, поспешила объясниться: — Мне бы хотелось чего-нибудь… человеческого. Экзотического. Яиц там, хлеба с сыром. От картошечки с лучком тоже не откажусь. Икорочки бы заморской, баклажанной. У вас такое найдется?
Хвала всем местным богам, такое у них было, и я, обрадованная открывающимися перспективами — наконец смогу нормально поесть, — побежала преображаться в девочку-крестьянку.
Из нижнего белья была только льняная сорочка (что, даже панталоны здесь не носят?!), поэтому чувствовала я себя не то чтобы очень комфортно. Платье длинное и малость широковатое (уж не знаю, где они его откопали, оно было явно не для русалочьей талии), но хотя бы с поясом. Цвета невзрачного, темно-коричневого. Даже без зеркала ясно, что бледнокожая Машка в этом прикиде будет смотреться не ахти какой красавицей.
Но все это мелочи. Главное, у меня есть ноги и я могу задавать какие угодно вопросы. Я ведь для рыбаков на самом деле не местная. Понятия не имею, что было известно о земных Марэе, но сами-то земные не знают, что она знает. Вот и будем выяснять-расспрашивать.
Пока шли в деревушку, раскинувшуюся за стенами приморской столицы — Аскании, мой взгляд то и дело убегал к высоким башням из белого камня. Даже отсюда было видно, что в королевской резиденции все очень красиво, если не сказать роскошно. То тут, то там проглядывали голубые купола и конусообразные черепичные крыши, из которых стрелами вырывались длинные шпили, терявшиеся в яркой палитре неба. Дворец расположился на пологом склоне, и даже издали мне были видны яркие пятна зелени — сады, а где-то в их глубине наверняка притаились мраморные фонтаны, ажурные беседки, мощеные дорожки и клумбы с неведомыми цветами.
Не знаю, что тогда на меня нашло, но я уже давно не испытывала таких сильных эмоций. Давно не восторгалась, как малолетний ребенок. Может, кислород ударил в голову? Или же осознание, что полдела сделано — я на суше. А дальше вообще все будет раз плюнуть.
Рыбацкая деревушка оказалась небольшой, но чистенькой, с аккуратными белеными домами и зелеными палисадниками. Вставали здесь с первыми лучами — женщины отправлялись в город торговать вчерашним уловом, мужчины уходили в море. Дети постарше возились с младшими сестрами и братьями, ухаживали за стариками и занимались домашним хозяйством.
Обо всем об этом я узнала от Ингвара и его сына Ирнаса, которые не переставали одаривать меня благоговейными взглядами.
— Неали Марэя, вы стали еще прекрасней! — снова краснея, восхищенно выдохнул юноша, одежда которого успела подсохнуть, как и русые волосы, обрамлявшие крупное добродушное лицо. Рыбак грустно потупился. — Когда вы меня спасли, я очень старался сохранить в памяти ваше прекрасное лицо, но с каждым днем она все больше меня подводила. А теперь я смотрю на вас и не могу отвести взгляда. Вы такая красавица!
Наставляя и подбадривая, Сельвея обмолвилась, чтобы я не переживала. Мол, земные о марах быстро забывают, так что при встрече его величество меня не узнает. Разве что голос может вспомнить… Хотя это вряд ли. Мы с ним общались недолго. К тому же темно было, а я вся мокрая и в водорослях, да еще и с хвостом. Нет, точно не узнает. И даже, наверное, лучше, что во дворец я отправлюсь не в амплуа невесты. Нечего привлекать к себе лишнее внимание.
— Скажи, Ирнас, почему ты называешь меня неали?
Мы шли по улице, и взгляды деревенских жителей липли ко мне, как муравьи к упавшей в траву карамельке.
Парень широко улыбнулся:
— А у нас ко всем незамужним девушкам так обращаются. Мужчин — любых, и женатых и нет, называют ньертами. А замужних женщин нэйлами.
— А знатных как-то по-особенному величают?
Ирнас распахнул передо мной калитку и вздохнул.
— Эх, неали Марэя, нам еще столько нужно будет вам рассказать. А ведь до начала отбора всего ничего осталось — два дня.
— Подожди. — Я даже приостановилась и недоуменно посмотрела на паренька. — Нье… ньерт Ингвар ведь сказал, что я не стану невестой вашего правителя.
— Не станете, — уж больно радостно согласился рыбак. — Но только в этот день для вас откроются двери Анделиора. — Он понизил голос до заговорщицкого шепота: — Древней обители всех королей Сантора.
Ну ок.
— Тогда предлагаю не терять время. — Я обворожительно улыбнулась Ирнасу, отчего на лбу у того проступила испарина. — Давайте скорее завтракать и делиться информацией!

Иногда так мало надо для счастья: плотно и вкусно поесть, выпить горячей водички с травами. Явно расслабляющими, потому что уже через каких-то полчаса я, откинувшись на лавке и умостив руки на заметно округлившемся животе Машки, с самым довольным видом внимала словам главы рыбацкого семейства. В то время как жена Ингвара, достопочтенная нэйла Танья, продолжала суетиться возле очага и все подкладывала мне в тарелку то салата, то сырных лепешек, то мясных биточков.
В общем, завтрак удался. Что самое странное (и приятное), здесь еда ничем не отличалась от нашей и называлась точно так же. Или мой мозг просто воспринимал, как родные, незнакомые слова.
— Очень тронута вашей заботой. — Я улыбнулась розовощекой толстушке. У Таньи было такое же открытое лицо, как у Ирнаса, и такие же добрые лучистые глаза.
— Да какая уж тут забота! — всплеснула руками хранительница домашнего очага. — Вы мне сына спасли, а я только и могу, что салатика вам положить.
От переизбытка чувств она шмыгнула носом, и я поспешила заверить добрую женщину, что их помощь для меня бесценна.
— Для всех в деревне мы сказали, что ожидаем дальнюю родственницу из Триуста, — проинформировал меня Ингвар, неодобрительно поглядывая на сына, который продолжал очень даже одобрительно поглядывать на меня. — Только, неали Марэя… — Он замялся. — Ваше имя для здешних мест весьма необычное и будет привлекать лишнее внимание.
— Как насчет Мари? — робко предложил Ирнас и слегка покраснел, взглянув на меня. — Так зовут одну из наших родственниц, она как раз родом из Триуста.
Я кивнула. Мари так Мари. В самом деле, не Яной же представляться. Черт меня дернул тогда назвать свое имя королю и тому балахону в хрене. Вернее, наоборот: хрену в балахоне.
— Мари очень даже подходит! — одобрительно кивнул Ингвар. — Простое, красивое имя. Нашенское.
— Значит, с этим разобрались, — заключила я и попросила: — А теперь расскажите о намечающемся отборе, а главное, о том, как мне попасть в этот ваш Анделиор.
— Через два дня в Асканию прибудут девушки со всего королевства, от семнадцати до двадцати пяти, чтобы пройти испытание Искрой.
— Что за Искра? — осторожно спросила я, гадая, должна ли была знать Марэя о ее наличии или не должна.
— Источник магии Сантора, — подхватила Танья. — Каждая претендентка обязана к нему прикоснуться, и, если в ответ на ее прикосновение появится хотя бы ма-а-аленькая искорка, это будет означать, что первый этап отбора пройден. Я вот тоже в свое время туда ходила… — Она мечтательно вздохнула. — Когда король Одвар собирался жениться. Упокой Всеведущий его душу.
— А разве вы дворянка? — искренне удивилась я.
Наверное, мой вопрос прозвучал несколько бестактно, но мне в тот момент было не до словесных изысканий.
Ингвар рассмеялся:
— Да где вы тут дворянку нашли, неали Марэя? Из простых она. Родилась дочерью рыбака, стала женой рыбака, ею же и помрет.
Танья обиженно поджала губы, но ее реакция ничуть не понизила градус настроения ее супружника.
— А почему тогда я не могу пойти к этой Искре? — спросила я чисто из спортивного интереса и женского любопытства.
Теперь уже обиженно поджал губы Ирнас. Можно подумать, я за него замуж выйти обещала. Вот ведь… И всем-то что-то надо от распрекрасной русалки.
— Пойти-то можете, никто вам не запретит, но там будет столько девиц! А пройдут лишь единицы, — сказал пожилой рыбак. — И даже если Искра вас примет как возможную будущую королеву, коллегия магов на втором испытании ни за что не пропустит простушку.
Все ясно, и в этом мире тоже не обходится без блата.
— То есть в конечном счете во дворец попадут только невесты из родовитых семей?
Ингвар кивнул:
— Так было всегда, и, уверен, так случится и в этот раз. Не понимаю, на что дурочки вроде моей Таньи надеются. — Он негромко хмыкнул. — Поэтому вам, неали Марэя, лучше поступить по-умному. Уж не знаю, что такого ценного отнял у вас наш славный король, но, если станете помощницей устроительницы отбора, перед вами откроются не просто двери дворца, но и многие возможности. Это за невестами будут пристально следить, а что взять с помощниц? Тихие, неприметные и вечно по дворцу с поручениями носятся. Вот и вы будете носиться, искать, выяснять. — Он хитро мне подмигнул.
— Хорошо… А как я стану помощницей?
— В то самое время, пока дурочки из нашенских будут попусту терять время возле источника, девушки поумнее отправятся испытывать удачу к госпоже устроительнице, — продолжал просвещать меня Ингвар. — Каждую будут самым тщательным образом проверять и…
— А если не пройду проверку? — перебила я рыбака.
Господи, везде проверки, досмотры, испытания. И все ради какого-то там рыжего мужика.
С пронзительными голубыми глазами, широкими плечами… Тпру, Яна! Куда-то ты не туда поскакала.
— За это не беспокойтесь, Мари. Моя свояченица уже много лет как служит у госпожи устроительницы экономкой и горячо ей вас рекомендовала.
Какое счастливое стечение обстоятельств!
— В назначенный час она будет ждать вас на площади Святого Приция и отведет к своей хозяйке. Вам даже не придется стоять в очереди и толкаться среди остальных желающих стать помощницами.
Звучит-то как все просто. Даже страшно становится…
— Мне бы хотелось побольше узнать об обязанностях помощницы, — проговорила я и снова обратилась в слух, запоминая, осмысливая и расфасовывая по ячейкам памяти новые сведения о незнакомом мире и его традициях.

После завтрака Ингвар отвел меня в сторону и, стараясь не встречаться со мной взглядом, осторожно проговорил:
— Неали Марэя… Мари… Я бы ни за что не осмелился вас о таком просить, но… — Он оглянулся на Ирнаса, собирающего со стола опустевшие (в основном благодаря мне) тарелки, и с мольбой в голосе проговорил: — Это ведь мой сын!
— И? — спросила я, не понимая, к чему он клонит.
Рыбак взволнованно запыхтел:
— Не могли бы вы… больше его не трогать?
Это я-то его трогаю? Да это он меня уже сто раз взглядом раздел! А после в своих далеко не самых скромных мечтах сделал со мной все то, что только может сделать мужчина с раздетой им женщиной. Даже платье с глухим воротом, в котором я — Маша очень походила на монашку, не улучшало ситуацию.
— Ничего не имею против вашего сына, ньерт Ингвар, но меня в море ждет жених, — вспомнила я о Неворе, который ни сном ни духом не ведал о том, куда подалась его рыбка. — Так что мы с вами точно не породнимся.
Кажется, мой ответ рыбака не удовлетворил. Он еще больше покраснел — не то от смущения, не то от напряжения — и взмолился:
— Ну вы ведь можете это контролировать. Пожалуйста! Сердце Ирнаса свободно, вот он вами и увлекся. Но ведь как-то же можно развеять чары. Отпустите его. Будет же маяться!
— Откуда вы все это знаете?
— Из легенд.
— А что еще говорят ваши легенды? — сделала я стойку, с наигранно равнодушным видом продолжив: — Просто интересно, что о нас, марах, толкуют в народе.
Продолжая с беспокойством поглядывать на сына, рыбак начал говорить.
За следующие полчаса я узнала о марах больше, чем за все время, проведенное под водой. Ингвар оказался бесценным источником сведений, хоть я и понимала, что не все сказания и легенды — стопроцентная правда. Но откуда-то же они взялись, пусть даже и приправленные вымыслом.
Как и утверждал Нахре-не-важно-как-звать, мары одним только взглядом своих прекрасных глаз могли околдовывать мужчин. Не всех, правда, а только тех, сердца которых были свободны. Я тут же сделала для себя приятные выводы — рыжик никем не увлечен — и тут же отругала себя за эти выводы.
Яна, и на кой черт сдался тебе этот король?! Не забывай, у тебя тут в разгаре миссия под кодовым названием «Укради украденное», так что нечего думать о сердцах, глазах и других частях тела (это я о плечах, по-прежнему о плечах) каких-то там величеств!
При желании мары могли развеять любовные чары, или же те сами постепенно сходили на нет, если мужчина терял связь с объектом своей страсти. Но это был очень долгий и болезненный процесс. Бывали случаи (а может, Ингвар просто драматизировал), когда мужчина сходил с ума вдали от околдовавшей его русалки.
Как они освобождали бедолаг от тумана в голове — легенды умалчивали. Во всяком случае те, с которыми был знаком рыбак. И вот это было печально. Потому что с каждой минутой, проведенной в моем обществе, взгляд Ирнаса все больше мутнел, и я даже начала испытывать угрызения совести. А с ними и чувство беспокойства. Попробуй не светиться во дворце, если каждый невлюбленный мужик, от конюха до придворного, будет пускать по мне слюни.
С этой проблемой следовало разобраться как можно скорее. И ради себя, и ради Ирнаса.
Сказав Ингвару, что я молоденькая мара и еще плохо владею магией, но обязательно учту его пожелания, отправилась в комнату «для родственницы» отсыпаться. Потом, на свежую голову, все хорошенько обмозгую и что-нибудь обязательно придумаю. В крайнем случае спрошу Сельвею. «Сестра» научила, как с ней связаться, если понадобится, хотя такой вопрос в лучшем случае ее удивит. В худшем — заставит что-то заподозрить. А это сейчас было лишним.
К счастью, все обошлось без вмешательства Сельвеи. Тем же вечером, сидя на крылечке и щелкая семечки, я услышала, как Таньина подруга рассказывала своей малолетней дочери сказку о любви мары к красавцу-королевичу. Как это водится, они друг друга полюбили, но ему в жены прочили другую. Заморскую принцессу, брак с которой должен был предотвратить войну между королевствами.
Русалка его отпустила, прошептав:

Возвращаю сердце, ухожу из мыслей.
Больше не люби меня, мой любимый.

— Она возвратилась к своему народу, а принц женился и стал королем, прожив долгую и счастливую жизнь со своей женой. Что стало с марой — то неведомо, — закончила свой рассказ соседка.
После чего оставила дочку играть со сшитой из лоскутов куклой, а сама переключилась на деревенские сплетни.
Тем же вечером, поймав Ирнаса в коридоре, околачивающимся возле моей комнаты, я схватила его за ворот, притянула к себе и, глядя прямо в глаза, шепотом выпалила:

Возвращаю сердце, ухожу из мыслей.
Больше не люби меня… мм… Ирнас!

Знаю, глупо, но попробовать стоило.
Оттолкнув от себя парня, быстренько захлопнула дверь, на всякий случай придвинув к ней тумбочку. Удивительно, но сработало! На следующее утро рыбака будто подменили. Он был по-прежнему вежлив со мной, предупредителен, но из глаз исчез налет слепого обожания и затаенной страсти.
Значит, слова мары имеют силу. Это хорошо. Правда, если мне придется каждому второму мужику во дворце стихи читать, на поиски перстня времени уже не останется.
Сделав пометку в памяти — разузнать как можно больше о магии мар, — я продолжила расспрашивать Ингвара и его семью обо всем, что приходило мне в голову. Два дня пролетели незаметно, и вот настало время отправляться на собеседование к госпоже устроительнице, а оттуда, если повезет, — в королевскую обитель.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,
в которой все идет не по плану,
и это все мне категорически не нравится

Рассарх Санторский  

Испытание Искрой должно было состояться в первый день лета. Ворота, северные и южные, открыли еще затемно, и, как доложил капитан королевской стражи, окраины столицы тут же заполнились экипажами. Во избежание волнений и других неприятных инцидентов гвардейцы короля патрулировали улицы, однако бо  льшая часть солдат сосредоточилась на площади возле храма Всеведущего, хранившего в себе источник магии Сантора.
Именно туда направлялись вереницы карет со знатными девицами и их камеристками. Девушки из небогатых семей могли позволить себе разве что место в почтовой карете, а самые бедные, искренне верившие в благосклонность судьбы, словно паломники к святому месту, со всех уголков королевства пешком стекались к храму Всеведущего. Жительницы столицы, а также незамужние девицы, имевшие возможность прибыть в Асканию хотя бы на день раньше, еще с вечера обивали порог храма, желая одними из первых прикоснуться к Искре.
За всей этой суматохой, вызванной началом королевского отбора, из окон и с балконов с удовольствием наблюдали горожане. Его величество тоже наблюдал, правда, без удовольствия. И с каждой минутой ощущение, что он смертник, медленно, но уверенно поднимающийся по ступеням эшафота, только усиливалось. Вот еще совсем немного… Рассарх обреченно прикрыл глаза.
— Говорят, когда твои отец и дед выбирали себе невест, такого ажиотажа не было, — сказал Доран, бесшумно прикрывая за собой дверь в кабинет. — Ты войдешь в анналы как самый завидный жених и самый желанный правитель Сантора.
Короткий пасс рукой, и картина, показывавшая площадь Всеведущего, поблекла, сизой дымкой растаяв над картой города. Взгляд короля обратился к южным воротам, и снова, подвластная движению его руки, над пожелтевшим пергаментом растеклась белесая дымка, чтобы уже в следующую секунду показать монарху городские окраины: едва ли не наползающие друг на друга экипажи, кучера, взмокшие от жары, девицы, нервно обмахивающиеся веерами, и жмущиеся вдоль стен прохожие. В основном крестьянки, спешащие как можно скорее добраться до главной площади города.
— И все они здесь по мою душу, — задумчиво протянул Рассарх, лишь усилием воли подавив желание поежиться.
— Как поживает Кларисса? — Не дожидаясь приглашения, Доран опустился в кресло. — Уже смирилась с грядущей отставкой?
Его величество рассеянно пожал плечами, продолжая наблюдать за творящимся на улицах столицы бедламом.
— Графиня де Бальмен — умная женщина и понимает, что рано или поздно наши отношения должны были закончиться.
— Вот именно, женщина, — усмехнулся ле Крон, выделив интонацией последнее слово. — Она была твоей фавориткой… сколько? Почти два года. От статуса возлюбленной сначала кронпринца, а потом и короля так просто не отказываются. Или я ничего не смыслю в прекрасных созданиях.
О ком о ком, а о своей фаворитке Рассарх беспокоился в последнюю очередь. Он никогда ее не любил, и Кларисса это знала. Чувствовала, понимала. Им было хорошо вместе. В свое время. Но теперь, когда во дворце появятся невесты и одна из них в скором времени станет ему женой, о продолжении интимной связи с придворной красавицей не могло быть и речи.
— Ты бы поговорил с ней, — заметил капитан королевской гвардии, поддевая край карты гусиным пером, что секундой ранее выдернул из малахитовой чернильницы.
— Ты только затем и пришел? — невозмутимо поинтересовался Рассарх, поднимая на друга взгляд. — Чтобы обсудить со мной мою бывшую любовницу?
— Главное, чтобы она тоже признала себя бывшей. Ревность может запросто ослепить любую.
— Кларисса не дура.
— И даже такую рассудительную умницу, как графиня де Бальмен, — не преминул заметить Доран.
— Хорошо, я с ней поговорю, — сдался его величество. Откинулся на спинку кресла и продолжил следить за ситуацией в городе. — Ты разве не должен быть возле храма? Со своими гвардейцами.
— Как раз туда собирался. — Тяжело вздохнув, Доран поднялся, настраиваясь на непростой и очень долгий день на солнцепеке. Кому как не ему следить за порядком в городе в такой важный для Аскании день. — Просто хотел сначала заглянуть к тебе, убедиться, что ты не надумал дезертировать с поля боя.
— Тронут твоей заботой, — иронично усмехнулся Рассарх, отвечая в тон другу, и замер с занесенной в воздухе рукой.
Одно лишь движение пальцев, и картина, переливавшаяся красками над письменным столом, должна была исчезнуть. Но вместо того, чтобы заставить иллюзию рассеяться, король сжал пальцы в кулак. Подался вперед, до рези в глазах вглядываясь в лицо девушки, пробиравшейся сквозь толпу. Она двигалась в противоположную площади Всеведущего сторону. То ли уже успела побывать в храме и теперь возвращалась ни с чем, то ли ее не прельщала перспектива стать королевой Сантора.
Юная, красивая и такая… знакомая.
Рассарх и сам не понял, что в этой девушке заставило его обратить на нее внимание. И не просто обратить! Следить за ней, опасаясь выпустить из виду. Куда она идет? Откуда пришла? Одежда простого кроя, скромная прическа. Сколько таких смазливых красоток заполонило улицы города, и ни на одной не было желания задержать взгляд, а на эту почему-то хотелось смотреть не отрываясь.
Глупость какая-то.
— Увидел что-то интересное? — уловив перемены в настроении друга, спросил ле Крон.
— Трудно сказать, — рассеянно ответил король, даже не сразу разобрав его слова, и, прежде чем осознал, что делает, решительно направился к выходу из кабинета.
— Эй, ты куда?! — недоуменно воскликнул Доран.
— Прогуляюсь немного.
— Где именно ты собрался прогуливаться? Рассарх! — бросился следом за правителем капитан. — Только не вздумай отправиться в город! Там сейчас и без тебя светопреставление.
— Я ведь не сумасшедший, чтобы показываться на глаза этим хищницам в своем настоящем обличье. — Его величество щелкнул пальцами, и черты его лица, одежда стали меняться, превращая его в простого патрульного: серый мундир, темные брюки, шпага на поясе и пистолет.
— Иллюзии… Они такие ненадежные, — проворчал капитан и ускорил шаг. — Я пойду с тобой!
— Пойдешь, если перестанешь ныть и изображать из себя наседку.
— Охранять тебя — мой долг!
— Ну так и охраняй. Молча.
— С чего это ты вообще так внезапно сорвался?
Рассарх не ответил, потому что и сам не знал, что сказать. Зачем ему искать какую-то незнакомую девчонку? С глазами цвета моря, так похожими на… Он тряхнул головой, прогоняя воспоминания о маре и снова переключаясь мыслями на девушку в скромном наряде крестьянки.
Даже если он ее и найдет, то что дальше? Потащит в храм Всеведущего? Зачем? Может, она вообще замужем, или влюблена, или уже не невинна… Да мало ли может быть таких «или»!
Понимая, что в любом случае не усидит во дворце, его величество приказал заложить карету и отправился в гущу событий.
На поиски незнакомки с глазами цвета морской волны.

Яна Громова  

Еще на подходе к городским воротам я поняла, что имел в виду Ингвар под «там будет столько девиц!». Девиц действительно было много. Девицы в каретах, девицы в повозках, девицы в седлах и на своих двоих. Море девиц. Я бы даже сказала мировой океан.
Даже если бы мне приспичило потрогать местную достопримечательность, Искру Сантора, увидев такое столпотворение, я бы тут же отказалась от этой затеи и, наверное, плюнула на перстень. А сейчас только порадовалась. Как же хорошо, что у Таньи сестра служит там, где надо.
Еще бы понравиться госпоже устроительнице, и уже к вечеру буду под боком у его величества. Ну то есть во дворце.
В толчее у ворот мы с Ирнасом, которого мне выделили в провожатые и охранники, простояли добрых два часа. Пройдя магическое сканирование (не знаю, как еще назвать сверкающие жезлы, которыми стражники проводили перед всеми жаждущими попасть в столицу), буквально вывалились на запруженную людьми площадь, а оттуда, подталкиваемые живыми массами разной степени чистоты и «ароматности», переместились в узкий рукав улицы.
— Ничего-ничего, доберемся, — подбадривал не то меня, не то себя юный рыбак.
А я тем временем незлым тихим словом поминала Козлова. Если бы не он, ничего бы этого не было. Меня бы здесь не было! Надеюсь, его арестовали или арестуют в самое ближайшее время. Потому что если этот мерзавец будет жить припеваючи за мой счет и счет моих покойных родителей… Убить гада мало.
В такие моменты я даже готова была пожертвовать на козла единственное желание Маши и превратить муженька… ну, например, в малька. Или в то самое блеющее животное, коим он по сути своей и являлся.
Должна же его, в конце концов, настигнуть карма.
— Долго еще до площади Святого Приция? — чувствуя, что еще немного и начну страдать клаустрофобией, хрипло выдохнула я. Назвать улицу, по который мы ползли, открытым пространством язык не поворачивался.
— Почти пришли, — отозвался Ирнас, вытирая со лба пот рукавом своей свободной рубахи. — Надеюсь, тетушка там не сомлела от жары в такой-то давке.
Я бы на ее месте именно так и сделала. Да и на своем уже всерьез подумывала об этом.
— Сейчас на всех улицах города такой бордель?
Я пожалела, что не прихватила с собой противогаз (но, наверное, в этом мире их еще не изобрели): от мужика впереди несло перегаром настолько сильным, что у меня даже глаза заслезились. Но, кажется, это я одна здесь такая чувствительная, остальной люд не роптал, спокойно себе дышал и шел дальше.
— Площадь Святого Приция находится недалеко от храма Всеведущего, отсюда и столпотворение.
И сдался им всем этот король!
— Мари, сразу за этим домом поворачиваем налево, — предупредил Ирнас.
Я кивнула. Хотела взять его за руку, потому что кто-нибудь так и норовил вклиниться между нами, оттеснить меня в сторону или отпихнуть Ирнаса, как вдруг почувствовала болезненный толчок в спину.
— Осторожней! — выкрикнула, обернувшись, и увидела движущуюся вверх по улице карету.
Белая, если не считать подсохших брызг грязи, с золочеными колесами и блестящим гербом с изображением змеи в короне. На козлах и на запятках расположились солдаты со шпагами и пистолетами, очень похожими на старинные дуэльные. Люди недовольно расступались, не без опаски поглядывая на оружие в руках охранников.
Я уж было решила, что это экипаж его величества (не зря же в узоре герба присутствует корона), но тут красная шторка приоткрылась, явив миру симпатичное личико в обрамлении светлых кудрей.
— Скорее! — наморщила свой хорошенький носик блондинка и капризно воскликнула: — Я устала, и мне нужно на площадь!
— Нам всем туда нужно, красотка! — выкрикнул тот самый детина с перегаром, что топтался со мной рядом.
— Тоже замуж за короля собрался? — раздалось с другой стороны улицы, и народ громко заулюлюкал.
Фыркнув, потенциальная невеста задернула шторку, а спустя секунду или две меня припечатало к стене. Карета как раз проезжала мимо, и народ был вынужден расступиться.
Именно с ее появления наш план и пошел трещинами. Неожиданно в толпе раздался пронзительный вой, словно кому-то колесом отдавило ногу.
— Мари! — Голос Ирнаса потонул во множестве других голосов.
Кто-то с силой толкнул меня в сторону, заставив проехаться спиной вдоль стены. Не знаю, как еще на ногах удержалась. Наверное, если бы упала, меня бы попросту затоптали.
— Ирнас! — Я приподнялась на носочки, махнула рукой, но живой поток продолжал оттеснять меня в противоположную от рыбака сторону, а спустя несколько мгновений я и вовсе потеряла его из виду.
Остановиться сейчас было равносильно суициду, и я продолжала идти вперед, влекомая толпой, пока не заскочила в какую-то пропахшую нечистотами подворотню, чтобы перевести дух.
Огляделась, без сил прислонилась к стене и тихонько выругалась.
Проклятье! И что теперь делать?
А все из-за той кудрявой принцесски.
Вот стерва!
Приказав себе не паниковать раньше времени, взяла в узду эмоции и отправилась на поиски экономки. Не маленькая — не заблужусь. А за навигатор вполне сойдут горожане, к которым я и обращалась с вопросом, где находится площадь Святого Приция.
Женщины отвечали неохотно, окидывая меня прохладными взглядами, и неопределенно махали руками: мол, шагай туда, сама не знаю куда. Мужчины в большинстве своем оказались более словоохотливыми, останавливались, невзирая на давку, и подробно растолковывали, в каком направлении мне следует двигаться. Самые ретивые даже вызывались проводить, при этом плотоядно сверкая глазами, в которых явно читалось: проведут они меня до ближайшей подвороти, а там уже будет видно.
Получив ответ, я спешила избавиться от очередного пустившего слюни и терялась в толпе. Оставалось надеяться, что Ирнасу хватит ума не искать меня в такой толчее и он отправится прямиком к своей родственнице. Но даже если и нет, у меня было словесное описание нэйлы Порфины. Главное, чтобы она дождалась, иначе без нее и Ирнаса мне никак не попасть в дом устроительницы.
Не так уж это и просто — плыть против течения. Меня постоянно толкали, пытаясь оттеснить назад или расплющить о стену. Я уже мысленно подсчитывала синяки, которые наверняка останутся на теле после первой незабываемой прогулки по столице. Не будь на улицах столько народу, я бы, несомненно, полюбовалась аккуратными домиками из желтого кирпича с крошечными балкончиками, увитыми плющом и плетистой розой. На черепичных крышах, настолько ярких в лучах солнца, что слепило глаза, поблескивали металлические флюгеры, имевшие самые невероятные формы — диковинные животные, ажурные узоры и целые композиции, которыми любоваться бы да любоваться, если бы не тычки со всех сторон и мой страх заблудиться, опоздать, потерять свой единственный шанс вернуться домой.
Оставив знакомство с городом до лучших времен, когда меня не будут пытаться превратить во что-то плоское и не совсем живое, я юркнула в проулок, чтобы быстренько перейти на другую улицу. А оттуда уже, если все поняла верно, до заветной площади рукой подать.
Вздохнула свободнее (к счастью, в проулке не было ни души) и ускорила шаг. Я даже не обратила внимания на покосившиеся деревянные створки, которые почти миновала, когда те вдруг распахнулись, выпуская на улицу шум голосов и самые разнообразные ароматы: жареного, печеного, алкогольного. Жаль, что помимо них трактир выплюнул и пропахшего потом крупного детину, который навалился на меня всей своей тушей.
— О! Какая цыпа! — дохнул мне прямо в лицо, едва не отправив в нокаут исходящими из его рта миазмами.
Я было рванулась вперед, но мощная ручища уперлась в стену аккурат возле моего горла.
— Куда-то спешишь, малышка? Ик…
— За свежим воздухом, пока у меня не случилось кислородного голодания.
Краснощекий бугай недоуменно захлопал глазами. Воспользовавшись его замешательством, попыталась сбежать, но то ли этот боров был не настолько пьян, то ли Машкино обаяние снова оказало мне медвежью услугу — он буквально впаял меня в стену своей… хм, плотной фигурой. Крик оборвался, когда широкая ладонь впечаталась мне в рот.
— Ну же, цыпа, не ерепенься. Сейчас мы с тобой немного порезвимся, и, так уж и быть, я тебя отпущу. А может… ик… Друзей позову. Но сначала познакомимся поближе, крошка.
Попробовала пнуть его коленкой, но, кажется, он этого даже не заметил. Пьяный взгляд еще больше помутнел, когда негодяй дернул за воротник моей блузки, превращая скромный вырез в откровенный до неприличия.
— У-у-у!.. — взвыла я, пытаясь цапнуть жирную сволочь за ребро ладони, а он, распаленный моим сопротивлением, еще с большим энтузиазмом принялся тискать меня и расправляться с моей одеждой.
Теперь уже я паниковала по-настоящему и успокаивать себя не собиралась. Вертелась, кусалась, мычала, делая все, чтобы привлечь хоть чье-то внимание. Но, как назло, кроме нас двоих, в этой дыре больше не было ни души. А те черные душонки, что с утра пораньше устроили в подвале попойку, вряд ли помогут. Скорее подсобят этому уроду.
— Стой смирно, дрянь, иначе как вмажу! — рыкнул он на меня, и я поняла, что вмажет.
Так, что вырубит сразу. Но вместо того, чтобы покорно терпеть издевательства этой свиньи, я продолжила сопротивляться из последних сил. Живой не дамся и в сознании тоже!
Наверное, он бы все-таки меня ударил, если бы в тот самый момент не раздался щелчок, как будто совсем близко взвели курок, и громкий властный голос, в котором отчетливо звучали стальные нотки, резко повелел:
— Отпустил девушку. Быстро!
Всеведущий, спасибо!
— Да мы тут просто… это… ик… болтали, — вскинув над головой руки, промямлил пьянчуга. Во взгляде его больше не читалось похоти, один только страх перед представителями закона.
— Ты бы еще сказал: вели светские беседы, — хмыкнул патрульный в сером, совершенно невзрачном на вид мундире, не торопясь опускать оружие.
Сколько я таких солдат, патрулирующих город, за сегодняшний день перевидала — не счесть.
Мой спаситель кивнул напарнику, и тот быстренько скрутил пьяницу, прижав его, пыхтящего, к обшарпанной стене дома. Второй солдат — высокий, поджарый шатен, признаться, выглядел более представительным. Алый мундир его был щедро отделан галуном, на плечах блестели эполеты, на груди — золотые медали. Точно в такой же форме щеголял на корабле его величество и его оловянные солдатики.
Но странное дело, мне почему-то показалось, что в этом дуэте первый — брюнет с такими же светлыми, как и его одежда, серыми глазами — был главным.
— Неали, вы в порядке? — обратился он ко мне, протягивая руку.
За нее я ухватилась не без опаски (вдруг и эти двое ненароком уже успели подпасть под убойный шарм Машки) и с благодарной улыбкой произнесла:
— Однозначно лучше, чем минуту назад.
Взгляд патрульного скользнул по увеличившемуся в разы вырезу блузы, и я напряглась.
— Вот, возьмите.
Не успела и глазом моргнуть, как солдат снял с себя мундир и, шагнув ближе, набросил ее мне на плечи.
Нет, все-таки он милый.
— Спасибо, — с удовольствием упаковалась я в мундир, который в моем случае мог запросто сойти за пальто, и только после этого облегченно выдохнула.
Спокойно, Яна, дыши глубже. Это был всего лишь досадный случай, который больше никогда не повторится. Больше об этом не думай.
Солдат обернулся к своему напарнику (ну или к старшему по званию — кто их разберет), удерживавшему красного от напряжения недонасильника.
— Этого нужно сдать патрульным. А вы, неали, идите со мной. Проведу вас до площади Всеведущего. Вы ведь в храм собирались?
И так на меня посмотрел, словно утверждал, а не спрашивал.
— Спасибо за спасение, ньерт… ньерты. — Я прошлась взглядом по шатену, который вдруг широко улыбнулся, как будто его что-то развеселило. — Но мне бы добраться до площади Святого Приция. Меня там должны встретить, чтобы отвести к госпоже устроительнице.
— А как же испытание у источника? — нахмурился патрульный.
Стоит отметить, в одной рубашке он выглядел еще лучше. Под тонкой тканью проступало сильное, тренированное тело воина: широкие плечи, мускулистые руки. В таких приятно ощущать себя слабой, нежной, трогательно беззащитной. Помнится, у короля торс был не хуже…
И об этом, Яна, мы тоже сейчас не будем думать.
— Такой красивой девушке, как вы, неали…
— Мари, — представилась я. Не назваться после того, как они меня спасли, было бы по меньшей мере невежливо.
— Просто Мари? — вскинул брови солдат номер один.
Угу, просто Мария.
Не дожидаясь моего ответа, продолжил:
— Так вот, как уже говорил, такой красивой девушке, как вы, Мари, грех не попытать счастья у Искры Сантора.
Представив, какое пекло сейчас возле храма Всеведущего, если даже здесь толком не продохнуть, я мысленно поежилась и промолвила:
— Такой красивой девушке, как я, его величество и даром не нужен. — Поняв, что только что сморозила, попыталась исправить положение, потому что взгляд патрульного вдруг потемнел на несколько оттенков серого. Патриот, наверное. Который души не чает в своем короле. — Здравия и процветания нашему величеству!
Пусть цветет и пахнет. Только от меня подальше.
— Семейного счастья и долгих лет жизни! — Решив, что рыжему дифирамбов уже достаточно, тем более что сероглазый после моих слов что-то не спешил светлеть лицом, попробовала объясниться: — А к Искре я не хочу, потому что… — Задумалась, что бы такое выдать, чтобы он наконец перестал так на меня смотреть. — У меня есть жених… Вот! Я потому и решила попытать удачу у госпожи устроительницы. Помощницам на отборе платят щедро, а у меня скоро свадьба. Так что сами понимаете…
— Свадьба? Жених? — переспросил, сощурившись, солдат номер один.
Вот не нравится мне его взгляд.
Я часто закивала.
— А потом и детки пойдут, — добавила почему-то с извиняющейся интонацией, хотя мне здесь не перед кем было извиняться за гипотетических детей и выдуманного мужа. — Так что мне очень-очень надо к госпоже устроительнице. Проведете?
Шатен почему-то хрюкнул, словно силился сдержать рвущийся наружу смех. Брюнет помрачнел еще больше, а ведь сначала был сама галантность и обаяние.
Вот что за непруха такая! Что ни мужчина — так одно сплошное разочарование.
Развить эту мысль я не успела, сбоку раздалось оглушительно-громкое:
— Мари! Хвала Всеведущему! Я тебя нашел! — На меня налетело счастливо улыбающееся и запыхавшееся торнадо в лице Ирнаса. — Несколько кварталов оббегал! Чуть с ума от страха не сошел! — Тут рыбак заметил, что я не одна, а в компании представителей закона, и растерянно почесал голову. — А-а-а… это… Что-то произошло?
— Жених? — сухо поинтересовался патрульный.
— Жених, — согласно кивнула я и подхватила Ирнаса под руку.
— Где жених? — не въехал в суть происходящего сын рыбака.
— Он у меня сама скромность! — Приподнявшись на носочках, я чмокнула парня в щеку, надеясь, что этот порыв нежности ускорит его мыслительную деятельность. — Мы вместе уже два года. Живем душа в душу. Ну то есть встречаемся, — стушевалась под осуждающим взглядом солдата. — Не живем, конечно! Какое там! Но ждем не дождемся, когда станем одной дружной семьей и будем служить на благо отечества… Я хотела сказать, королевства!
Все, кажется, у меня села батарейка. И вообще, пора закругляться, а то я им сейчас такого понарасскажу. И про отечество, и про сожительство до брака. Меня тогда не то что к устроительнице не подпустят, вообще из города пинком под зад отправят. За вольнодумие и вольновзглядие.
А ведь я по сюжету скромная, работящая, исполнительная неали. Идеальная кандидатура на роль девочки на побегушках у местной свахи.
Сероглазый сощурился, пристально глядя на растерявшегося рыбака.
— Смотри, не теряй больше свое сокровище.
Почувствовав толчок в бок, Ирнас наконец вышел из ступора:
— Не… не буду, господин. Никогда! Премного благодарен за-а-а… за все. Вам. А сейчас не извольте серчать, но нам пора на площадь Святого Приция.
— А разве не к устроительнице? — и не думал оставлять нас в покое патрульный, хоть его напарник уже не покашливал, а прямо-таки заходился в приступах кашля. Но солдат как будто не замечал намеков, что нам всем здесь пора прощаться.
— Моя тетка служит у госпожи экономкой и обещала провести Мари и…
— Пойдемте, я сам вас проведу, — безапелляционно заявил военный.
— Не думаю, что это так уж обязательно, — заикнулся было красный мундир, но, вот странность-то, смолк под выразительным взглядом своего приятеля и толкнул пьянчугу в спину. — Ладно, я пока этого определю. Давай шевелись!
Пока шли к площади (к счастью, до нее и правда было рукой подать), сероглазый с маниакальным упорством допрашивал Ирнаса, который то краснел, то бледнел, то, казалось, и вовсе готов был грохнуться в обморок от переизбытка эмоций.
Было в этом солдате что-то, что заставляло нервничать, тушеваться, отводить взгляд, когда он смотрел прямо в глаза. Даже я, которая в принципе никогда взгляда не отводила, стоило незнакомцу ко мне обратиться, невольно принималась рассматривать горшки с цветами на подоконниках, подсчитывала камешки у обочины и количество выбившихся из земли травинок.
Одна, вторая, третья…
А Ирнас тем временем живописал военному свое детство, отрочество и недавнюю юность. В общем, делился с незнакомцем всей своей подноготной.
— И как вы познакомились? — задал очередной вопрос любопытствующий.
— В море, — не изволив напрячь извилины, ляпнул Ирнас.
У-у-у, дубина стоеросовая.
— Я тонула, а он меня спас! — пришла на помощь «жениху». — Ирнас отлично плавает, а вот я, как оказалось, не очень.
— Вижу, вы в восторге от своего будущего мужа, — хмуро заметил солдат.
— А вы бы от такого не были в восторге? — провокационно поинтересовалась я.
Солдат кинул на рыбака оценивающий взгляд и многозначительно хмыкнул. Нет, Ирнас неплохой парень, но уже с давно наметившимся и переметившимся брюшком. Лицо открытое, доброе, но уж больно простое: черты крупные, нос картошкой, еще и лопоухий… Другое дело — чернобровый красавчик, который явно знал себе цену и этим своим хмыком как бы говорил, что сын рыбака ему и в подметки не годится.
Пусть так, не годится, но я не люблю самовлюбленных мужчин.
— Ирнас — моя вторая половинка. Мы просто созданы друг для друга! — заявила мстительно.
К счастью, строить из себя восторженную дурочку долго не пришлось. Мы как раз подошли к трехэтажному особняку из красного кирпича, с коваными балкончиками и лепниной, изящным узором вьющейся по фасаду дома. Вокруг, куда ни глянь, пестрели клумбы, добавляя и без того яркому особняку еще больше красок. Сразу видно, кто здесь хозяин.
Привратник приоткрыл калитку, и я заметила, как патрульный протянул ему руку, на указательном пальце которой красовался серебряный перстень-печатка с черным камнем. Мужчина тут же раскланялся и поспешил проводить нас в дом. Такое поведение привратника, чуть ли не пылинки сдувавшего с нашего провожатого, удивило меня еще больше.
Вот ведь загадочный тип.
— Ждите здесь, — велел нам солдат, передав в руки охающей и причитающей нэйлы Порфины.
Оказывается, она только вернулась, прождав нас возле фонтана больше часа, и теперь благодарила Всеведущего, что доставил ее племянничка в целостности и сохранности.
— Заставил же ты меня понервничать, Ирнас, — вздохнула пожилая экономка, а проводив взглядом солдата, уверенной походкой устремившегося в кабинет хозяйки, шепотом поинтересовалась: — А это кто?
Мы с Ирнасом развели руками, мол, без понятия.
Сказать, что я волновалась, — это ничего не сказать. Мало ли что сероглазый там наговорит! Вдруг сделает так, что эта устроительница откажется брать меня на работу. Вон у нее дом полон девиц, желающих попасть к ней в услужение, и если этот безымянный сейчас скажет, что мне здесь не место…
К тому моменту, как солдат вернулся на кухню, я так себя накрутила, что при его появлении чуть не подпрыгнула на стуле. Подалась к нему, мысленно взывая к фортуне, и услышала:
— Все в порядке. — Глядя мне в глаза и в упор не замечая моего «жениха», военный продолжил: — Мари, вы станете одной из помощниц нэйлы Лайры на королевском отборе.
Подавив детский порыв захлопать в ладоши, я вскочила и в один миг оказалась возле своего благодетеля.
— Не знаю, как вас благодарить, ньерт… мм…
— Рас.
— Просто Рас?
— Просто Рас, — улыбнулся патрульный. После чего, окончательно наплевав на рыбака, подался ко мне ближе, чем следовало бы, и прошептал: — До встречи во дворце, красавица.
Забрав у меня мундир и помахав напоследок шляпой экономке с Ирнасом, он ушел, оставив рыбака и Порфину в растерянности, а меня в глубокой задумчивости.
Нет, наверное, все-таки стоило прочитать и ему стишок.
Для очистки совести.

Рассарх Санторский  

Она. Не хотела. На королевский отбор.
В первые секунды он даже решил, что ослышался. Да об этой чести мечтают все девицы королевства! Некоторые, только чтобы прикоснуться к Искре, бросали женихов. Другие убегали тайком. А иные и вовсе с рождения на мужчин не смотрели, ждали этого дня с нетерпением и надеждой.
А эта… Жених, видите ли, у нее. Да было бы там за что держаться! Увалень лопоухий. И видно же, что не только внешностью, но и умом не блещет. Мари же казалась девушкой смышленой. Ладная, красивая, с потрясающей улыбкой.
А еще этот мелодичный голос, показавшийся ему таким знакомым. Все в ней находило в правителе Сантора отклик.
Странное дело, он ведь никогда не верил в любовь с первого взгляда. Может, просто влечение? Или скорее умопомрачение… Оставалось надеяться, что временное.
— Мари, — тихо проговорил Рассарх, словно пробуя на вкус ее имя.
Он отвел ее к Лайре. А что ему еще оставалось делать? Не тащить же девчонку в храм силой! Да и то не факт, что Искра откликнулась бы на ее прикосновение. А так… она уже точно попадет во дворец. Будет рядом.
Зачем ему рядом малознакомая девчонка, тем более чужая невеста, Рассарх не представлял. В кои-то веки он действовал, руководствуясь не здравым рассудком, а эмоциями, чего прежде никогда себе не позволял. А теперь и сам себя не узнавал.
Действительно умопомрачение. И как же не вовремя! Уже к вечеру во дворец прибудут невесты, принятые Искрой и отобранные первыми магами королевства. Именно на них должно быть сосредоточено все его внимание, ведь в скором времени одна из счастливиц станет ему женой, а его подданным — королевой.
Но все мысли правителя были о девчонке с большими ясными глазами. Не то зелеными, не то синими. Совершенно непонятный, завораживающий цвет. Она вся в своей простой темной юбке и блузе была завораживающей, манящей…
Рассарх тряхнул головой, силясь прогнать наваждение и мысли, с прекрасных глаз незнакомки незаметно переместившиеся на ее не менее прекрасные сочные губы. Цвета морских кораллов — не иначе.
Интересно, какие они на вкус…
— О чем замечтались? — послышался откуда-то сбоку голос друга.
Только сейчас Рассарх осознал, что идет по направлению к карете, которую они оставили в крошечном переулке. Доран отыскал его с помощью артефакта, точно так же как он обнаружил светловолосую красавицу. Вовремя. Страшно подумать, что могла сделать с ней та пьяная скотина.
— Ублюдок в тюрьме? — коротко поинтересовался его величество.
— Уже в камере отдыхает, — согласно кивнул капитан королевской гвардии и в свою очередь поинтересовался: — Ну что, определил красотку на работу?
Рассарх молча кивнул.
— Не хочешь объяснить, зачем тебе все это?
— Не хочу, — коротко ответил король.
Вернее, он конечно же хотел, вот только не мог. Не мог понять, что с ним происходит. Сначала не получалось выставить из мыслей мару, теперь вот еще эта Мари в его жизни нарисовалась. Он никогда не терял голову из-за женщин и терять ее в будущем не собирался.
А значит, следовало собраться. Обуздать эмоции и сосредоточиться на единственно сейчас важном: на девушках, которым посчастливилось пройти первое испытание.
— Маги тебя уже заждались, — словно откликаясь на его мысли, заметил Доран.
— Ну так не будем заставлять их ждать еще больше. — Рассарх забрался в карету. Нахмурился, когда друг последовал его примеру. — Отправляйся на площадь, мне не нужна нянька.
— Еще как нужна! — с улыбкой возразил капитан. — Ты с самого утра сам не свой. Вдруг еще какая красотка вскружит тебе голову, так и не доберешься до Нахрефата. Он меня потом живьем съест, не поперхнется. За то, что не доставил тебя куда надо.
У Рассарха не было никакого желания спорить, поэтому он лишь кивнул и вместе с другом отправился к магам. В здании магической гильдии было не протолкнуться. Невест, прошедших первое испытание, сразу из храма доставляли сюда. Их оказалось больше, чем ожидалось. Сегодня, как и утверждал Доран, девушек в столице в принципе было больше, чем на любом из прошлых отборов.
Рассарх не спешил избавляться от личины, иначе бы это вызвало в рядах соискательниц на его руку и сердце лишние волнения. Будучи простым солдатом, он совершенно не замеченный прелестными созданиями прошел в здание, поднялся на второй этаж и вышел на балкон, нависавший над просторным залом, в котором маги знакомились с претендентками на титул королевы. По очереди те входили в зал, где каждую магически проверяли на невинность (интересно, а Мари невинна? Она что-то говорила про «жили вместе»… Король с силой сжал перила). Затем маги выясняли, насколько сильно Искра откликнулась на прикосновение потенциальной невесты. После чего девушкам устраивали самый настоящий допрос, желая выяснить всю их подноготную.
Никому не хотелось видеть в правительницах необразованную деревенщину. Учитывали все: ум, манеры, внешность. Поэтому в выигрыше конечно же оказывались девушки из благородных семей, получившие должное образование.
Когда Рассарх пришел, маги как раз допрашивали юное белокурое создание. Симпатичная девица, но явно не дворянка. Скромное платье, никаких украшений, однако отвечала складно и голос приятный.
— Не подходит, — заявил бесшумно подошедший сзади Нахрефат.
— Чем же? — хмыкнул Рассарх. — Тем, что родилась не в той семье?
Верховный маг, истово веривший, что королевой должна стать только девушка благородных кровей, на миг нахмурился, но тут же взял себя в руки.
— При ее прикосновении Искра едва-едва затлела. Поверьте, ваше величество, у нас есть более интересные кандидатуры. Предлагаю проститься с этой неали.
— Как знаете, — безразлично пожал плечами король.
Он смотрел на девушку и не чувствовал… ничего. И по большому счету ему было все равно, кто из прошедших первое испытание в итоге станут гостьями Анделиора. Они все были ему чужими. Незнакомки, не задевавшие в его душе абсолютно никакие струны.
Наверное, ему просто нужно узнать их получше, и тогда проснется интерес. Возможно даже к какой-нибудь из них появится влечение.
И мысли о девчонке с сине-зелеными глазами останутся в прошлом.

ГЛАВА ПЯТАЯ,
в которой мы с его величеством знакомимся заново

Яна Громова  

Простившись с Ирнасом, я еще какое-то время посидела с Порфиной на кухне. Время за чашечкой чая, да еще и в компании лимонных кексов пролетело незаметно, и вот настала пора знакомиться с устроительницей отбора, вдовствующей герцогиней Лайрой Белонезсской. Как и ко всем замужним или некогда являвшимся таковыми женщинам, мне следовало обращаться к ней «нэйла», присовокупляя к этому вежливому обращению слово «госпожа». Оно указывало на то, что герцогиня выше меня, простолюдинки, по статусу. Ну а всех королевских невест, даже если в их ряды повезет затесаться какой-нибудь крестьянке, придется величать госпожами неалями. Все избранницы Рассарха Санторского, будь они благородных кровей или с корнями попроще, не поднимались, а буквально взлетали по социальной лестнице. В то время как Мари Омон, я то бишь, находилась на одной из самых нижних ее ступеней.
Ну да не беда. Я здесь надолго задерживаться не собираюсь и строить свою жизнь тоже. Мне бы только добраться до Сердца океана, и я сразу же пожелаю всем счастливо оставаться.
Еще бы понять, как активировать артефакт… Из слов Сельвеи стало ясно, что одного загаданного желания будет недостаточно. Постараюсь осторожно выведать у «сестры» при следующем общении, как это вообще работает. Ну и обязательно наведаюсь в королевскую библиотеку. Попаданка я или как? Ингвар говорил, что о «сокровищнице» Анделиора слагают легенды и что в ней есть информация о чем угодно: о любой магии, о любых артефактах. Вдруг удастся найти что-нибудь и про Сердце океана.
У меня было достаточно времени, чтобы подумать над желанием, которое загадаю. Если просто пожелать вернуться на Землю, есть риск, что окажусь на дне океана, в теле, растерзанном тамошней зубастой фауной. Это был совсем не тот финал, о котором я мечтала. А чтобы получился тот, что надо, мне следовало не просто вернуться в свой мир, но и совершить путешествие во времени: перенестись в утро, когда я поднялась на палубу круизного лайнера вместе с Козловым.
Надеюсь, подарок Невора на такое способен. И тогда дражайший муженек узнает, на что способна я.
Уф, только доберусь до тебя, гада, и тогда…
Всем счастливицам, удостоившимся чести стать помощницами герцогини Белонезсской, было велено собраться в гостиной для инструктажа. Всего нас оказалось двенадцать. Каждой на вид было не меньше восемнадцати и не больше двадцати пяти. Все как на подбор стройные, симпатичные (но ничем особо не выделяющиеся), в скромных, но опрятных платьях и белых чепцах, под которыми новоявленные помощницы прятали свои волосы. Одна я стояла перед красавицей-герцогиней с непокрытой головой, хоть рыбаки и уговаривали меня надеть чепец (мол, так положено), но в нем я чувствовала себя младенцем-переростком. Смешно, в общем.
Если остальные девушки с ее светлостью уже имели честь познакомиться во время личного собеседования, то я, прошедшая отбор в помощницы по блату, видела ее впервые. Как и она меня. Стоило герцогине войти в гостиную, как внимательный взгляд ее темно-карих глаз остановился на мне. Задержался на несколько долгих секунд, после чего переместился на следующую девушку.
— На нас с вами возложена непростая задача — провести этот отбор так, чтобы о нем помнили в веках, — зазвучал ее спокойный, немного низкий для женщины голос.
Герцогиня чем-то напомнила мне испанку: смуглая, черноволосая, с выразительными чертами лица. Этакая Пенелопа Крус санторского разлива. Молодая, больше тридцати пяти не дашь, в вишневого цвета платье и с кружевным веером, которым не переставала обмахиваться, — она приковывала к себе взгляд. Своей внешностью, грацией, умением себя подать.
Интересно, и много таких красоток ошивается при дворе рыжего?
Я тут же себя одернула и вся обратилась в слух.
— …И помните! Вы не служанки и не камеристки. На вас лежит большая ответственность. Одно дело елозить по полу тряпкой или отутюживать платье, и совсем другое — сделать каждый этап отбора идеальным.
Сразу видно, перфекционистка. Люблю таких, потому что сама привыкла, чтобы все проекты, за которые брался «Стройсвет», не просто оправдывали ожидания заказчиков, но и превосходили их многократно.
— У каждой невесты свой характер. Девушки будут нервничать, волноваться. К сожалению, не обойдется и без неприятных ситуаций. Особенно в преддверии финала. Нам с вами придется устранять, а лучше предвосхищать такие конфликты, организовывать празднества, следить за проведением испытаний. В общем, дел будет много, но и награда окажется щедрой. Самых старательных я буду поощрять отдельно, — заявила ее светлость, лениво взмахнув веером, а потом резко его закрыла. — Если считаете, что не справитесь, лучше расстанемся прямо сейчас. — При этом взгляд ее почему-то уперся в меня.
Я встретила его с самым невозмутимым выражением лица, высоко держа голову. Устроительница чуть заметно кивнула, как будто получила ответ, на который рассчитывала, и продолжила вглядываться в лица других.
Ни одна из девушек не пожелала «расстаться прямо сейчас», а потому ее светлость с удовлетворенной улыбкой заключила:
— Ну что ж, тогда поспешим во дворец. Начнем работать прямо сегодня, как только вас распределят по комнатам и выдадут униформу.
Я переглянулась со стоящей рядом девушкой, бледной от волнения, и поняла, что мне все-таки не удастся избежать чепца.

Когда с приветственной речью было покончено, нас всех попросили выйти из дома и ждать на крылечке, пока подадут кареты. Девушки улыбались, негромко переговаривались и явно были взволнованы предстоящим посещением дворца. Я же была скорее сосредоточена, чем взволнована, и все гадала, смогу ли попасть в библиотеку беспрепятственно или придется поизворачиваться.
В крайнем случае воспользуюсь убийственным очарованием Машки, чтобы проникнуть в святая святых Анделиора. Еще бы как-то научиться контролировать эти свои способности…
— Пятьсот эльсов! Представляете! У меня до сих пор, стоит только подумать о такой громадной сумме, голова кругом идет! И это всего лишь за месяц непыльной работы. Да мой батюшка-цирюльник таких денег и за год не заработает! — захлебывалась словами стоящая на нижней ступеньке девушка в темном платье с ажурным воротничком, как у какой-нибудь гувернантки.
Эти их «эльфы» — местная золотая монета. Я еще плохо ориентировалась в финансовой системе Сантора и затруднялась подобрать понятный для себя эквивалент данной сумме, но, судя по тому, как блестели глаза девушки и сколько в ее голосе звучало восторга, зарплата у помощниц была не просто хорошая — отличная.
А если присовокупить к ней еще и бонусы, обещанные Лайрой за особое рвение, то становилось понятно, почему не все девушки бежали, спотыкаясь и падая, в храм Всеведущего. Скольким там повезет? Да и главный приз в итоге — сердце правителя и корону — отхватит всего лишь одна счастливица. А тут аж двенадцать девушек если и не обогатятся, то точно хорошо заработают.
В общем, я еще раз порадовалась, что не совершила глупость и не отправилась щупать Искру, а, последовав совету Ингвара, пошла к устроительнице.
Вскоре подали кареты, в которые мы и загрузились. Ее светлость ехала отдельно, нас же утрамбовалось по шесть штук в каждую, и мы не спеша покатили к белокаменному зданию. Было тесно, зато весело.
Пока ехали, я познакомилась со своими «коллегами». Напротив меня сидели сестры-погодки, почти близняшки, Линнея и Мирьям — рыжеволосые и курносые хохотушки, которые только и делали, что подтрунивали друг над другом. Рядом с ними устроилась тихая и по виду самая младшая из нас дочка аптекаря с Цветочной улицы — Ангела. По правую от меня руку расположилась Руни — та самая шатенка, что так радовалась будущей зарплате, и бойкая девушка по имени Северина.
Она с удовольствием рассказывала о себе и других не забывала расспрашивать. Вот и я не избежала ее внимания.
— А ты откуда родом, Мари? — поинтересовалась новоиспеченная помощница.
— Из Триуста, — назвала я городок, в котором якобы провела все свое детство, отрочество и недавнюю юность.
— Красивый край, — кивнула Руни. — Столько виноградников… А вина из Триуста какие вкусные!
Северина пододвинулась ко мне поближе, хотя я и так уже была впечатана в стенку кареты. Того и гляди расплющит.
— Скажи, Мари, а тот солдат, что тебя сопровождал и говорил с госпожой устроительницей… Кто он? — Глаза девушки заблестели.
Остальные тоже навострили уши.
— Он такой красавчик!
— А какой у него взгляд!
— А голос слышали? Такой волнующий, глубокий.
— Просто сказка, а не мужчина! — восторгались помощницы.
Не жалея эмоций, делились друг с другом впечатлениями относительно Раса. И, странное дело, мне это не очень нравилось, вернее, совсем не понравилось. Наверное, я просто не привыкла к такому щенячьему восторгу в глазах себе подобных, вот во мне и проснулось раздражение. Когда мы с Козловым встречались, я никогда не давала волю чувствам, просто не привыкла обнажать перед кем бы то ни было сердце. Да и романтик из меня так себе. Думала, после замужества оттаю, но ничего не поменялось. Игорь даже шутя называл меня Снежной королевой.
А теперь я была рада, что никогда не признавалась ему в любви. Так, в мыслях иногда могла назвать «любимым». И то, как оказалось, зря.
Ну да ладно, доберусь я еще до тебя…
Рассказ о нападении криминального элемента столицы и моем счастливом спасении двумя бравыми рыцарями вызвал в рядах помощниц еще больший ажиотаж.
— Ох, надеюсь, вы еще с ним встретитесь, — выдохнула Мирьям. — Из вас получится такая красивая пара!
— Забыла? — пихнула ее в бок сестра. — У Мари уже есть жених.
— Ну тогда надеюсь, что с ним еще встречусь я, — не растерялась Мирьям, и девушки дружно рассмеялись.
В общем, во дворец мы въезжали в отличном настроении, очень довольные знакомством. Понятное дело, кареты остановились у служебного входа — мы ведь не невесты, чтобы катить по главной аллее к парадной лестнице, но даже с торца дворец был великолепен. Все эти белокаменные башенки, увитые диковинным растением с искрящимися на солнце цветами, мраморные балкончики и обилие лепнины где только можно приковывали взгляд и вызывали у девушек восхищенные возгласы.
Через крыло прислуги нас провели до лестницы, а оттуда на второй этаж. Для помощниц ее светлости выделили аж целых шесть комнат. Мне досталась самая последняя спальня по коридору, которую предстояло делить с Севериной. Девушка была от нее в восторге, потому что только у нас имелся крохотный балкончик с видом на небольшой внутренний дворик. В самом центре его красовался облепленный мхом фонтан, от которого лучами разбегались мощеные дорожки, а по краю дворика зеленел аккуратно подстриженный кустарник.
— Красота! — Девушка с наслаждением плюхнулась на кровать.
Пусть спальня была маленькой и обставленной без изыска — две кровати, комод, платяной шкаф да сундуки по углам, зато света и уюта в ней было с избытком.
— Госпожа устроительница сказала, что после обеда представит нас первым невестам, — переворачиваясь на бок, сказала Северина. — Интересно, какие они. Небось все писаные красавицы. Простушек, говорят, маги не пропускают.
— Главное, чтобы характеры не подкачали, — заметила я, оглядывая аккуратные стопочки одежды в сундуке — ночные сорочки, блузки и нижнее белье.
Платья обнаружились в шкафу — два светло-серых, два темно-зеленых и два бордовых. Все одинакового фасона — без рукавов, на широких бретелях, со шнуровкой на спине и без каких-либо украшений. Чепцы тоже имелись, куда ж без них.
На обед нам следовало явиться в форме, и, как сказала герцогиня, сегодня был день бордовых платьев.
— Скажешь тоже! — хмыкнула Северина. — Эти богачки те еще выдры. Помяни мое слово, намучаемся мы с ними. Или думаешь, нам его величество от широты своей королевской души по пятьсот эльсов отваливает за красивые глазки? Работа, может, и не пыльная, как говорит Руни, камины чистить точно не придется, зато нервная. И ответственная. А знаешь что?! — Она приподнялась на локте. — А давай до обеда прогуляемся? Осмотримся немного.
Осмотримся — это по-нашему. Нечего откладывать дело в долгий ящик, уже сегодня надо найти библиотеку. И про то, где Сердце океана держат, тоже не помешало бы разведать.
Поэтому я поддержала предложение Северины, и мы стали быстро переодеваться. Помощницам во дворец запрещалось привозить личные вещи, поэтому устраиваться на работу я шла налегке.
— Ее придется спрятать подальше, — кивнула Северина на мою одежду, которую я сложила аккуратной стопочкой в изножье кровати. — На нас не должно быть никаких личных вещей, никакой косметики и украшений. Для всех мы должны быть безликими и неприметными.
Я ничего не имела против того, чтобы быть неприметной, этакой серой мышкой, а потому скрепя сердце надела чепец. Посмотрела на себя в зеркало, еще раз отметив, насколько у меня идиотский в нем вид, и следом за Севериной вышла из спальни.
Дверь захлопнулась сама собой. Как сказала Лайра, на каждую было наложено охранное заклинание. Только мы с Севериной могли войти в свою комнату, да еще приставленная к ней горничная.
То же самое было и с покоями невест, да и вообще со всеми личными апартаментами, ведь во дверце проживали еще и придворные.
До обеда оставалось целых полчаса, и мы решили потратить его с пользой — отправились знакомиться с Анделиором. Или хотя бы с маленькой его частью, потому что дворец был огромен!
Жаль, экскурсия закончилась, так и не успев начаться. Гуляя по светлой анфиладе, мы услышали, как в одном из залов кричат, визжат и ругаются. Да так, что у меня чуть уши не завяли.
Мы с Севериной переглянулись и одновременно сделали предположение:
— Невесты!
Подхватив юбки, бросились в наше первое «сражение».

Сражение и впрямь оказалось сражением. Да еще каким! Две девицы в кринолинах пытались протиснуться в комнату. Одна створка распахнута, другая пока еще держит оборону. Нет бы догадаться толкнуть ее, тогда, может быть, поместились бы обе, но вместо этого невесты с упоением толкали друг друга.
— Это моя комната! — заявила пышногрудая шатенка, своим великолепным бюстом уже готовая протаранить конкурентку.
— Нет! Я первая ее заняла! — взвизгнула курносая блондинка. Та самая, из кареты со змеей.
Значит, докатила все-таки до храма, выдра.
— Что значит заняла? — возмутилась невеста номер один. — Здесь тебе не постоялый двор. Не мы выбираем покои. Мои вещи отнесли сюда, так что посторонись!
— То и значит! — фыркнула вторая, вовсю орудуя локтями. Мелкая и кудрявая, она напоминала болонку, бесстрашно тявкающую на бульдога.
Даже стало интересно, чем это все закончится.
— Я привыкла, чтобы окна моей спальни выходили на запад. Мне по утрам солнце спать мешает!
А потом еще удивляются, почему столько анекдотов про блондинок…
Понимая, что, если не вмешаемся, на их вопли сбежится весь дворец, а отвечать придется нам, я первой бросилась на амбразуру.
— Неали, неали! — Добившись их внимания (хоть пихать друг друга перестали — и то ладно), прижала ладони к щекам и с восторженным видом зачастила: — Ах, как же его величеству повезло! Вы так ослепительно прекрасны! У меня аж глаза слезятся!
Первое правило работы с проблемным клиентом: когда ситуация выходит из-под контроля, нужно по-быстрому его дезориентировать. Конкретно в данном случае облить сиропом из лести, после чего заняться приготовлением спагетти.
— И что, и вы, и вы, — перевела взгляд с одной невесты на другую, — такие восхитительно красивые, правда хотите здесь жить? Пусть даже и каких-то несколько недель, но…
Девицы поджали губы и недоуменно переглянулись.
— Но что? — нетерпеливо переспросила шатенка.
— Но… — Я замялась, всем своим видом показывая, что разрываюсь между долгом хранить тайну и желанием ее раскрыть.
— Ах, если мы вам расскажем, нас уволят! — подыграла мне Северина. — Выгонят за длинный язык!
— Но мы не можем их не предупредить, — продолжала я ломать комедию, а заодно заламывать руки и кусать губы. Для большей достоверности.
— Ах, это так ужасно, так ужасно! — Северина, как и я, явно пыталась потянуть время и придумать, какую бы чушь им смолоть, лишь бы придушить на корню конфликт.
— Что? Что ужасно?! — тоненько взвизгнула болонка… Тьфу ты, блондинка!
— В этой спальне произошло нечто страшное, — с придыханием проговорила я, старательно выпучивая глаза.
Чепец мне в помощь и капелька находчивости.
— Много-много лет назад, но все же… Позвольте подобрать вам другие комнаты.
— С окнами на западную сторону, — подхватила Северина.
— И с видом на парк, — добавила я, понятия не имея, с какой стороны у них тут парк. Надеюсь, что со всех.
Невесты снова переглянулись, а потом кудрявая скрестила руки на груди и, задрав подбородок, безапелляционно заявила:
— И шагу отсюда не сделаю, пока не расскажете, что здесь такого ужасного могло произойти. — Она вытянула шею, заглядывая в комнату. — Мне нравится эта спальня.
Блин! Да я сама тебя сейчас за волосы оттаскаю!
Второе правило работы с проблемным клиентом: делать вид, что потакаешь всем его требованиям.
Я тяжело вздохнула:
— Ну хорошо. Мы все вам расскажем, только, пожалуйста, не выдавайте нас.
Девицы выразительно фыркнули, явно намекая, что ничего не обещают.
Я же говорю — выдры.
— Дело было много лет назад, — поглядывая на меня, начала Северина.
— На отборе у прошлого величества, — вдохновенно заявила я, тут же поправившись: — Ну то есть короля.
— Ага, — лаконично поддержала рассказ моя коллега.
Пришлось мне развешивать на ушах невест еще недоваренные спагетти.
— Так вот, одна из невест на том отборе… мм… подавилась пончиком и умерла.
— Обнаружили ее не сразу — аж через два дня!
— За это время ее призрак успел срастись со стенами этой комнаты, в которой несчастная и умерла. Говорят, ночами он бродит по спальне… э-э-э… в поисках пончиков, — закончила я придуманную на ходу страшилку и равнодушно произнесла: — Но если вы ничего не имеете против привидений, тогда конечно…
— Немедленно разыщите спальню, в которую отнесли мой гардероб! — первой стартанула блондинка. — Ни минуты здесь не останусь!
— И я тоже с привидением жить не хочу! — купилась шатенка.
— Как пожелаете.
— Как будет угодно неали, — дружно завели мы, вставая перед новой проблемой: куда поселить первую невесту.
— Неали, у вас все в порядке? — раздалось негромкое сзади.
По расширившимся глазам невест и знакомому голосу с низкими бархатистыми нотками я поняла, кто тут пожаловал разрешать уже почти разрешенный конфликт.
Зашуршали пышные юбки. Обернувшись, я почувствовала, что Северина дергает меня за руку, заставляя согнуть колени. Следуя всеобщему примеру, в глубоком реверансе опустилась перед его величеством Рассархом.
Прежде поймав на себе его взгляд и успев испугаться: что, если он меня узнает?!

Рассарх Санторский  

Здание магической гильдии он покинул, не проведя в нем и пары часов, предоставив магам самим определяться с выбором королевских избранниц. Какая, в сущности, разница, кто из участниц пройдет второй этап отбора? Он все равно ни одной из этих девушек не знает. К тому же самые мудрые колдуны королевства, радеющие о благополучии Сантора, сделают все, чтобы не ошибиться в выборе. Вот пусть и проводят допросы в свое удовольствие.
Рассарху же не терпелось вернуться во дворец. Он смутно понимал, что с ним происходит, но с самой первой минуты знакомства с Мари чувствовал, как от азарта внутри вскипает кровь. После кораблекрушения он был сам не свой, не находил себе места, но стоило познакомиться с этой странной, немного забавной и такой притягательной девушкой, как все мысли о мерзавке-маре, потопившей его корабль, будто выветрились из головы.
Окончательно поблек ее образ, стерся из воспоминаний голос, словно ее и не было.
Зато была Мари. Чужая невеста и новоиспеченная помощница герцогини Белонезсской, которая постоянно будет у него на виду. На этой мысли Рассарх запнулся и выругался про себя.
Кракова бездна! Нашел о чем думать за месяц до свадьбы!
Но не думать о девушке с колдовскими глазами он не мог, как ни старался.
Отделавшись от вездесущего Дорана, отправился во дворец и, только оказавшись в его стенах, вернул себе прежний облик. Прежде чем приступить к делам, что кипами бумаг ожидали его в кабинете, правитель Сантора направился в ту часть дворца, что временно отвели для невест и помощниц ее светлости.
Судя по количеству претенденток на трон, девушки будут прибывать до самого вечера, если не до глубокой ночи, а потому торжественный прием было решено отложить до завтра. Как и знакомство с новоявленными избранницами.
По-хорошему, Рассарху сегодня здесь было делать нечего. Но помощницы уже должны были приехать, так что…
Его величество замер, едва не оглушенный пронзительным визгом. Так может визжать свинья, которую собрались пустить на окорок, но это, к сожалению, были не свиньи, а его дорогие невесты.
Негромко выругавшись (не успели приехать, а уже закатывают истерики!), Рассарх ускорил шаг, но потом снова остановился, заметив, как в галерею, из которой доносились крики и брань, влетели две девушки в форменных платьях. Мари он узнал сразу, даже в этом нелепом наряде, и дальше уже шел, стараясь не производить ни звука. Стало любопытно, как его недавняя знакомая справится с неожиданной проблемой.
— …Так вот, одна из невест на том отборе… мм… подавилась пончиком и умерла, — справилась она.
Рассарх и сам не понял, как сдержался и не захохотал в голос. Особенно когда заметил выражение на лицах невест: растерянно-доверчивое с примесью суеверного страха.
Надо же, поверили!
Его величество негромко хмыкнул: а так уж ли почтенные маги радеют за королевство?
— …Говорят, ночами он бродит по спальне… э-э-э… в поисках пончиков.
Поняв, что сдерживаться он уже не в состоянии, а значит, надо или вмешаться, или уйти, пока его не заметили (но уходить-то как раз не хотелось), Рассарх шагнул вперед.
— Неали, у вас все в порядке?
Невесты тут же захлопнули рты, из нахохлившихся куриц превратившись в прекрасных павлинов. Распушили хвосты, вернее, расправили пышные юбки, приседая в грациозном реверансе и без ложного стеснения демонстрируя правителю свои прелести в глубоких вырезах нарядных платьев. Рассарх не обратил внимания ни на вырезы, ни на то, что в них, мысленно сетуя, что на помощницах такие скучные, с глухим воротом блузки.
— Ваше величество, — хором начали невесты, после того как им разрешили подняться.
— Мы бесконечно счастливы быть здесь!
— Это такая честь для нас!
— Мы, право, не ждали, что будем так скоро иметь счастье видеть вас…
— …Иначе бы сначала привели себя в порядок.
Он вроде бы их слушал, но не слышал, сосредоточив все свое внимание на девушке в простом саржевом платье.
А под ним скрывается такая ладная фигурка и…
— Неали, вы и так прекрасны, — опомнившись, проговорил Рассарх, насилу отрывая взгляд от помощницы с сине-зелеными глазами, которые та сейчас прятала под густыми ресницами.
Мари избегала встречаться с ним взглядом, и это неудивительно. Одно дело общаться с простым солдатом, и совсем другое — говорить и смотреть в глаза его величеству.
— Я так понимаю, вам не понравилась комната, неали?.. — Рассарх заставил себя посмотреть на пышногрудую невесту.
Как бы сказал Нахрефат, такая десятерых наследников выкормит без всяких кормилиц. Но последнее, о чем сейчас думал правитель, — это о Нахрефате и наследниках.
— Герен, ваше величество. Антуанетта-Розалинда Герен.
— Так что там с комнатой?
— Там просто… — Девушка замялась, краснея и начиная осознавать, что, если озвучит историю о привидении с пончиком, будет выглядеть крайне глупо.
— Просто в этих покоях по утрам жарко, ваше величество, а во второй половине дня очень сумрачно, — и тут не растерялась его протеже.
Вскинула голову, наконец осмелившись посмотреть ему в глаза, и, как ни странно, взгляда не отвела. Какая необычная крестьянская девочка.
Невеста рыбака.
Поняв, что последняя мысль была сейчас совершенно неуместной, Рассарх сказал:
— И вы предлагаете…
— Предлагаю предложить этим прелестным неали другие комнаты. В этом прекрасном дворце столько спален! Уверена, для своих очаровательных избранниц ваше величество прикажет приготовить лучшие.
Вот краковка! После такого заявления в сарае он их точно не поселит. Придется велеть слугам, чтобы отдали этим двоим самые просторные спальни в крыле невест. Мари не оставила ему шансов (сам виноват — нечего вообще было вмешиваться), да еще и невесты теперь будут у нее в долгу, если, конечно, оценят.
— Велю слугам позаботиться о вас, — кивнул Рассарх. — Неали, — попрощался, не отказав себе в удовольствии на секунду-другую задержать на помощнице взгляд.
Понимая, что дальше оставаться здесь опасно, иначе разговор о спальнях они с Мари продолжат уже в его спальне, правитель ушел, сделав себе пометку в памяти: как можно больше разузнать об этой девушке-загадке.

Яна Громова  

Меня потряхивало все то время, что король находился рядом, и еще долго продолжало потряхивать после этого. Стоило ему переступить порог галереи, как мне захотелось мимикрировать под затянутую шелковыми обоями стену. Вдруг узнает и позовет стражу? Вдруг это только у Ирнаса память девичья, а его величество запомнил мару Яну и сейчас как велит меня схватить!
Помнит ли он, что это я его спасла, а с ним и других солдат? Надеюсь, что да, потому что в противном случае…
— Так что там с комнатой?
— Там просто…
Рассматривать треугольнички паркета, конечно, занятие страшно интересное, но надо было спасать положение. Поэтому я подняла голову, тут же увязнув во взгляде холодных голубых глаз, как ни странно, отразившемся жаром на моих щеках, и посоветовала повелителю Сантора подобрать для своих избранниц более комфортные условия.
Он тоже смотрел на меня, усиливая дрожь во сто крат. Смотрел так, будто собирался вывернуть наизнанку, чтобы самолично выяснить, из какого теста я слеплена.
— Велю слугам позаботиться о вас, — спустя, кажется, вечность наконец вынес вердикт Рассарх и, кивнув на прощанье, пошел своей дорогой.
У меня никогда не дрожали коленки, но тут вот дрогнули. Пришлось вцепиться в локоть Северины, которая, впрочем, выглядела не лучше: бледная, взволнованная, сосредоточенная.
Зато невесты пребывали на седьмом небе от счастья и едва не лопались от гордости, что им первым повезло увидеться с женихом.
— Ах, вы видели, как его величество на меня смотрел? — просияла блондинка.
— Вообще-то он смотрел на меня, — хмыкнув, заметила Роза-мимоза, или как там ее величают.
— Вот еще! Ты же не хочешь сказать, что у его величества косоглазие? — снова пошла в наступление склочница.
Я закатила глаза.
Если и остальные невесты такие же… Я, конечно, сочувствую и соболезную Рассарху, но себе и остальным девочкам-помощницам сочувствую еще больше. Потому что месяц в этом дурдоме смогут выдержать только девушки со стальной психикой и железными нервами.
Благо разгорающийся спор прервало появление лакеев в нежно-голубых атласных ливреях. Кланяясь и выражая невестам его величества свое глубочайшее почтение, юноши попросили их следовать за ними.
А мы с Севериной, когда в коридоре стихли голоса и шаги, облегченно выдохнули.
— Ты знаешь, Мари, что-то мне уже расхотелось гулять, — протянула она. — А то мало ли…
Не желая искушать судьбу, мы вернулись в спальню и до обеда просто отдыхали, валяясь на кроватях.
— Вообще-то он не на них, а на тебя смотрел, Мари, — переворачиваясь на живот, хитро улыбнулась Северина.
— Скажешь тоже! — Я нервно сглотнула. Я ведь чувствовала на себе его взгляд все то время, что он находился рядом, но не переставала себя убеждать, что мне просто показалось.
— Клянусь бабушкиными панталонами! — с самым серьезным видом заявила моя сокамерница, вернее, сокомнатница. А может, соспальница… — Не просто смотрел — прямо-таки пожирал взглядом! Уверена, ты ему понравилась.
Или он просто узнал меня…
За обедом ее светлость, оказавшаяся дамой довольно приветливой и без норова, общалась со всеми нами, а после представила нас невестам, уже успевшим отстреляться у магов.
Никогда не жаловалась на память, но из дюжины красавиц я запомнила имена лишь двух или трех. А попробуй запомнить с десяток Антуанетт, Розалинд, Франсуаз и прочее, прочее. Многие девушки имели по два, а то и по три имени и труднопроизносимые фамилии. Поэтому, чтобы не замусоривать себе голову ненужной инфой, я дала им условно-опознавательные клички: Болонка, Бледненькая, Веснушка, Тихоня и тому подобное.
До самого вечера мы носились по дворцу с поручениями. Веснушке не понравились простыни — нужно заменить. Болонка опять закатила истерику — нужно успокоить. Над Тихоней неудачно подшутила Роза, и та разревелась — тоже успокоить. И много чего другого в том же роде.
За весь день у меня не было времени не то чтобы спросить, где находится библиотека, — не было возможности даже о ней подумать. Благо о короле я тоже больше не вспоминала, и беспокойство, спрятав когти поглубже, затаилось в дальних уголках моего разума.
За ужином Лайра похвалила нас с Севериной за находчивость и подарила по паре жемчужных сережек. И пусть во дворце украшения нам носить запрещалось, Северина пришла в восторг. Я же была настолько уставшей, что только и сумела, что улыбнуться и поблагодарить госпожу устроительницу за внимание. А когда нас отпустили, сразу же отправилась к себе в комнату.
Разделась, быстро умылась, плеснув в лицо водой из керамического тазика. После чего со стоном повалилась на кровать и закрыла глаза. Заснула почти мгновенно, чтобы проснуться глубокой ночью со странным давящим чувством в груди.
Я задыхалась под тонкой простыней и отчетливо понимала: мне как можно скорее нужно к воде.
Меня звало море.

ГЛАВА ШЕСТАЯ,
в которой я пытаюсь отвадить от себя Раса,
а он пытается со мной искупаться

Я села на постели, облизала сухие губы, огляделась. Северина спала без задних ног. Обняв подушку, негромко посапывала, восстанавливая силы после суматошного дня. Я бы тоже была не прочь их восстановить, но, видно, не судьба. Некая сила буквально вытолкнула меня из кровати, заставив подняться и поспешить к платяному шкафу. Одевалась я как в тумане, дрожащими руками затягивая шнуровку платья, и все поглядывала на спящую девушку.
Вдруг проснется, и что я ей тогда скажу? Куда собралась? Получится ли вообще покинуть дворец? Здесь же повсюду стража!
Но все эти вопросы и тревога, от которой сердце в груди ускорялось с каждым мгновением, не могли меня остановить. Чувство было такое, словно я снова угодила в рыбацкую сеть: меня тянуло в неизвестность, и я ничего не могла с этим поделать.
Сунув ноги в туфли — местный аналог земных балеток, я бесшумно выскользнула за дверь и что есть духу помчалась к лестнице. По полутемной анфиладе буквально пролетела, чувствуя, как сердце стучит уже у самого горла. По лестнице тоже спустилась без приключений. Не по парадной, конечно, а по той, что вела в крыло прислуги.
Вот бы добраться до кухни, а оттуда на улицу!
Жаль, везение так не вовремя закончилось. Дорогу мне преградил лакей с канделябром, неожиданно вывернувший из-за угла. Вытянул руку, чтобы пламя свечей высветило мое лицо, и недобро сощурился.
— Куда это вы собрались, неали?
— Прогуляться, — вполне искренне призналась я. — Воздухом подышать.
— В такой-то час?!
— Меня бессонница мучает, — скорбно поджала губы я. — Уже вся извертелась в кровати. А так постою во дворике, подышу свежим воздухом, и сон придет. Пожалуйста, ньерт, мне очень надо, а то завтра от меня не будет никакого толку.
— Возвращайтесь к себе, — уже не так строго произнес мужчина. Слышались в его голосе нотки сомнения, и взгляд заметно смягчился.
А значит, следовало усилить наступление. Потому что у меня уже все тело зудит — так хочется в воду окунуться. И плевать, что не умею плавать. Я только ножки помочу. Мне хватит!
— Я ненадолго. Ньерт, умоляю, отпустите, — заглянула лакею в глаза. Долго, внимательно так смотрела, проникновенно, пробуя себя в роли гипнотизера. Заметила, как его глаза в бликах пламени как будто покрываются мутной пленкой, стекленеют… Мужчина послушно отступил в сторону.
— Конечно, неали, проходите. — Он даже голову склонил в знак прощания и как сомнамбула побрел по коридору.
Хвала русалочьей магии!
Промчавшись через кухню, размером ничем не уступавшую столовой в моем универе, я выскочила во двор и понеслась к воротам, морально настраиваясь на общение с дворцовой охраной.
Господи, пожалуйста, пусть и на солдат тоже подействует моя-чужая магия, иначе я тут вся исчешусь! И губы вон уже почти до крови искусала, и в горле дерет. Мне нужно к воде, в воду, в ее ласковую прохладу, одна мысль о которой дурманила сознание и превращала меня в самую настоящую наркоманку.
Море манило, притягивало, и не было сил противиться этому зову.
К счастью, и стражникам не хватило духу отказать в просьбе очаровательной помощнице, и уже очень скоро, оказавшись за стенами города, я бежала, увязая босыми ступнями в остывшем за ночь песке. От туфель избавилась сразу — они мне страшно мешали. И одежда душила, неприятно царапала кожу, как будто не пускала на волю.
Раздевалась я на ходу, без сожаления расставаясь сначала с платьем, а следом и с сорочкой. Распуская волосы, собранные в косу, и не видя перед собой ничего, кроме набегающих на берег пенистых волн. В лунном свете море казалось припорошенным серебряной пыльцой, которая собиралась по центру в сверкающую дорожку. К ней я и спешила.
Раздевшись донага, буквально рухнула в воду, погружаясь в нее с головой, чувствуя, как успокаивается кожа и соленые капли, вместо того чтобы ранить искусанные губы, исцеляют, гасят пожар в груди.
— Как же хорошо! — Я легла на спину, раскинув руки и покачиваясь на волнах. Совершенно не думая о том, что лежать на воде никогда не умела.
А теперь вот лежу и получаю от этого ни с чем не сравнимое наслаждение.
Которое было прервано тихим, но требовательным шипением:
— Марэя!
Небо, растянувшееся надо мной звездным полотном, сменилось морской тьмой. Я огляделась и заметила торчащий из-за камня, коих у берега было немало, хвост с изумрудной чешуей.
— Ну что такое? — подплыла к неудачно маскирующейся «сестрице». — Мы же договорились, что я сама буду с тобой связываться. Я только попала во дворец и пока еще ничего не нашла.
Хотела еще высказать ей претензию, чтобы больше не думала так меня звать, но осеклась на полуслове, заметив, что с марой что-то не так. И без того светлокожая, сейчас Сельвея выглядела особенно бледной. Словно вот прямо сегодня готовилась превратиться в морскую пену.
— Что-то случилось? — спросила, вглядываясь в лицо русалки с резкими, заострившимися чертами.
— Тебе придется искать быстрее, — почему-то шепотом сказала рыбодева, хотя, кроме нас да стайки мелкой рыбешки, мельтешащей у самого камня, здесь больше никого не было. — Пришло послание от Невора: через три недели он прибудет в Красное море, и ты будешь первая, кого он захочет увидеть. Вместе с перстнем, конечно.
Уже даже не месяц, а всего три недели… Дрянь дело.
Видя, что мара близка к обмороку от переживаний, я ободряюще сказала:
— Ладно, я что-нибудь придумаю, постараюсь ускориться. В остальном-то все хорошо?
Сельвея кивнула:
— В остальном да, но вот Невор…
Я взяла ее за плечи и легонько встряхнула, опасаясь, что она сейчас разревется. Вон уже глаза на мокром месте, и подбородок дрожит.
— Сельви, не паникуй. Время еще есть. Все найдем — все утрясем.
— Ох, надеюсь, Мари, что так и будет, — тяжело вздохнула мара. — Иначе он с нас со всех чешую живьем спустит.
Прозвучало как-то неоптимистично.
— Только будь осторожна, Марэя. Не допусти, чтобы эти чудовища догадались, кто ты!
Ответить я не успела, Сельвея испуганно пискнула:
— Кто-то идет!
И тут же ушла под воду, взметнулся русалочий хвост, оставляя после себя фонтан брызг. Укрывшись за валуном, за которым пряталась моя как бы сестра, я прислушалась. И правда идет.
— Эй, здесь есть кто-нибудь? — послышался смутно знакомый голос, но я не сразу поняла, кому он принадлежит.
Только когда мужчина забрался на камни и лунный свет коснулся его лица, прижала ладонь к губам, чтобы не выругаться вслух.
Проклятье! И что теперь делать? Я совершенно голая, а вся моя одежда осталась на берегу. Добраться до которого можно будет только через Раса.
Вот гадство-то.

Рассарх Санторский  

Последнюю невесту, которую маги посчитали достойной принять участие в королевском отборе, привезли во дворец уже глубокой ночью. Девушки знакомились, обживались в новых покоях, готовились к завтрашней церемонии и к вечернему балу, который должен стать для них очередным испытанием.
Как и предполагал Рассарх, все его избранницы оказались благородных кровей. Ни одной простолюдинки. Маги позаботились о том, чтобы на титул королевы не претендовали простушки.
Рассарх не был столь щепетилен на этот счет, и ему было все равно, какая в его будущей жене течет кровь, кто ее семья, откуда она родом. И по-хорошему ему следовало задержаться в магической гильдии и самому проследить за опросом потенциальных невест, но весь прошлый день все его мысли были заняты новой знакомой. А сейчас менять что-либо было уже поздно. Второй этап отбора закончился.
— Двадцать шесть невест! — подливая себе в бокал вина, проговорил Доран. Он сидел в кресле на террасе, закинув ногу на ногу, и наслаждался легкими закусками и терпким напитком. — Я же говорил, этот отбор побьет все рекорды.
— Не надоело надо мной издеваться? — спросил Рассарх, не оборачиваясь. Он стоял у края террасы, упираясь ладонями в мраморную балюстраду, и слушал, как шумит, рокочет море, как разбиваются о камни волны, создавая свою особую мелодию из звуков природы.
Он любил эти звуки. Любил свежий, соленый воздух — ночами особенно пьянящий. Такой же пьянящий, как и мысли о необычной девушке с совершенно обычным именем. Мари Омон. Пока что это было единственное, что он знал о светловолосой помощнице, но собирался в самом ближайшем будущем это исправить.
Скоро он будет знать о ней все.
— Я не издеваюсь, а просто констатирую факты и…
— Сможешь для меня кое-что сделать? — оборачиваясь, перебил его король.
— И почему мне уже заранее не нравится твоя просьба?
— Доран.
— Все, умолкаю, — примирительно сказал ле Крон и, приняв сосредоточенный вид, проговорил: — Я весь внимание.
— Мне нужно, чтобы кто-нибудь из твоих людей разузнал о помощнице по имени Мари Омон.
— Зачем?
— Пусть начнут с того рыбака, Ирнаса. Он живет в деревушке недалеко от города.
— Рассарх…
Последний взгляд, брошенный за стены города, в рокочущую тьму моря, и король оторвался от перил.
— Только не тяни. Жду от тебя отчет в самое ближайшее время.
— Рассарх, зачем тебе это? — Доран отставил бокал и выпрямился в кресле, пытаясь в полумраке рассмотреть выражение лица короля. Но оно, как обычно, оставалось бесстрастным. — Зачем тебе какая-то девчонка за месяц до свадьбы? Ладно, если уж так припекло, переспи с ней раз-другой, и пусть возвращается к жениху. Подари ей пару цацек — она будет вне себя от счастья.
— Мари не такая, — парировал правитель, сам не понимая, с чего так решил.
— А ты прямо знаешь, какая она!
Рассарху нечего было на это возразить. Сам ведь только что думал, что она для него — загадка, и, может статься, Мари как раз такая. А в словах друга есть смысл. Последнее, что ему сейчас нужно, — это забивать голову лишними глупостями. Может, и правда стоит уступить искушению, переспать с ней и успокоиться?
Что-то непохоже, чтобы она так уж любила своего рыбака, да и не выглядит она недотрогой. Так что… почему бы и нет? Девушка внакладе точно не останется.
— Сделай, что я тебе сказал. — Рассарх залпом выпил бокал с вином и вернулся в кабинет.
— Ты куда? — бросил ему вдогонку Доран.
— Хочу немного поплавать.
— Ночью? Рассарх!
— Можешь уже начинать расследование. — Его величество спешно вышел из кабинета, надеясь, что друг не увяжется за ним следом.
Словно уловив настроение своего правителя, ле Крон благоразумно остался на террасе. Рассарх был сильным магом, который мог за себя постоять и которого раздражало постоянное присутствие стражи. Доран решил отпустить его, понимая, что после напряженного дня королю необходим глоток свободы. Вдруг повезет и мозги прочистятся на свежем воздухе. Забудет о той зеленоглазой красотке и сосредоточится на других наводнивших дворец красотках, более изысканных и утонченных.
И у Сантора наконец появится новая королева.
Чтобы не привлекать внимание, Рассарх снова набросил на себя личину солдата и беспрепятственно покинул стены дворца. Ночные прогулки вдали от Анделиора были для него привычным делом, особенно на берегу моря, к которому его тянуло с раннего детства.
Оказавшись на пляже, его величество скинул мундир, стянул сапоги. Взялся за рубашку, когда заметил на песке темно-красное платье, так похожее на те, в которых сегодня носились по дворцу помощницы. Впереди белела брошенная женская сорочка, вот только ее обладательницы нигде видно не было.
Уловив тихий плеск, Рассарх подошел к берегу.
— Эй, здесь есть кто-нибудь? — Забравшись на камень, внимательно огляделся.
Повсюду, куда ни посмотри, только черный глянец моря, в котором отражались луна и звезды. И никаких купающихся помощниц. Да их здесь и быть не могло. Ночью стража никого из дворца не выпускает. За редким исключением, и помощницы герцогини Белонезсской уж точно исключением не были.
Но ведь платье же… Если допустить, что одной из девушек удалось ускользнуть незамеченной из Анделиора, хоть это и невозможно… Что, если в воде ей стало плохо?
Почувствовав, как на него накатывает тревога, Рассарх быстро стянул рубашку через голову. Потянулся к пуговицам на брюках и едва не оглох от воинственного крика:
— Стоять! Даже не вздумай это с себя снимать!

Яна Громова  

Ничего не имею против бесплатного стриптиза в исполнении красивого мужчины, но момент для демонстрации своих достоинств и полного отсутствия недостатков Рас выбрал явно неудачный. Каюсь, я ненадолго залипла, пока он стаскивал с себя рубашку и лунный свет играл на его литых мышцах. Наверное, в капельках воды этот торс будет смотреться вообще суперски, но, когда солдат взялся за пуговицы на брюках, перед глазами промелькнула яркая картина дальнейшего развития событий. Развитие, конечно, было интересным, но я только вчера распиналась перед этим самым мужчиной, что скоро выхожу замуж.
Поэтому никаких, Яна, событий между тобой и Расом!
Еще не хватало, чтобы тебя приняли за девушку легкого поведения. И вообще, нужно сосредоточиться на перстне и не отвлекаться на внешние раздражители-искусители-охмурители…
Тьфу ты! Лучше вообще на него не смотреть.
Зажмурившись, сообщила Расу в категоричной форме, что эта часть моря уже арендована. Мной. Прыгни он в воду — и сразу бы меня заметил. А попытайся я удрать на берег, пока он прыгал бы, то он заметил бы меня в чем мать родила. Я, конечно, не патологическая скромница, но светить голым задом как-то не хочется. К тому же я не помнила, где оставила платье, а носиться голышом по всему пляжу в поисках тряпок на глазах у малознакомого солдата…
Ой, мама!
— Мари, это ты?
Подумав, честно ответила:
— Не я. — И открыла глаза, чтобы возмущенно выпалить: — Ты продолжаешь раздеваться!
— Я хочу купаться, — просто заявили мне, избавляясь от штанов.
К счастью, под ними оказались кальсоны или что-то на них похожее. Что-то, что облегало узкие бедра Раса… ну и все остальное тоже облегало.
— А ты не мог бы купаться в другом месте? — Я прижалась к камню, осторожно из-за него выглядывая. Мокрый, шероховатый, он вызывал странное желание прижаться к чему-нибудь такому же твердому, но более гладкому, горячему.
Ой, Яна, Яна…
— И оставить тебя здесь одну? А если надумаешь утонуть?
— Из-за невест?
— Из-за невест? — недоуменно переспросил солдат, посылая штаны на песок следом за рубашкой.
О, а вон и платье!
— При общении с ними появляются только два желания: повеситься или утопиться. Но я пока держусь и говорю себе, что его величеству будет намного хуже: ему ведь с одной из них всю жизнь предстоит мучиться.
— И тебе от этого становится легче? — ухмыльнулся он.
— Немного.
Рас спрыгнул с камня, нырнул под воду, а потом несколькими сильными гребками преодолел разделявшее нас короткое расстояние, оказавшись со мной лицом к лицу.
Хорошо, что была ночь и в темной воде было не разглядеть наших (особенно временно моего) тел. Что не мешало слышать его дыхание, чувствовать его близость, отчего я была вынуждена бороться с искушением оказаться к нему еще ближе.
— Как ты умудрилась покинуть дворец? — скользя взглядом по моему лицу, спросил мужчина.
— Так ты хочешь купаться или меня допрашивать? — уплывая за камень, отбила я пас.
— Я вполне могу совместить приятное с полезным.
— И что же такого полезного ты нашел в задавании вопросов?
— Возможность узнать тебя получше, Мари. Познакомиться с тобой поближе.
Да куда уж ближе…

— Мы можем познакомиться и на берегу. Когда я оденусь.
— Зачем ты вообще в воду полезла? — последовал за мной неугомонный. — Ты ведь плавать не умеешь.
Русалочий хвост мне в рот! Я уже и забыла об этой своей брехне. И вот Рас так неудачно мне о ней напомнил.
— А разве ты видел меня плавающей? Я вот тут стою, держусь за камень. Отмокаю.
М-да, теряешь форму, Янка. Объяснение получилось хреноватенькое.
— Отмокаешь? — прижал меня к стенке, вернее, к камню солдат.
Справа тоже валун, и слева точно такой же. Все, загнали меня в ловушку.
— Ну да. У помощниц ведь нет, как у невест, купален, вот я и отмокаю в море. Мышцы, натруженные за день, расслабляю. К тому же соль полезна для кожи.
Зря сказала про кожу. Рас как-то сразу заинтересовался моими плечами. А может, тем, что ниже. Вдруг он, как мартовский кот, отлично видит в темноте. Просвечивает меня сейчас взглядом, как рентгеновскими лучами. По-хорошему его следовало оттолкнуть, но я боялась, что стоит мне только коснуться этого мужчины, как отталкивать его уже не захочется.
А у тебя ведь, Яна-Мари, жених! И зачем только врала про Ирнаса…
— И все-таки как тебе удалось уйти из Анделиора, Мари?
Хитро улыбнулась солдату и сказала:
— Не только тебе сложно отказать красивой девушке в просьбе.
И прежде чем Рас успел еще что-то спросить, поднырнула под его руку и поплыла к берегу.
— Это не ответ! — крикнул он мне вдогонку.
— А я не на допросе! — ответила в тон ему.
— И ты все-таки умеешь плавать. Значит, обманывала.
— Я научилась после того, как чуть не утонула.
Вернее, я сначала утонула, а потом уже научилась, но не будем заострять внимание на не важных деталях.
На мели я притормозила, окинула взглядом пляж, выискивая оставленную непонятно где сорочку. Вон одежда Раса, вон мое платье, а сорочка… Уф, далековато.
— Уже убегаешь? — весело спросил солдат.
— Отвернись, — оглянувшись, велела я.
— А если не отвернусь?
Честное слово, я его сейчас утоплю.
Сидеть на корточках возле берега, ожидая, пока этот солдафон невоспитанный куда-нибудь денется, — неблагодарное дело, так и поседеть можно. Или проторчать здесь до самого рассвета. А мне еще поспать, между прочим, надо, хотя бы пару часиков.
Снова оглянувшись на Раса, честно предупредила:
— Если не отвернешься, увидишь меня обнаженной, влюбишься без памяти и всю жизнь будешь мучиться.
— Потому что ты выйдешь замуж за своего рыбака? — не проникся моей угрозой солдат, наоборот, заулыбался еще шире.
Тоже мне весельчак.
— Именно.
Понимая, что, если продолжу медлить, буду чувствовать себя глупее прежнего, встала во весь рост и не спеша направилась к берегу, ощущая, как капли воды стекают по коже, как мелкая рыбешка щекочет мне стопы и пальцы увязают в мокром песке. У самой водяной кромки, где за мелкие камни цеплялись водоросли, я остановилась, не спеша отжала волосы, тряхнула ими, как в рекламе супердорогого шампуня. После чего мягко потянулась, замечая, как блики лунного света касаются моего нагого тела. Чуть обернувшись, увидела Раса, в данный момент успешно изображавшего оловянного солдатика. Довольная произведенным эффектом, пошла подбирать сорочку и одеваться.
Была у меня шальная мысль схватить его вещи и смыться, но потом решила, что враги во дворце мне ни к чему. А вот друзья всегда пригодятся.
Правда, кое-кто становиться моим другом явно не собирался. Ну разве что очень-очень близким, чего я в данный момент (да и ни в какие другие моменты в этом мире) не могла себе позволить.
Пока я одевалась и шнуровала платье, Рас плавал. Не хотела на него смотреть, но взгляд-предатель то и дело убегал к солдату. Он то нырял в черную как смола воду, то снова принимался плавать, словно профессиональный спортсмен на соревнованиях: быстро, резко, стремительно, излучая ауру силы и сногсшибательного мужского магнетизма. Сильный, загорелый, красивый… В общем, мечта, а не мужчина.
Когда я на него смотрела, мной овладевало странное ощущение: мы виделись всего два раза, а чувство такое, будто я его уже где-то встречала. Вроде бы совсем чужой человек, но чужим он мне не казался.
Бред какой-то. Бред, совершенно лишний в моей голове.
Если не верну Сердце океана и все не исправлю, плохо будет и Сельвее, и всей Машкиной семье, и мне.
Поэтому больше никаких заигрываний с Расом. Отныне, Яна, только работа. Бизнес, детка, и ничего больше.
— Чего такая насупленная? — выйдя на берег, спросил солдат.
Я отвернулась, чтобы не смотреть на мокрую версию Раса, которая была в разы сексуальней его сухого варианта.
— Мне пора возвращаться.
— Подожди, проведу.
Краем глаза заметила короткий всполох, развеявший тьму. А повернувшись к солдату, увидела, что он уже абсолютно сухой: и кальсоны, и волосы в одно мгновение просушила магия.
— Патрульный с магическим даром, — протянула я, борясь с желанием присвистнуть.
— Как видишь, Мари, не только ты умеешь преподносить сюрпризы.
— Ты ведь непростой солдат. — Больше я не стала отворачиваться, хотя смотреть на одевающегося Раса — то еще испытание.
— С чего ты так решила?
— То, как ты себя вел в доме госпожи устроительницы, как разговаривал с тем мужчиной в красном мундире, хотя, судя по униформе, он выше тебя по званию… Теперь вот еще и магия, которой в Санторе владеет далеко не каждый. Уж точно не простые патрульные. — Я сощурила глаза и внимательно посмотрела на мужчину, натягивавшего на себя слегка помявшуюся рубашку. — Так кто ты такой, Рас?
— Простой солдат, несмотря на твои подозрения, Мари, — ответили мне все в той же беззаботной манере. — Из дворянского, но давно обедневшего рода. Когда-нибудь я стану капитаном, ну а пока к вашим услугам скромный патрульный, неали Омон. — Он изобразил шутовской поклон и, подхватив мундир, перекинул его через плечо. — Ну что, пойдем? Кое-кому не помешало бы поспать. Завтра из-за всей этой суматохи с балом тебя ждет насыщенный день.
Надеюсь, получится выкроить время и для дела.
— Не напоминай. — Я улыбнулась Расу, и мы не спеша побрели к высоким стенам дворца, над которыми сомкнулся сине-серебряный купол неба.
Болтать с этим мужчиной о всякой ерунде оказалось очень даже приятно. Мы смеялись, шутили и наслаждались обществом друг друга. Беспрепятственно миновали ворота Анделиора, прогулялись по парку, который я украдкой рассматривала, дивясь его красоте. Днем здесь, наверное, вообще потрясающе: столько диковинных растений, столько красок. Но и ночью гулять по нему мне понравилось. Наверное, все дело в компании.
— А знаешь, Рас… — Я замялась, понимая, что сейчас буду чувствовать себя еще более неловко. Но делать нечего. Как бы мне ни приятно было общество солдата, нам с ним пора прощаться. — Есть у меня хобби — я пишу стихи. Хочешь, расскажу один?
— Уже заинтригован, — шагнув ко мне почти вплотную, с улыбкой сказал мужчина. — Тебе говорили, Мари, что ты очень необычная девушка?
— Было такое. Так вот… — Я заглянула ему в глаза и прошептала, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается:

Возвращаю сердце, ухожу из мыслей.
Больше не люби меня, мой любимый… Рас.

Опустила голову, отвела взгляд, понимая, что пора линять.
— А дальше? — послышался низкий, хриплый шепот, от которого мурашки побежали по коже, концентрируясь внизу живота и обволакивая тело приятной истомой.
М-да. Может, и себе стих прочитать?
Рас потянулся к моей руке, переплетая наши пальцы:
— Мари…
И в моей голове как будто взорвались предупреждающие петарды.
— А дальше еще не придумала! — выпалила на одном дыхании и, не оглядываясь, рванула на кухню.
Хоть очень хотелось оглянуться, забрать свои слова обратно, ведь больше он в мою сторону даже не посмотрит. Кто я такая? Простая служанка! Но я понимала, что поступила правильно и теперь могу со спокойной душой сосредоточиться на Сердце океана.
Так было надо, Яна! Вот только меня это «надо» почему-то не радовало.

Некто очень загадочный  

Мужчина остановился, прислушиваясь. Тихий женский плач, доносившийся из глубин подземелья, прозвучал для него сладкой музыкой. Небывалая удача! Ему попалась трусливая мара со слабым магическим даром. Такая долго не продержится, сломается мгновенно и за себя постоять не сумеет. Непременно поведает ему кое-что интересное.
И полезное.
Сжимая в одной руке зажженный факел, другой держась за бугристую стену, изъеденную временем и трещинами, он осторожно спускался по полуразрушенным ступеням. Уединенное, забытое людьми и Всеведущим место. И даже краки, прислужники злого бога, сюда не стали бы наведываться. Что им здесь делать, в этом старом замке на вершине холма? Некогда неприступной крепости, от которой теперь остались одни руины и которая стала для него прибежищем. Тихой гаванью, где он создавал постепенно, фрагмент за фрагментом, мозаику своего великого будущего.
Спустившись по лестнице, мужчина зашагал уже увереннее, торопясь повидаться с пленницей. Пламя, разгонявшее по углам густую тьму и крыс — извечных обитателей подземелья, освещало бугристую кладку у него под ногами, седые полотна паутины, протянувшиеся от потолка к стенам, застывшие в нелепых позах скелеты — прежние узники этого места.
— Море… оно так далеко… Я хочу домой, — шептала, давясь слезами, мара.
Глупышка. Так легко попалась ему на крючок. Обычно такие молоденькие мары, как эта, не отваживались подниматься на поверхность. Но эту удалось выманить. Призвать с помощью чар, задурманить ей разум видом блестящих украшений (эти твари немногим отличаются от людей: теряют голову от вида золота и драгоценностей), опутать сетью и притащить сюда. Прошло три дня, за которые хвостатая успела ослабнуть вдали от родной стихии, ее истерзал страх, измучила жажда.
Такая сдастся сразу же, даже не станет сражаться.
Несмотря на то что двигался он почти бесшумно, мара уловила его осторожные шаги. А может, разглядела отблески пламени, скользившие по стенам, и сразу притихла. Было лишь слышно, как она пытается задушить в себе горькие всхлипы, но они все равно прорывались в зловещую тишину подземелья.
Завернув за угол, мужчина сделал еще несколько шагов и остановился перед прикованной к стене морской красавицей. Впрочем, сейчас она уже была далеко не столь ослепительно прекрасна, как в день, когда он ее поймал. Лицо бледное, осунувшееся, глаза покраснели и припухли, белые губы мелко дрожат — того и гляди снова разревется. Тонкие запястья скованы широкими браслетами зачарованных кандалов, а некогда роскошные иссиня-черные волосы превратились в спутавшиеся тусклые пряди, едва прикрывавшие маленькую округлую грудь мары. Единственное, что было достойно в ней внимания, — это хвост. В бликах пламени золотистая чешуя переливалась, играя всеми цветами радуги.
Но он сюда пришел не за тем, чтобы любоваться ее плавником. Ему нужны были ответы.
— Что тебе от меня нужно?! — истерично всхлипнула морская дева.
— Умница. — Мужчина опустился перед ней на корточки. — Ты задаешь правильные вопросы, девочка.
Легко коснулся острого подбородка, но мара дернула головой, пытаясь сбросить его пальцы.
Мужчина негромко цокнул:
— А вот если будешь показывать характер, ни к чему хорошему это не приведет, и мы с тобой так и не подружимся.
— Чего ты хочешь?! — прошипела мара, с ненавистью глядя на своего похитителя. — Отпусти меня… Прошу! Я ведь не сделала тебе ничего плохого. Никому из земных!
— Знаю-знаю, ты была хорошей девочкой, — мужчина усмехнулся, — и я, так уж и быть, тебя отпущу. Если ты мне кое-что расскажешь.
— Что же? — всхлипнув, прошептала морская красавица.
— О Сердце океана. Так ведь вы его называете — перстень, хранящий в себе небывалую силу. Силу, которая сейчас спит. Мне нужно знать, как ее разбудить.
Глаза девушки расширились от ужаса. Она вжалась в холодную стену, словно пыталась оказаться как можно дальше от своего мучителя.
— Ты даже не представляешь, земной, о чем посмел мечтать! Забудь о нем. Тебе никогда не заполучить артефакт!
Мужчина раздраженно скривился:
— Я не спрашиваю тебя, как мне его заполучить. Я спрашиваю: как его активировать? Отвечай!
Мара криво усмехнулась:
— Никто, кроме владыки морского, не знает, как пробудить магию в Сердце океана. Можешь спросить у него. Если отважишься. Невору будет интересно пообщаться с кормом для фраггов.
Подавив в себе желание придушить мерзавку сию же минуту, мужчина поднялся.
— Жаль. Значит, мы с тобой не подружимся. Я надеялся, ты окажешься полезной, но раз уж ты бесполезна… Оставлю тебя здесь умирать долгой мучительной смертью, которая растянется на годы. Только представь: долгие годы вдали от моря.
Мара судорожно вздохнула. Мужчина развернулся, собираясь уйти, даже сделал несколько решительных шагов прочь, когда услышал ее дрожащий от ужаса голос:
— Постой! Есть еще кое-кто, кто точно должен знать о Сердце океана. Средняя дочь сейна, нашего правителя. Альда Марэя. Она невеста морского владыки, это ей он подарил Сердце.
А вот это уже интереснее… Он ведь не самоубийца, чтобы связываться с морским царем. А вот с какой-то там принцесской, идиоткой вроде этой — другое дело.
— Теперь ты отпустишь меня? — В тихом голосе мары зазвучала надежда, смешанная с отчаянием. — Пожалуйста… Я больше ничего не знаю!
Мужчина обернулся, чтобы подарить ей короткую насмешливую улыбку:
— Не сейчас, малышка, ты мне еще пригодишься. Пока что ты нужна мне, поэтому, увы, в ближайшее время я не смогу тебя отпустить. Потом, возможно… А сейчас извини, меня ждут дела.
И одно из самых первых — разыскать эту альду Марэю. Конечно, охотиться в Красном море на одну конкретную мару — это как искать иголку в стоге сена. Но ничего, если понадобится, он отыщет даже крошечную песчинку в Сайрасской пустыне.
Сделает все, чтобы заполучить Сердце океана, и тогда в Санторе наступит другой порядок. Скоро все будет иначе.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ,
в которой меня преследуют галлюцинации,
а я гоняюсь за его величеством Рассархом

Яна Громова  

Никогда не служила в армии и не думала, что когда-нибудь придется, но, проснувшись на следующее утро, поняла, что вот она — самая настоящая армейская муштра. Нас разбудили ни свет ни заря, когда я так сладко спала, и, даже не дав толком собраться, погнали, словно на плац, на первый этаж. Запихнули, как сельдей в бочку, в крохотный предбанник, велели по-быстрому снимать одежду и бегом купаться.
Руководила процессом помывки краснощекая дородная девица. Полагаю, что герцогиня Белонезсская в этот час все еще нежилась на своих шелковых простынях, потому что на горизонте она не просматривалась.
В банные помещения я входила, стыдливо прижимая к груди руки. Это вам не по спа в сексуальном бикини с коктейлем в руках дефилировать, наслаждаясь приятной расслабляющей атмосферой центра. Стоило лишь переступить порог парной, как в нос ударил резкий запах мыла и глаза заслезились от удушливого пара, из-за которого мало что было видно.
— Скорее! — прикрикнули на нас. — А то останетесь без завтрака.
Мылись здесь в глубоких чанах, расположенных по углам просторного зала. Не знаю, откуда шел пар, но лично я из-за него шла почти на ощупь. С трудом добралась до своего таза и с еще большими усилиями в него забралась, сразу почувствовав себя сваренным на скорую руку раком.
Не успела даже выдохнуть, как на меня опрокинули ведро горячей воды. И пока я решала дилемму: вопить или не вопить, мне в руки сунули огромный кусок мыла, благоухавший щелочью, после чего посоветовали не стоять столбом, а хорошенько себя намылить. Шампуни обслуживающему персоналу тоже не полагались, уже не говорю про кремы для тела, а потому пришлось довольствоваться «ароматнейшим» мылом и гадать, сумею ли я вообще после этого волосы расчесать.
Нет, все-таки надо было в невесты податься. Там и купальни, и хаммамы, и услужливые массажистки.
На мысли о массажистках я запнулась, потому что как раз в тот момент на меня опрокинули ведро с горячей водой, а за ним еще и еще. После чего облили ледяной (как еще не шандарахнули по голове куском льда — удивительно) и велели выметаться из чана, чтобы и другие могли поучаствовать в помывочном ритуале.
Вытиралась я словно в трансе и выходила из предбанника как сомнамбула. Теперь что, каждое утро терпеть это издевательство? Лучше буду ходить грязной. Или в море купаться. С Расом.
Запретив себе вспоминать о всяких Расах, которые обо мне уже наверняка и думать забыли, ускорила шаг. Северине, в отличие от меня, процесс купания понравился. Девушка чувствовала себя бодрой как никогда, выспавшейся, отдохнувшей и все повторяла, чтобы я скорее ноги переставляла, ведь нам еще собираться на завтрак.
Сегодня был день зеленых платьев.
Расчесав и высушив волосы на балконе (благо теплый летний ветер помог справиться с этой непростой задачей), быстро заплела их в косу, надела чепец и помчалась в столовую. К счастью, явилась вовремя, за пару секунд до появления Лайры. Устроительница отбора выглядела блестяще и благоухала дорогими духами, в то время как я пахла как стираная-перестираная наволочка.
Хлопнув в ладоши, чтобы привлечь наше внимание, герцогиня сказала:
— Сегодня и для невест, и для нас с вами очень волнительный день. Придется хорошо потрудиться, чтобы его величеству понравился обед с неали и не было с его стороны никаких нареканий. А уж вечер и вовсе должен пройти по высшему разряду! Первый бал во дворце для наших дорогих невест очень важен.
Из слов устроительницы я поняла, что за обедом Рыжик неофициально познакомится с претендентками на его руку, сердце и прочие части тела. На балу же каждую невесту представят высшему свету Сантора, будут выпивка, развлечения, танцы-вальсы, а главное — творческое задание для каждой конкурсантки.
Девушки должны будут рассказать о себе коротко и вместе с тем так, чтобы их выступление запомнилось. Запало королю в душу, сразило его наповал. Нам же вменялось помогать невестам в этом непростом сражении.
Мне пришлось взять шефство над блонди и Розой. Видимо, Лайра посчитала, раз я вчера с ними успешно справилась, значит, мне с ними и дальше нянчиться, ведь мы в ответе за тех, кого приручили.
Благо с Розой проблем не возникло. Она заявила, что у нее голос, как у оперной дивы, вот она о себе и споет. Песню, которую заранее выучила. Не невеста — золото.
С Болонкой все оказалось намного сложнее. Ренальдина (я все-таки запомнила ее имя) пожелала устроить целое светопреставление с использованием каких-то там огненных иллюзий, заявив, чтобы я сейчас же нарыла ей мага, иначе она на меня нажалуется и вообще выступать не станет.
Вроде бы здоровая девица, а ведет себя как дитя малое.
Мысленно выругавшись и сказав, что узнаю у госпожи устроительницы, что можно сделать, я понеслась к Лайре.
— Мне сейчас некогда, Мари, — отмахнулась от меня ее светлость. Так как невест было двадцать шесть, а помощниц всего двенадцать, Белонезсской пришлось взять двух на себя. Видимо, те тоже решили устроить что-то эпатажное, потому что настроение у герцогини было уже не столь радужное, как за завтраком. — Я вообще не уверена, что подобные представления допустимы в тронном зале. Все-таки огонь в помещении, полном людей… Лучше разыщи его величество и узнай, нравится ли ему идея неали Ренальдины.
— Мм… а где мне его искать? — Меня бросило в жар.
Это ж через сколько стражи придется пробираться. Да и вообще, мне лучше лишний раз Рассарху на глаза не показываться.
— Начни с библиотеки. Кто-то из прислуги говорил, что его величество туда с утра собирался. Или узнай у кого-нибудь, где он, — махнула рукой ее светлость, словно отгоняла от себя назойливую муху.
Стоило услышать волшебное слово «библиотека», как я сразу приободрилась. Вот отличный повод ее отыскать и в ней побывать, пусть даже там будет его величество Рассарх. А если его там не окажется, но окажусь я — вообще будет замечательно.
Преисполненная энтузиазма, я отправилась на поиски монарха. Так как дворец был огромным, приходилось спрашивать у пробегавших мимо лакеев, где находится библиотека, и все как один охотно отвечали, в каком направлении мне следует двигаться дальше. Последний пробегавший даже порывался меня проводить, при этом осматривая таким взглядом, словно я была единственной девушкой на всем белом свете. Пришлось и ему прочитать стишок, а потом помянуть незлым тихим словом Машку за переизбыток очарования.
— Может, потому, Манюнь, Невор на тебя и клюнул? — идя по широкой светлой галерее, что вела в библиотеку, рассуждала я. — Предпочел тебя Сельвее и всем остальным подводным красавицам.
Гулять по дворцу, к слову, было приятно. Впечатление такое, словно в музей попала. Какой-нибудь там Версаль или Лувр. Всюду мрамор, картины в золоченых рамах, статуи и бюсты. Думая о всякой ерунде (чтобы не думать о грядущей встрече с Рассархом и не накручивать себя еще больше), я сделала еще один шаг, за ним другой, а потом, резко притормозив, дала задний ход. Моргнула пару раз, снова раздумывая, кричать или не кричать. Возле доспеха, поблескивавшего в косых лучах солнца, прислонившись к нему острым плечиком и скрестив на груди руки, стояло… мое отражение. Средняя дочь сейна, чье место я сейчас занимала.
— Марэя? — пораженно выдохнула я и потерла глаза.
Галлюцинация встрепенулась, словно очнулась ото сна:
— Ты меня видишь?
— Лучше б не видела…
Я даже ущипнула себя на всякий случай. Вдруг утро еще не наступило и все это мне просто снится? Хорошо бы. Потому что сейчас, Яна, не самое удачное время для умопомешательства.
Глаза у глюка расширились, став похожими на два сине-зеленых блюдца.
— Ты так на меня похожа… Кто ты?!
Если меня застанут за разговорами с доспехами, наверняка решат, что помощница герцогини Белонезсской с приветом. Опасливо оглянулась и, не обнаружив на горизонте ни души, тихо ответила:
— Вообще-то я — это ты.
— С ногами… — растерянно пробормотала русалка.
Кажется, она (или ее галлюцинация) еще не поняла, куда попала.
— Как и ты, — заметила я, глядя на Мари номер два, обряженную в легкое светлое платье с кружевами.
— Не может быть… — Она опустила взгляд на свою пышную юбку, а потом восторженно воскликнула: — Я могу ходить! У меня есть ноги! Смотри!!!
И она закружилась по галерее так быстро, что у меня голова тоже начала кружиться. По-видимому, из солидарности с русалкой.
— Я могу танцевать! Могу бегать! — Она бросилась ко мне, счастливо улыбаясь. Распахнула руки, словно собиралась задушить в объятиях. Не подбежала — подлетела и… прошла сквозь мое-свое тело. — Что… Что за ерунда?!
Марэя вернулась обратно, и я снова почувствовала, как изнутри поднимается волна жара. Стоило галлюцинации (или все-таки призраку?) меня коснуться, как у меня как будто поднималась температура.
— Что здесь происходит?! — испуганно воскликнула мара.
— Самой бы хотелось знать, — ответила я и в свою очередь поинтересовалась: — Скажи, что ты помнишь?
Глюкопривидение задумалось:
— Я помню помолвку с Невором. Помню праздник и то, как мне было плохо. Ведь я совсем-совсем его не люблю. И замуж за него не хочу!
Не знаю, умеют ли призраки плакать, но конкретно это привидение умело. Глаза у Марэи заблестели, и одинокая слезинка сползла по бледной щеке.
— Помню, как сбежала с праздника с его окаянным подарком, сразу после того, как ему пришлось срочно покинуть Лайсонию. Я плыла, не понимая, куда плыву, что буду делать дальше, и с ужасом представляла себя замужем за этим… этим кошмаром! Кажется, кто-то отправился за мной следом. — Мари выглядела растерянной. — Может, Сельвея? Вроде бы я слышала ее голос. Или… Нет, не знаю. Не помню! — Она заломила руки. — Помню только, что чего-то сильно испугалась и что мне было очень больно.
Русалка замолчала, с грустью оглядываясь по сторонам, наконец начиная осознавать, кем она теперь стала.
— А дальше? Что было дальше? — взволнованно поторопила ее я.
Мари развела руками:
— А ничего не было. Или я просто не помню. Я как будто уснула, а потом почудилось, что меня кто-то зовет. И вот я здесь. С тобой… Так кто ты такая? — Она пытливо вгляделась в мое лицо. — И почему так на меня похожа?
Я снова бросила по сторонам осторожный взгляд. Понизив голос до шепота, призналась:
— Если коротко, то со мной произошло то же самое, что и с тобой. Один человек…
Хотя какое там человек — самое настоящее животное.
— …сделал мне очень больно, и я умерла. Вот только вместо того, чтобы упокоиться на веки вечные, перенеслась в ваш мир и в твое тело.
— М-да, — глубокомысленно выдала Марэя, а потом, нахмурившись, произнесла: — И все равно непонятно: если меня убили, почему я не отправилась в Вечный океан, к маме и к другим марам, уплывшим навсегда?
— Наверное, по той же самой причине, по которой я не отчалила на небеса. — А на другое место жительства после смерти я категорически не согласна. — Осталось только выяснить, что же это за причина такая. Говоришь, ты слышала голос Сельвеи?
— Вроде бы, — неуверенно пробормотала моя призрачная копия.
Я нахмурилась. Старшенькой ведь кровь из носу нужен был перстень. Даже не так! Ей нужно, чтобы Мари вышла замуж за Невора и смогла воспользоваться артефактом. Что, если сестры поссорились? Да хотя бы из-за нежелания средней превращаться в замужнюю даму. Что, если во время ссоры произошло что-то плохое, в результате чего Мари и стала привидением? Хотя, если бы Сельвея знала, что младшая сестра умерла, разговаривала бы со мной совсем по-другому.
В общем, какая-то ерунда.
— И почему ты перенеслась сюда, к нам, а я так и осталась бестелесной? — размышляла вслух мара.
Погрузившись в беспокойные мысли, я даже не заметила, как мы двинулись вперед и подошли к высоким светлым дверям, аркой смыкавшимся под сводами зала. Библиотека. Мари так увлеклась задаванием вопросов и поисками на них ответов, что даже не подумала остановиться. Беспрепятственно прошла сквозь двери, и я, вспомнив о короле, бросилась за ней следом.
Вдруг не только я могу ее видеть!
— Мари! Подожди! — прошипела, просачиваясь в щель между створками.
Просочилась, огляделась и ойкнула, напоровшись на сосредоточенный взгляд холодных голубых глаз. В нескольких шагах от меня стоял его величество Рассарх.
— Ваше рыжество, — в волнении поприветствовала я монарха, приседая в реверансе, а потом мысленно обрушила на себя огромный черный рояль. Роялю в библиотеке взяться было неоткуда, а зря: уж лучше быть пришибленной музыкальным инструментом, чем внимательным, пронизывающим до самых косточек взглядом короля. — Я хотела сказать величество, — поправилась с перепугу.
Не знаю, как это самое величество отреагировало на нестандартное к нему обращение, я в тот момент на него не смотрела — продолжала разглядывать аккуратные бруски паркета теплого медового цвета и в ближайшее время собиралась заниматься исключительно этим наиувлекательнейшим занятием.
Только бы не встречаться с Рассархом взглядом.
— И часто вы разговариваете сама с собой, Мари? — неожиданно поинтересовался он.
— Вы знаете мое имя? — Я настолько удивилась, что все-таки посмотрела ему в глаза.
Зря. Появилось ощущение, что платье на мне истлело от жара его внимания, ну или стало прозрачным. Жаль, прозрачной не стала вся я. Даже немного позавидовала Машке. Вон она расхаживает себе преспокойно за спиной у Рассарха, знакомится с интерьером, а он и не догадывается о ее присутствии.
— Я знаю имена всех, кто живет в этом дворце.
— И даже моей соседки?
Вот зачем ты, Яна, пытаешься подловить его величество на вранье?
Рассарх неожиданно улыбнулся:
— Ее, признаться, еще не запомнил. Но вас, Мари, сложно не запомнить.
Это сейчас что такое было? Комплимент, заигрывания? Я все еще его опасалась. Опасалась, что он вспомнит, кто я такая, и прикажет страже схватить ведьму-мару.
— Возвращаясь к теме ваших разговоров с самой собой. — Его величество шагнул ближе, отчего температура в помещении резко повысилась. Градусов так на сорок.
Я всегда спокойно относилась к вниманию мужчин и если уж отдавала кому-нибудь предпочтение, то на других даже не смотрела. Здесь же со мной творилась какая-то чертовщина. В присутствии Раса у меня учащалось сердцебиение, становилось жарко, а рядом с королем это самое биение сердца отдавалось во всем моем теле волнующей дрожью и внутри начинался самый настоящий процесс плавления.
Возможно, все дело в том, что эта оболочка принадлежала юной маре (или сколько там годков натикало Машке), и это именно она так остро реагирует на короля и солдата. Потому что я любвеобильной никогда себя не считала и пускать слюни по каждому второму мужику в Аскании не собираюсь.
Так что соберись, Яна, и отвечай на вопрос монарха.
— Это я от волнения. Мне сказали, что вы в библиотеке, но отвлекать ваше величество от важных дел было немного боязно, вот я и разговаривала сама с собой. Такой у меня способ самоуспокоения.
— Вы меня искали? — Теперь настал черед Рассарха удивляться.
Я кивнула:
— Одна из невест, неали Ренальдина, пожелала устроить огненное представление этим вечером. Мы с герцогиней беспокоимся о безопасности приглашенных, вот и решили узнать мнение вашего величества.
Если мнение будет негативным, придется терпеть истерику белобрысой. Но лучше уж это, чем в свой первый рабочий день к чертям собачьим спалить весь дворец.
— Пришлю к неали мага, и они вместе решат, какие из ее идей можно воплотить в тронном зале, — неожиданно легко согласился Рассарх.
Не успела я облегченно выдохнуть, как он приблизился ко мне вплотную, заставив почувствовать себя беззащитным зайчиком, замершим перед серым (ладно, рыжим) волком. Явно голодным.
— Надеюсь, вы, Мари, хорошо устроились?
— Чудесно.
— Никаких пожеланий? Возможно, вам чего-то во дворце не хватает?
Я нервно облизала губы, на которых в данный момент сфокусировался взгляд правителя. Здравого ума мне не хватает. А еще стойкости и силы воли. Потому что его губы так и манили. Хотелось прикоснуться к ним, почувствовать вкус его поцелуя, его власть надо мной, его силу…
Кто-нибудь, пожалуйста, опрокиньте на меня таз с холодной водой!
— Мыла, — снова ляпнула я какую-то ерунду, но, по крайней мере, это помогло немного отвлечься.
— Мыла? — переспросил правитель.
— Вернее, мыло-то есть, но после него на коже остается очень резкий запах. Я весь день его на себе ощущаю, и он отвлекает. От работы.
— По-моему, вы чудесно пахнете, — заявили мне, продолжая скользить по моему лицу взглядом, от которого кровь внутри вскипала подобно лаве. — Но я распоряжусь, чтобы помощницам герцогини выписали другое мыло.
— Спасибо. — Я потупилась.
Наверное, со стороны выглядела смущенной. На самом же деле я из последних сил боролась с искушением схватить его величество за отвороты его шикарного мундира и впиться в его губы.
Паркет, Яна, смотри на паркет.
— Что-нибудь еще?
Интересно, он всегда такой душка или просто встал с удачной ноги?
— Чепец, — решила я еще немного понаглеть. — В нем жарко.
На самом деле жарко не было, но ощущение, что выгляжу в нем крайне глупо, продолжало меня преследовать.
— Посмотрим, что с этим можно сделать, — прозвучал низкий, глубокий голос Рассарха с такими волнующими хриплыми нотками, что я поняла: никакие паркеты мне не помогут.
И не уберегут от угрозы поцелуя с его величеством.
Подняла на короля глаза, почувствовала, как широкая мужская ладонь скользнула мне на талию, властно притягивая, отчего волна жара прокатилась от макушки до кончиков пальцев. Кажется, я сама потянулась к его губам и… И в тот самый момент в глубине библиотеки раздался какой-то грохот.
Не знаю, Марэя ли это осваивалась в своем новом эфемерном состоянии или просто так легли карты, но этот звук стал тем самым спасительным тазом, что привел нас в чувство.
— Что бы это могло быть? — пробормотал его величество, нахмурившись. — Пойду посмотрю.
— А я к неали Ренальдине схожу, успокою ее и обрадую. — Позабыв о реверансах, я развернулась и вылетела из библиотеки, краем глаза заметив последовавшую за мной Марэю.

Рассарх Санторский  

— Идиот, — сквозь зубы выругался король, разрываясь между желанием нагнать помощницу и желанием приковать себя магическими цепями к первому попавшемуся стеллажу.
То, что позволено простому солдату — заигрывания с хорошенькой служанкой, — недопустимо для монарха. А он, вместо того чтобы ответить на вопросы Мари и сразу ее отпустить, полез целоваться.
Ну сколько ему, в самом деле? Пятнадцать? Разве так сложно было сдержаться?!
— Идиот, — в сердцах повторил его величество, вынужденно признавая, что сдерживаться рядом с неали Омон с каждым днем (да что там днем — с каждым часом!) становилось все труднее.
Миновав несколько стеллажей, поднимавшихся до самого свода — имитации звездного неба, Рассарх остановился. Заметил на полу раскрытую книгу и, наклонившись, поднял ее.
Тяжелый старинный фолиант. Как же вовремя (или не вовремя?) он упал.
Эта была та самая книга, на которую он потратил все минувшее утро. Искал информацию о морских реликвиях, но пока никаких упоминаний о перстне, хотя бы смутно похожем на тот, что отнял у мары, обнаружить не удалось. Кажется, ее звали Яной… Все-таки Нахрефат прав: странное имя для морской обитательницы.
Ее образ продолжал блекнуть, вон уже и имя почти забылось. Рассарх предпочел бы и вовсе больше никогда не вспоминать о бессердечной ведьме, из-за которой едва не погибла вся его команда, но дарить будущей королеве неизученную реликвию он точно не собирался.
Перстень ведь не простая безделушка. В нем ощущалась сила, которая одновременно и пугала, и манила. Верховный маг и глава магической гильдии Нахрефат уговаривал отдать трофей на сохранение магам до свадьбы, но Рассарх решил, что перстень останется в Анделиоре. Почему-то так ему было спокойнее.
— Что вообще с тобой происходит? — снова упрекнул себя правитель. — Мечтаешь забыть о маре, возможно загубившей не одну душу, и вместе с тем не желаешь расставаться с вещью, которая ей принадлежала. Собираешься жениться, но вместо того, чтобы присматриваться к невестам, ищешь встреч с простой служанкой!
Колдуньей — не иначе, которая свела его с ума своими чарами.
Рассарх понимал, что это не так: он был защищен от любовной магии, ведь на отборах случалось всякое, поэтому пришлось заранее подстраховаться. Мари не колдунья, просто она его зацепила. Зацепила настолько, что только что он чуть не затащил ее за ближайший стеллаж, чтобы…
Ему даже не пришлось заканчивать эту мысль, воображение и без того разыгралось не на шутку: уже вовсю рисовало чувственные картины с участием белокурой нимфы.
А чепец и правда дурацкий. Прятать такие волосы — преступление. Прошлой ночью он любовался ими и ее нагим телом, из последних сил сражаясь с искушением нагнать девушку, повалить ее на песок и приступить к более детальному знакомству с девичьими прелестями. Интересно, насколько бы хватило ее сопротивления?
— Обед с невестами. Ты должен думать об обеде с невестами, — постарался вернуть себя Рассарх в нужное русло, но тщетно. Поставив книгу на место, уверенным шагом направился к выходу из библиотеки.
Его величество пришел к выводу, что уступить искушению все-таки придется, иначе он не сможет сосредоточиться на отборе, а для Сантора важно получить достойную королеву. И чем скорее он ему уступит, тем лучше. Да вот хотя бы сегодняшней ночью.
Оставалось только придумать, как выманить Мари из комнаты.
Почувствовав азарт хищника, преследующего желанную добычу, Рассарх с довольной улыбкой заключил:
— Сезон охоты на прекрасных помощниц можно считать открытым. Почему бы не поохотиться в последний раз? Я ведь пока еще не женат!

Яна Громова  

Из библиотеки я бежала как угорелая. Не потому, что так спешила к Ренальдине — плевать на ее капризы! — я спасалась бегством от его величества. Вот ведь какой прыткий. Видит меня второй (ладно, третий) раз в жизни, а уже лезет с поцелуями. Я к нему, правда, тоже немножечко полезла, но то все мелочи, на которые не стоит обращать внимания.
— Марэя, ты здесь? — Остановилась, чтобы перевести дух, и бросила взгляд по сторонам.
— А где мне еще быть? — скорбно возвестило привидение, выныривая из портрета дамы с бюстом черт знает какого размера. Наверное, какая-нибудь дальняя родственница правителя.
Так как в зале, явно музыкальной, если судить по пылившемуся в углу роялю и количеству расставленных вдоль стен стульев да пуфов, не было ни души, я решила продолжить расспросы. Болонка подождет. О чем ей тревожиться? У нее на носу всего лишь какой-то творческий вечер, а у меня тут страдающее привидение, которое нужно в срочном порядке успокоить и настроить на командную работу.
— Эй, выше нос. У меня есть план, при успешном выполнении которого мы обе останемся в выигрыше. Ты вернешь себе свое тело, я — свое, и заживем все долго и счастливо.
Все, кроме моего дражайшего козломужа.
— План? — шмыгнула носом мара и посмотрела на меня большими доверчивыми глазами.
Видимо, потому и вляпалась в какую-то передрягу. Сразу видно, добрая, наивная девочка. И Ирнаса спасла, и замуж за морского царя без любви выйти согласилась. Чем больше думала обо всем, что приключилось с Марэей, тем больше подозрений вызывала у меня Сельвея. Та показалась мне особой решительной и предприимчивой, видно, что из младшей сестры веревки вила.
— Лучше давай обо всем по порядку, — сказала я и поинтересовалась: — Чтобы в дальнейшем ничто не отрывало нас с тобой от задания, научи, как мне не привлекать внимание мужчин. Видела, что его величество только что творил?
— Краси-и-ивый, — мечтательно протянул призрак, закатывая глаза.
Я щелкнула перед эфемерным личиком мары пальцами.
— Мари, не отвлекайся. Я тут уже от отчаяния столько стихов направо и налево перечитала и даже чепчиком вот замаскировалась — не помогает.
Русалка призадумалась.
— Вообще-то достаточно одной силы мысли: стоит лишь пожелать, и мужчина на тебя больше никогда не посмотрит. Ни песни, ни стихи тут не нужны.
— Значит, сейчас ка-а-ак пожелаю… — Я даже глаза прикрыла, концентрируясь, рисуя в мыслях образ Рассарха. Действительно красивый. Но лучше мне от этого страшно красивого держаться подальше.
— Но! — перебила меня Маша, отвлекая от мысленного рисования. — Если в земном есть хоть капля искреннего чувства, одного твоего желания будет недостаточно. Потребуется более действенное средство.
— Да какие там в короле искренние чувства, — беспечно отмахнулась я. — Мы с ним толком и не знакомы, так что…
Горячо пожелав, чтобы его величество забыл о моем существовании, я открыла глаза и обратилась к маре:
— С этим разобрались. Теперь давай дальше, только не здесь.
Заслышав в соседнем зале чьи-то шаги, я двинулась по пустынной анфиладе. Заскочила к блондинке, сказав, что скоро к ней явится маг. На всякий случай заглянула и ко второй своей подопечной — Розе. Убедившись, что та продолжает тренировать гланды, побежала к себе. К счастью, Северины в комнате не оказалось и я смогла спокойно поделиться своей историей с Машей.
— Значит, Сердце океана теперь принадлежит земному, — задумчиво протянула призрачная русалка.
— Так вышло, — развела руками я. — Я ведь не знала, что это украшение такое особенное. К тому же Рассарх отнял у меня его силой. Якобы чтобы подарить этот трофей своей будущей королеве. По крайней мере, об этом вскользь упоминал на корабле Нахрефак. Верховный маг, — пояснила я, заметив недоуменный Машин взгляд.
— И ты хочешь его украсть? — уточнило привидение.
— А разве у меня есть выбор? Мне нужно вернуть перстень твоей семье, а потом загадать желание. Как оно, кстати, загадывается?
— Только после свадьбы, — печально сообщила мара. — Одному Невору ведомо, как пробудить магию в Сердце океана.
Как я в общем-то и предполагала.
— И что, это может быть какое угодно желание?
— Почти, — кивнула она. — Но только одно. После чего перстень вернется к владыке.
— Что значит почти?
— Ну, артефакт ни за что не причинит вред правителю или его близким. Так что, если бы я пожелала, допустим, убить Невора или свергнуть его с трона, мое желание не исполнилось бы.
— Почему он подарил тебе его заранее?
— Такова традиция, — пожала плечами Маша. — Он всем своим женам вручает Сердце океана на празднике в честь помолвки.
Я чуть не поперхнулась воздухом:
— И много у него этих жен?
— Не сосчитать сколько, — горестно вздохнул призрак. — А еще рабынь и наложниц. Так что мне, можно сказать, повезло: меня он хотя бы пожелал сделать своей женой.
Как по мне, сомнительное везение.
— А, вот еще! — вспомнила русалка. — Нельзя желать для себя бессмертия. Невор не любит, когда его жены живут вечно. Ну а все остальное вроде бы можно.
М-да. Оказывается, бывают козлы не только земные, но и морские. Сегодня я в этом точно убедилась.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ,
в которой я тщетно пытаюсь пообедать
и снова демонстрирую чудеса щедрости

Вопросов к Марэе у меня было несколько вагонов и столько же маленьких и больших тележек, а вот чего не имелось, так это времени. Незаметно подошел час королевского обеда, на котором помимо Рыжика и двадцати шести конкурсанток должны были присутствовать герцогиня Белонезсская и вся наша чепцовая братия. Ну или сестрия — не уверена, как будет правильней.
Велев Маше прошвырнуться по дворцу, раз уж она тут, и поискать сокровищницу, хранилище или любое другое место, в котором мог храниться перстень, я отправилась в малую трапезную залу. Нам ее с утра герцогиня мимоходом показывала.
Не знаю, почему ее назвали малой — лично мне она напомнила фойе итальянского театра Ла Скала: такая же огромная и роскошная. Очень светлая и теплая. Стены затянуты кремовым шелком, контур потолка оттенен золотой лепниной. Ею же были обрамлены хрустальные люстры, аж целых три штуки, и два камина, расположенных друг против друга. От одного конца зала к другому протянулся длинный, персон эдак на пятьдесят, стол, к которому были приставлены стулья со множеством завитушек и сиденьями, обитыми парчой.
Но больше всего меня поразило количество блюд, оформленных так, будто каждое участвовало в конкурсе на звезду Мишлен. И это ведь только обед… Представляю, что будет твориться на столах за праздничным ужином.
Конечно, все эти изыски будут приготовлены не для нас, а для невест, придворных и санторской знати. Помощницам герцогини было велено встать вдоль стен да так и стоять истуканами до самого завершения обеда.
Признаться, то еще испытание для пустого желудка и моих нервов.
После того как нам велели подпирать стенки, двери в малую залу распахнулись, и в нее гуськом вошли невесты. Расселись, негромко перешептываясь, кидая по сторонам заинтересованные взгляды. Лайра устроилась вместе с королевскими избранницами, сказав, что его величество скоро придет.
Спустя минут пять, за которые я успела несколько раз мысленно сожрать поросенка в яблоках и обглодать поджаренное до золотистой корочки крылышко не опознанной мной птицы, двери распахнулись снова, явив нашим взорам его величество.
На Рассархе был все тот же красный мундир, гладкую ткань которого пару часов назад я ощущала под своими ладонями (запретная, Яна, мысль), тренированные ноги обтянуты светлыми брюками, до самых коленей поднимались высокие, из мягкой коричневой кожи ботфорты.
При виде правителя я чуть не облизнулась. Приходилось признать, у его величества обалденная фигура. Или это я просто такая голодная, что на все мясное смотрю с вожделением и плотоядным интересом. Нет, мне, конечно, хотелось его не сожрать, а кое-чего другого, но…
Мысленно себя отругав, сфокусировала взгляд на своих ногтях. Правда, это занятие, изучение своих-чужих пальцев, мне очень быстро наскучило, и я снова сосредоточилась на короле. Он как раз толкал приветственную речь и отвешивал невестам дежурные комплименты. На нас не смотрел. Словно мы с девочками-помощницами являлись частью интерьера.
Даже обидно немного стало. То лезет целоваться, то в упор не замечает. Я тут же себе напомнила, что было бы очень странно, если бы Рассарх обедал с невестами, а смотрел на прислугу. К тому же чары с него уже должны были сойти, так что успокойся, Яна, наберись терпения и жди своего часа, то есть обеда.
Невесты все без исключения откровенно робели перед правителем. У некоторых дрожал голос, когда Рассарх обращался к ним с вопросами, другие старались сохранять хотя бы видимость спокойствия. Ренальдина вела себя тише воды ниже травы (король ведь не прислуга, ему нельзя показывать норов, по крайней мере до замужества), Антуанетта-Розалинда тоже помалкивала, а когда отвечала на вопросы величества, голос ее звучал так, словно она все утро курила.
Не хватало еще, чтобы от волнения охрипла. Тогда никакого выступления на балу.
Это уже потом я узнала, что дело вовсе не в волнении. Когда с королевским обедом было покончено и нас отпустили на кухню быстренько перекусить, я первая навострила лыжи в царство вкусной, калорийной пищи. Но на кухню так и не попала: меня нагнала заплаканная Роза и принялась отчаянно жестикулировать.
— Неали Герен, я вас не понимаю, — честно призналась ей.
— Голос, — сипло прошептала-прохрипела Розалинда с явным усилием. — У меня пропал голос.
Вот блин. Тяжело вздохнув, я посмотрела на зареванную девицу и поняла, что у меня только что пропала возможность заняться собственным желудком.
— Переусердствовали с репетициями? — хмуро поинтересовалась я, обтекаемая другими помощницами, спешившими на кухню.
Везунчики.
В ответ Роза помотала головой.
— Простудились?
Невеста снова активно затрясла локонами.
— Вам нужно к лекарю или к магу.
А может, ко всем сразу.
— Пойдемте разыщем герцогиню…
И куда она так быстро смылась?
Вместо того чтобы послушно засеменить за мной и совместно поохотиться на Белонезсскую, неали Герен схватила меня за руку и потащила в обратном направлении.
— Нельзя к герцогине, — выдавила приглушенно.
— Ну тогда к лекарю, — предложила я альтернативу, все еще питая надежду, что успею заглянуть на кухню.
Но, видимо, кроме надежды, питать мне себя сегодня больше будет нечем.
Пальцы девушки еще сильнее сжались на моем запястье, она ускорила шаг, явно не собираясь меня отпускать. Дотащила (в прямом смысле слова) до своих покоев, запихнула в маленькую прихожую, из которой вытолкнула в спальню и даже на кровать усадила. Как еще наручниками не пристегнула к ее спинке…
Наконец оставив меня в покое, онемевшая невеста подскочила к маленькому круглому столику, обмакнула перо в чернила и, что-то нацарапав на бумаге, показала мне листок.
«Я плохо пою», — гласила корявая надпись.
— Скажете тоже, — искренне удивилась я. — У вас отличный голос!
И это было чистейшей правдой. Слушая Розу, ангелы бы удавились от зависти.
Последовало мотание головой, и неали Герен снова принялась переводить бумагу.
«Магия».
«Его величество любит, когда девушка красиво поет, вот я и пошла на хитрость».
«Выпила зелье».
«А оно как-то не так подействовало».
Несколько секунд я сидела, переваривая ее признание, а потом подумала: вот гадство-то. Что называется, довыпендривалась.
Подавив желание огреть дурочку подсвечником, спросила:
— Ну а от меня-то вы чего хотите? Я ведь за вас не спою.
А вот интересно, кстати, какой у Машки голос? Если верить сказкам, каждая уважающая себя русалка просто обязана красиво петь. Надо будет попробовать на досуге. Знать бы еще, когда у меня появится этот самый досуг.
— Самым правильным в данной ситуации будет рассказать устроительнице все как есть.
Правду, и ничего кроме правды.
«НЕТ!!!»
«За ложь меня исключат с отбора! С позором!!!»
«Мне нужно вернуть голос!»
«И спеть».
Нет, я все-таки огрею ее подсвечником.
— Милая моя Роза… ну то есть Антуанетта… или как там тебя, я ведь не маг и ничего не смыслю в колдовских зельях.
«Но ты ведь помощница!»
— Но не волшебница же.
Я еще только учусь.
На глазах у девушки выступили слезы, и подбородок так характерно затрясся, намекая, что сейчас будет продолжительная истерика, а значит, в ближайшее время я отсюда не выберусь.
А у нее даже перекуса никакого не видно. Вазы там с фруктами или каких-нибудь санторских чипсов.
К тому же последнее, что мне сейчас нужно, — это чтобы моя подопечная ударила в грязь лицом. Ведь тогда и меня по головке не погладят. Лишние проблемы, лишнее к себе внимание… Нет, нам этого, Яна, точно не надо.
— Я что-нибудь придумаю. — Поднялась и строго наказала невесте: — Сиди здесь и не вздумай ныть. Ваши допотопные белила ничего не скрывают. Еще не хватало, чтобы ты вечером была похожа на панду.
Не уверена, что неали Герен меня поняла, но в общем и целом наставительной речью прониклась: шмыгнув носом, часто закивала и, поджав губы, присела на краешек кровати.
— И да, не пытайся ни с кем заговорить. Не нужно, чтобы о твоей потере голоса знал кто-то еще.
Напутствовав дурочку, я помчалась к себе, надеясь только на одно: что мне удастся связаться с Марэей. Я ведь не представляю, как это все действует. Что это, связь тела и души или что-то еще. Как-то же она здесь оказалась. Но сейчас главное не загадочное появление Маши, а бестолковая невеста.
И почему меня не приставили к Веснушке или Тихоне…
— Марэя… Мари! Ты меня слышишь?
На то, чтобы докричаться до мары, ушло минут пять. Я даже успела немного попаниковать, и тут, к моей великой радости, она все-таки меня услышала. Материализовалась посреди комнаты, правда, выглядела не очень довольной, словно я оторвала ее от чего-то крайне интересного или даже важного.
— Удалось найти перстень? — спросила с надеждой.
— Перстень? — захлопала глазами покойная рыбодева. — Ах, перстень! Нет, еще не удалось. Зато я видела столько красивого! У земных все так необычно и…
Все с вами ясно.
— Мари! — остановила я поток восторженных возгласов. — Возникла проблема, которую надо по-быстрому решить.
— Что за проблема? — сразу посерьезнела девушка.
— Одна из невест выпила какую-то дрянь — хотела красиво спеть на балу, а теперь даже разговаривать не может. И мне как-то нужно ей помочь. Мары ведь обладают магическими силами? Ну кроме той, что укладывает штабелями к их ногам, то есть плавникам, земных мужиков.
Марэя призадумалась, а потом сказала:
— Силами обладают. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Сельвея вот очень могущественная ведьма, и моя мачеха тоже.
Даже так! Очень могущественная? Интересно…
Решив, что о Сельвее можно будет подумать и после, сосредоточилась на новой информации.
— Только ты ведь не полноценная мара, а я вообще непонятно что. А хотя… — Марэя просияла. — Есть у меня одна идея! Только к берегу сбегать придется. Сможешь?
Я неуверенно пожала плечами:
— Попробую вырваться из дворца.
А про себя порадовалась: как же хорошо, что теперь у меня есть свое личное привидение, своего рода ходячая магическая энциклопедия.
Заглянув к Ренальдине и убедившись, что она уже получила в жертвы мага и теперь успешно с ним расправляется, я отправилась пытать счастья к воротам Анделиора. Ночью выбраться из дворца оказалось проще простого, оставалось надеяться, что днем тоже не возникнет сложностей.
— У меня поручение от герцогини Белонезсской, — бодро доложила я стражникам. Марэя стояла рядом, но на нее, как это водится, внимания не обращали. — Я только туда и обратно.
— Туда и обратно вы только с письменного разрешения ее светлости, — сказал охранник в летах, не желая меня пропускать.
— Нет у ее светлости времени строчить вам письменные разрешения, — нахмурилась я. — Мне было велено сбегать в город. По одному срочному делу, связанному с отбором. Пожалуйста, миленькие, пропустите, — выразительно захлопала ресницами. — Страх как не хочется гневить госпожу устроительницу.
— Приказ короля не выпускать помощниц без его личного дозволения или дозволения ее светлости, — упрямо повторил солдат.
Интересно! И чем это его рыжеству помощницы не угодили?
Я с мольбой воззрилась на Машу, но та развела руками:
— Сердца их заняты, поэтому чары мар на них не действуют.
И так всегда. Когда надо — не действуют, когда не надо — работают на полную катушку.
— И давно его величество отдал этот драконовский приказ? — кисло осведомилась я.
— Да вот сегодня как раз и изволили отдать, — проинформировал меня стражник помоложе. — А прежде, с утра пораньше, уволил двух наших. Потому что они отпустили ночью одну из ваших, — и посмотрел на меня с укором.
Упс. И откуда только король узнал? Рас настучал? Своих же подставил, негодяй.
Все, я в нем разочаровалась.
Подводить под монастырь еще двух охранников совсем не хотелось — они ведь не виноваты в том, что кто-то безмозглый глушит паленые зелья. Понуро опустив голову, я побрела обратно. Мой первый проигрыш в Санторе. Как неприятно-то.
Я не любила проигрывать и, если уж за что-нибудь бралась, обязательно доводила дело до конца. Победного, само собой разумеется.
— Мари, а на берег идти обязательно? — вспомнив, что за мной по пятам следует мара, спросила я.
Ответить та не успела. На дорожке, оттененной с обеих сторон яркими клумбами, показалась Лайра.
— Мари, вот ты где! Я тебя по всему дворцу ищу.
— Что-нибудь случилось?
Конечно, случилось. По-другому ведь быть не может.
— У неали Ренальдины на подоле бального платья обнаружились жирные пятна. Откуда они взялись — выясняем. Отстирать не получилось.
Захотелось, как страус, засунуть голову в ближайшую клумбу и держать ее там до следующего утра. Может, я проклята? Только ведь Реню проведывала, и все было в порядке: она выедала мозг молоденькому магу. И вот теперь беда с ее платьем. Жирные пятна…
— Придется обшивать юбку кружевами, а все дворцовые портнихи заняты. — Лайра тяжело вздохнула и протянула мне какую-то бумажку. — Отправляйся вот по этому адресу и вели нэйле Мовире, моей личной швее, поскорее приехать в Анделиор.
Волшебные слова. Я тут же воспрянула духом и едва не бросилась расцеловывать герцогиню. В последний момент сумела справиться с порывом, присела в реверансе и проговорила:
— Все сделаю, вот только без вашего разрешения меня из дворца не выпустят.
— Пойдем. — Лайра поманила меня за собой.
Лично довела до ворот и велела стражникам отпустить меня на все четыре стороны. Предлагала взять экипаж, но до дома портнихи, насколько я поняла, было рукой подать. К тому же мне сначала нужно было на пляж, поэтому я заверила ее светлость, что не пройдет и часа, как нэйла Мовира явится во дворец.
— Хорошо, — кивнула герцогиня и, подхватив пышные юбки, устремилась обратно в парк, из которого мы вышли.
А я, получив вольную, что есть духу помчалась к морю. Домчалась до него с колющей болью в боку, потная, голодная и злая. Тяжело повалилась на камень и хрипло прошептала:
— Ну и что теперь?
Стоило вдохнуть свежий соленый воздух, как стало немножечко легче. Шум волн, набегающих на берег, облизывающих прибрежные камни, действовал умиротворяюще. Постепенно дыхание выровнялось, и сердце в груди стало стучать ровнее.
— Надо найти красивую ракушку, которую можно будет подвесить в виде кулона на цепочку, а потом попросить помощи у моря, — проинструктировала меня Марэя. — После чего ты споешь в ракушку.
— Что спою? — недоуменно посмотрела я на русалку.
Та пожала плечами:
— Что-нибудь. Не важно что. Если кулон будет на невесте, когда она откроет рот, чтобы спеть, зазвучит мой, ну то есть твой голос, а не ее.
Что-то знакомое…
— Но а я-то хоть без голоса не останусь?
— Разумеется нет. При чем здесь ты? Давай ищи ракушку.
Вместе с Мари мы быстро подобрали перламутровую ракушку, формой напоминавшую панцирь улитки, да еще и с аккуратной круглой дырочкой. Самое то для кулона. Когда с поисками было покончено, мара попросила меня опуститься на колени на мокрый песок, омываемый пенистой волной, и повторять за ней. Совершенно непонятные фразы, но, должна признать, звучали они интересно: певуче и нежно.
После молитв на берегу я попела в ракушку, копируя Ариэль из мультика и параллельно восторгаясь красотой собственного (вернее, Машкиного) голоса. Пока пела, блестящая дымка, соскальзывая с моих губ, тянулась к ракушке, как будто впитываясь в хрупкий перламутр.
К счастью, без голоса я не осталась и надеюсь, что Роза сумеет воспользоваться моим подарком. Хотя бы сегодня. А дальше уже будем действовать по обстоятельствам.
По дороге к портнихе я заглянула в зельевую лавку узнать, чисто для общего развития, как долго длится эффект от всяких магических водичек.

— Смотря какие зелья, — пожала плечами приказчица точно в таком же, как у меня, белом чепце, из-под которого выбивались темные озорные кудряшки. — От одного дня до месяца.
Я тихонько присвистнула.
— У моей подруги пропал голос, когда она попыталась изменить его с помощью зелья. Это вообще лечится? Я имею в виду, есть ли какое-нибудь антизелье, которое по-быстрому уберет нежелательные последствия?
— Есть, но мне нужно точно знать, что она приняла, — со скучающим видом ответила продавщица.
Отругав себя за то, что даже не поинтересовалась, чем именно угостилась Розалинда, я поблагодарила девушку за мини-лекцию и отправилась на поиски нэйлы Мовиры. С помощью своей палочки-выручалочки Маши быстро разыскала дом портнихи, и уже спустя минут сорок мы с ней бодро шагали к покоям Ренальдины.
Была вторая половина дня. До бала еще оставалось три часа, а я уже чувствовала себя так, будто последнюю пару недель пахала где-нибудь на галерах.

— Идти на бал с ракушкой? — презрительно скривилась невеста, оглядывая себя в зеркале.
Не знаю, чем ей не угодил морской аксессуар: смотрелось ненавязчиво и очень стильно. Вон Реня гирляндами украшений себя обвешала и что, разве стала красивее? Ничего подобного! Мужчины вообще в большинстве своем не клюют ни на драгоценности, ни на бижутерию. Это так, больше покрасоваться перед соперницами. К тому же его величество не елку к Новому году выбирает, а любимую королеву. Он за свою пусть и недолгую жизнь на женские побрякушки уже насмотрелся, его блеском камней не ослепить.
Я попыталась донести эту здравую мысль до капризной невесты, но та лишь презрительно фыркнула и заявила, чтобы я больше не смела давать ей свои плебейские советы.
Я безразлично пожала плечами. Не смела так не смела. Это ведь не мне замуж невтерпеж.
— Мари, меня все невесты обсмеют, — решила покапризничать и Роза.
— Не нравится — сними, — пожала плечами я. — Можешь рассказать о себе жестами. А что? Удивишь всех пантомимой.
Мы как-то незаметно перешли на неформальное общение, и Розалинда ничего против не имела. Все ее неудовольствие сейчас было направлено на ни в чем не повинное украшение.
— Но как только я его сниму, снова онемею, — совершенно верно подметила невеста.
— Зато не станешь посмешищем в глазах соперниц.
— Ты не помогаешь! — обиженно топнула ногой девушка.
Пришлось вставать с кресла, в котором я так хорошо сидела в компании яблока, успешно мной уничтожаемого.
— Роза…
— Антуанетта, — поправили меня сдержанно.
— Мне больше нравится Роза.
— Ладно, — сдалась невеста.
— Для тебя сейчас что главное? Впечатлить короля. Даже не сомневайся: споешь ты потрясно. Сегодня произведешь на балу фурор, а уже завтра все соперницы будут обвешивать себя морскими ракушками. Королева должна задавать тон и диктовать моду своему двору. А ты у нас кто?
— Неали Герен, — неуверенно пролепетала девушка. — Дочь графа Герен и…
— Ты — претендентка на санторский трон! Помни об этом и веди себя соответственно.
После моих слов Розалинда заметно приободрилась. Вздернула подбородок, вскинула взгляд и посмотрела на себя в зеркало совсем по-другому: уверенно, бесстрашно и даже с долей азарта.
— Ты права, — улыбнулась она. — Спасибо тебе, Мари, за помощь. Не знаю, что бы я без тебя делала.
— Главное, помни: поменьше говори. А если и придется, то лучше шепотом. Скажи, бережешь голос до выступления.
Невеста послушно кивнула, и я, догрызя яблоко, отправилась проведывать другую свою головную боль. Убедившись, что жирных пятен на юбке больше не видно, сказала Ренальдине, чтобы была готова к семи, а сама отправилась к себе на пятнадцатиминутный перерыв.
Марэю я послала искать Сердце океана, но больше чем уверена — она сейчас или гостей встречает, кареты которых заполнили площадку перед Анделиором, или в тронном зале все досматривает. Настроить мару на рабочий лад оказалось непросто.
В комнате столкнулась с Севериной.
— Ну, ты как? — устало спросила девушка.
— Чувствую себя жертвой вампира. Будто из меня всю кровь высосали.
Не знаю, поняла ли меня Северина, но переспрашивать не стала. Устроилась на кровати и прикрыла глаза. Я последовала ее примеру: рухнула на постель, чувствуя сильное головокружение. Казалось, нахожусь на дне лодки, которую раскачивало на волнах с каждой секундой сильнее и сильнее…
— Мари, проснись!
Оказывается, я провалилась в некое подобие забытья. Минут на десять, больше у меня просто не было. Со стоном поднявшись, умылась, поправила чепец и отправилась на плац. Ну то есть на встречу с ее светлостью.
Невесты были просто загляденье. Все как одна в светлых пышных платьях: розовых, голубых, цвета шампанского. На шеях, запястьях и в ушах жемчуга и сверкающие бриллианты. Глаза девушек сияли им под стать.
После очередной напутственной речи избранницам Рассарха Лайра озвучила, кто за кем будет выступать. Ренальдина своим огненным шоу открывала вечер, в то время как Роза должна была его закрывать.
Стоило мне это услышать, как к горлу подступил горький комок. Никак не получалось справиться с беспокойством. Новый голос неали Герен был созвучен с моим. Не один в один, но все же… Потому и сказала ей помалкивать по возможности.
Невесты на Розу смотрели искоса и даже не пытались скрыть за кружевом вееров пренебрежительные ухмылки. Не понравилось им выбранное мной украшение. Стервы. Роза с каждой секундой все больше бледнела, и было видно, как остро она реагирует на каждый насмешливый взгляд и пренебрежительный фырк.
Громче всех, точно расчихавшийся мопс, фырчала Ренальдина.
Протиснувшись к своей подопечной, я подхватила ее под руку и прошептала:
— Это сейчас они хмыкают, а уже через какой-то час-два будут тебе страшно завидовать.
— Надо было надеть мамины бриллиантовые подвески, — шмыгнула носом девушка.
— Роза, не начинай, — одернула ее я. — Все будет в ажуре. Верь мне.
Невеста тяжело вздохнула. Стараясь прикрыть неказистое украшение веером, поплелась за госпожой устроительницей.
Нам тоже было велено отправляться в тронный зал, смешаться с гостями, не выделяться и все время быть начеку. Ведь в любой момент любой из невест могла понадобиться наша помощь.
Думала, меня в этом дворце уже ничем не удивить, но это было не так: я снова пыталась подобрать челюсть и вернуть ее на место. И снова безуспешно.
Никогда не видела столько золоченой лепнины. Она была повсюду: окаймляла огромные, в человеческий рост картины, вилась узорами по потолку и стенам, цеплялась за зеркала, вплетаясь в вычурные, натертые до блеска рамы. В общем, красота.
Зеркал в зале было много, и в каждом отражались отблески зажженных свечей, как и в плитах пола, напоминавших бежево-медовую шахматную доску. Сверкали драгоценные камни, рассыпанные по подолам пышных платьев, оттенявших высокие прически и все, что только было можно украсить и оттенить.
И как нам, гадким утятам в наших простеньких нарядах, среди прекрасных лебедей здесь затеряться?
Впрочем, я зря переживала, на нас никто не обращал внимания. Придворные и гости Рассарха, сбившись в стайки и стаи, переговаривались, шутили, смеялись. Терпеливо ждали появления его величества, а следом и его избранниц.
Сама того не желая, я невольно искала взглядом Раса. Вернее, желая, но категорически себе это запрещая. Раса не увидела, наверное, ему здесь не место. Зато заметила его величество. Когда музыка стихла и под громкий голос церемониймейстера король вошел в зал, придворные начали опускаться в поклонах и реверансах, приветствуя своего монарха.
Я тоже опустилась, в то время как температура воздуха в тронном зале резко повысилась. А может, это только меня бросило в жар. Когда поймала на себе пристальный взгляд королевских глаз.
Еще долго после этого я не могла отделаться от ощущения, что в толпе придворных его величество искал именно мою скромную персону. Наверное, ерунда. После такого напряженного и нервотрепательного дня какая только блажь не полезет в голову.
Я ведь пожелала, чтобы он обо мне забыл. С Ирнасом сработало, с Расом, по всей видимости, тоже, раз его больше не видно, не слышно, а значит, и с королем прокатит. Просто не может не прокатить.
Так что, Яна, успокойся, выдохни и скрести пальцы за своих девочек. Если Роза и Ренальдина хорошо выступят, все останутся довольны: Лайра, невесты, его величество. А также неистребимый перфекционист, живущий во мне еще со школы.
Ученица-отличница, лучшая студентка курса, староста группы. Я всегда и во всем стремилась быть первой, зачастую даже не осознавая этого. Просто стоило мне увидеть цель, как я, словно гончая, брала след и шла к ней напролом.
Напомнив себе, что сейчас моя цель — Сердце океана, а не окольцовывание «моими» невестами Рассарха, велела себе успокоиться. Но когда церемониймейстер объявил о выходе Ренальдины (к слову, фамилия у нее вообще неудобоваримая — Альтамадея-Визорская), я снова занервничала. Наверное, надо было уделить ей сегодня больше внимания, проконтролировать мага, последить за платьем. Кто знает, быть может, и не было бы тогда никаких пятен.
Велев внутреннему перфекционисту угомониться, я замерла в ожидании, как и все собравшиеся в тронном зале. Подойдя к трону, невеста опустилась перед правителем в низком, грациозном реверансе, не спеша подниматься, явно вознамерившись продемонстрировать Рассарху все свои достоинства и полное отсутствие недостатков.
— И что же нам приготовила неали Альтамадея-Визорская? — наконец нарушил молчание монарх, видимо таким образом намекая, что на прелести первой претендентки он уже налюбовался.
Ренальдина выпрямилась, кивнула показавшемуся из толпы магу и, ослепительно улыбнувшись монарху, принялась о себе рассказывать. Ее голос, нежный и звонкий, как те самые пресловутые серебряные колокольчики, разлетелся по залу. А вместе с ним, оживая стараниями мага, в воздух воспарили созданные из пламени картины. Родовой замок блондинки, окруженный горными пиками. Реки, поля и леса, сотканные из огня, растянулись над нашими головами, незаметно сменяясь сплетенными из языков пламени зажиточными деревнями. Семья Рени была богата, влиятельна, родовита, и неали Альтамадея-бла-бла-бла не стеснялась все это демонстрировать.
— В моих венах течет кровь древних драконов, что когда-то, по легендам, населяли эти земли. А значит, как истинная наследница этих удивительных созданий, я смогу подарить вашему величеству крепких и сильных наследников, а Сантору — ослепляющую своим могуществом Искру!
Прозвучало самоуверенно и немного хвастливо, но, как говорится, удача любит смелых. Ренальдина закончила выступление еще одним реверансом, а когда распрямилась, у нее за спиной распахнулись огненные крылья. Смотрелось очень эффектно.
Пробежавшись по толпе взглядом, я заметила живой интерес в глазах придворных. Мой старый знакомый Нахрефен, замерший у ступеней трона, не переставал довольно кивать. Такая королева была ему по нраву, и я мысленно себя поздравила: первая моя девочка не подкачала.
По лицу Рассарха было сложно что-либо понять, но, когда он благодарил невесту за необычное выступление, в его голосе звучала благосклонность.
Зря Лайра отправила Ренальдину выступать первой. На ее фоне остальные участницы отбора поблекли. Песни, танцы, стихи и баллады — ничто не шло в сравнение с шоу Рени. Тем более что некоторые девушки откровенно нервничали, бывало, запинались. Но странное дело, именно они удостоились ободряющих улыбок Рассарха.
Роза, как и планировалось, должна была выходить последней. За нее я переживала даже больше, чем за Реню. Вдруг кулон не сработает? Что, если что-то пойдет не так? Розалинда тогда сгорит со стыда, а я буду на себе волосы рвать.
Переплетя пальцы, я прижала их к лицу, да так и стояла, пока Роза расшаркивалась перед монархом, пока ждала, когда заиграют музыканты, пока звучали первые аккорды нежной, немного грустной мелодии. А потом… она запела, и все перестало иметь значение.
Стих шепот, прекратилась возня. Все затаив дыхание слушали чарующую песню, рассказывающую о судьбе последней, двадцать шестой невесты.
Оказывается, Роза рано лишилась матери, потеряла на войне в далекой Варавии брата. И пусть голос не принадлежал ей, слова были ее: пронизанные нежностью и любовью к своим родным, к своему дому. Красивая, искренняя история, которая, уверена, не оставила равнодушным никого.
Если до этого Рассарх пытался выглядеть заинтересованным, хоть и было видно, что правитель уже порядком притомился от многочисленных выступлений, сейчас он пожирал Розу глазами. Не сводил с нее пристального, внимательного, волнующего взгляда.
Не знаю, как неали Герен, а меня этот взгляд очень даже волновал. Что он мог означать? Ему понравилось? Что-то заподозрил? Может, просто влюбился по уши в обладательницу такого потрясного голоса?
Последнее предположение неприятно царапнуло сердце, что вызвало во мне вспышку раздражения. Хватит на него реагировать! Подумаешь, король. Подумаешь, красив как бог. Вон Игорь тоже был красавцем, что модель с обложки глянцевого журнала, и куда, Яна, тебя это завело? В чужой мир и в чужое тело, потому что твоим, скорее всего, закусила какая-нибудь хищная рыба.
Мысленная отповедь помогла прийти в чувство. Когда музыка стихла и зал наполнился овациями, я облегченно выдохнула. Роза выступила. Теперь можно и себе уделить внимание, стянуть с фуршетного стола что-нибудь аппетитно выглядящее и аппетитно пахнущее. Может, даже втихаря винишком угоститься. А что? Я вполне заслужила маленькую разрядку.
Чудо, наверное, но мне все-таки удалось добраться до еды, незаметно схомячить пару закусок и выпить бокальчик игристого. Вино помогло расслабиться. Настолько, что я уронила себя на стул и стала рассеянно наблюдать за танцующими парочками, невольно ища взглядом Рассарха. Но король не танцевал. На троне его тоже не было. Не успела это отметить, как увидела, что к Розе, танцующей с каким-то усатым ньертом, направляется ее светлость. Что-то сказав невесте, Лайра пошла к выходу из зала, и неали Герен последовала за ней. Явно взволнованная, побелевшая на несколько оттенков.
Беззвучно выругавшись, я вскочила с места и понеслась за своей подопечной. Нагнать не решилась, держалась на расстоянии — мое неожиданное вмешательство могло показаться герцогине странным. Дойдя до лестницы, Лайра с невестой поднялись на второй этаж и направились в крыло, где располагались покои его величества.
Пока следовала за ними, шепотом звала Марэю, но та, как назло, не подавала признаков жизни. Ну то есть не видно было ее и не слышно.
Миновав длинную анфиладу, герцогиня остановилась перед закрытыми дверями, охраняемыми стражей. Кто-кто, а стража в мои планы точно не входила. Пришлось остаться в полумраке, за доспеховыми экспонатами.
Коротко постучав, устроительница отбора осторожно толкнула створку и проскользнула внутрь, утянув за собой и Розу. На ум приходило только два варианта: сейчас Рассарх, влюбившись в неали Герен без памяти, досрочно предложит ей выйти за него замуж. Или нас раскусили, и Розу попросят с отбора. А заодно и меня выставят из Анделиора.
Испугавшись такого развития событий, я оставила свое укрытие и засеменила к стражникам.
— Можно я тут с краешка постою и послушаю? — с надеждой заглянула им в глаза.
Боялась, меня отправят пинком под зад туда, откуда пришла, или, что более вероятно, доложат монарху. Ни один из вариантов меня не устраивал.
Охранники переглянулись.
— Да пожалуйста, — махнул рукой первый.
— Нам что, жалко, что ли? — поддакнул второй.
— Особенно для такой красотки, — плотоядно ухмыльнулись оба.
«Свободные», — поставила я им диагноз, после чего, больше не мешкая, приникла к замочной скважине.
Стражники тоже решили узнать, что же такого интересного происходит за королевскими дверями, и последовали моему примеру.
До меня донесся приглушаемый резными створками голос Рассарха:
— Меня очень впечатлило ваше выступление, неали Герен. Вы чудесно поете, и я был бы рад послушать вас снова. Например, завтра за ужином.
Ой-е. Это ей теперь что, постоянно придется ходить с ракушкой?
— Почту за честь, ваше величество, — пискнула в ответ невеста.
Зашуршали юбки — это Роза опустилась в реверансе.
— Вот! Я снова это почувствовал! — раздался другой голос с торжествующими нотками, и я заглянула в замочную скважину, к своей досаде обнаружив в ней Нахрефака. — Магия!
— Что скажете на это, неали Герен? — оставив покровительственный тон, резко спросил король.
Не знаю, как у Розы, а у меня мурашки побежали по коже от металлических ноток в его голосе.
— Я…
— Отвечайте, Антуанетта, — резко потребовала Белонезсская. — И перестаньте мямлить!
Понимая, что после ответов Розы моя жизнь в Анделиоре будет кончена и тогда никакого перстня, никаких заветных желаний, я громко постучала.
Голоса в кабинете смолкли.
— Пожелайте мне, мальчики, удачи, — шепнула солдатам.
— Удачи, — как-то не очень уверенно проговорили они, и я, перекрестившись, шагнула внутрь.
— Я тут… э-э-э… мимо проходила и… случайно услышала…
— Неали Омон? — ахнула герцогиня.
Верховный маг зло сощурился, а правитель, опустившись на край письменного стола, скрестил на груди руки.
— Говорите.
— В общем… — Я машинально огляделась и стала вдохновенно вешать лапшу на уши всем собравшимся: — Ваше величество, ваша светлость, ваше нахрефатство, неали Герен ни в чем не виновата! Она простыла, а я, вместо того чтобы отвести ее к лекарю, предложила ей пойти на хитрость. Она ведь так готовилась, так старалась. Сама все написала, сама положила слова на музыку. Да и мне очень хотелось, чтобы невеста, заботу о которой мне доверили, выступила достойно. Это все от благих намерений. Пожалуйста, не наказывайте нас строго. Мы обе очень-очень старались. Вас хотели порадовать.
Не знаю, наверное, показалось, но после моих слов воздух в кабинете разве что не заискрился от напряжения. Я чувствовала на себе взгляды — тяжелые, изучающие, давящие — и мысленно себя ругала. Нужно было не вестись на уговоры Розы, а рассказать обо всем Белонезсской. Но я пожалела дурочку, самонадеянно поверила, что у нас все получится, и вот теперь мы здесь. Роза глаз от пола не поднимает, а я не отвожу глаз от Рассарха, который с меня глаз не сводит.
Вот так как-то.
— Это возмутительно! — прервал наш визуальный контакт Нахрефат. — Начинать отбор с обмана, да еще и прибегать к магии…
— А разве только неали Герен воспользовалась магией? — не растерялась я и пошла в наступление. — Только сегодня утром я узнавала у его величества, возможно ли использование на балу чар, и получила добро.
— Мы с вами говорили о другой невесте, неали Омон, — и не думал подыгрывать мне король.
— Но правила ведь для всех одинаковые или я что-то не понимаю? — Я бесстрашно посмотрела ему в глаза. — Если одной невесте было разрешено применять магию, то почему другой нельзя?
— Неали Омон, — угрожающе протянула ее светлость, — вы забываетесь.
Подозреваю, больше никаких мне от нее подарков.
— Где вы вообще понабирали таких помощниц, герцогиня? — проворчал Нахрефат. — Пусть сейчас же собирает вещи и…
— Довольно! Оставьте нас, — перебил его Рассарх.
— Вас — это кого? — решил уточнить верховный гад.
— Меня и неали Омон. — Правитель резко выпрямился. — Возвращайтесь на праздник, неали Герен. И вы тоже.
— Ваша величество, я сама могу разобраться со своей помощницей, — заикнулась было распорядительница.
— В этом нет необходимости. Идите.
Всем спасибо — все свободны.
Роза выскочила из кабинета первой, за ней, что-то недовольно бурча, выкатился Нахрефат, ушла и ее светлость, оставив нас с его величеством наедине.
— Подойди, — тихо сказал король.
Не желая терять зря время, сам ко мне подошел.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой я злюсь на Рассарха и
подрабатываю жилеткой у его экс-пассии

Рассарх Санторский  

Когда-то давно Искра Сантора освещала своим светом все королевство. Никто точно не знал, откуда она появилась, как оказалась в этих землях. По одной легенде, источник магии ниспослал людям сам Всеведущий, когда узрел, как сильно его дети страдают в войне с безжалостными морскими тварями — марами и посылаемыми ими на сушу чудовищами — непобедимыми монстрами, что теперь крепко спали далеко в морских глубинах.
По другой — одна из мар, морская дева, не только прекрасная ликом, но и чистая душой, сжалилась над людьми, погибавшими в той кровопролитной войне, и отдала за них жизнь. Она вырвала себе сердце, в котором было столько огня и света, что его хватило, чтобы одержать победу над жестокими обитателями моря. Мары вернулись во тьму и холод морской пучины, а Сантор получил защиту, став одним из самых могущественных и процветающих королевств во всем мире.
С тех пор ему были не страшны враги: ни морские, ни земные.
Как бы там ни было, многие века маги Сантора получали из источника силу. Лишь мужчины могли черпать ее из Искры, женщины магией не владели. Но вот что странно — зажигало Искру только прикосновение женщины.
Королевы.
Рассарх не знал, которая из легенд правдива, а может, все было вымыслом, и ни Всеведущий, ни прекрасная морская дева не имели к Искре никакого отношения.
Глядя на девушек, которые изо всех сил старались его заинтересовать, впечатлить и даже поразить (одно огненное представление чего стоило), король задавался вопросом, которая из них в скором времени станет ему женой. Может, та самоуверенная блондинка? Кажется, ее зовут Ренальдина. Или вот эта, тихая и застенчивая, неали Верея. А может, невеста с ладной фигуркой, что так красиво танцевала: не то Анфелина, не то Анфела.
Искра благословила их всех, и теперь выбор был за Рассархом.
С течением времени разжечь источник становилось все сложнее. Ходили слухи, что Искра умирает, гаснет. Слухи, успевшие дойти и до врагов Сантора.
Двадцать лет назад на королевство напали неприятели с севера. Только благодаря ее величеству королеве Катарине война с захватчиками закончилась, так и не успев начаться. Ей удалось разжечь в источнике пламя, и вредоносная молва смолкла.
И вот Сантору нужна новая королева.
Как поведет себя Искра при следующей правительнице, Рассарх не представлял, но не желал идти по стопам своих предков и слепо полагаться на одну лишь магию в защите королевства. Ему нужны бесстрашные воины, опытные мореходы. Маги по-прежнему оставались основной силой Сантора, его оплотом, но надеяться только на них Рассарх не желал.
Потому и создавал сильное войско, могущественный флот.
Его величество хотел быть спокойным за свой народ.
От мыслей о будущем Сантора короля отвлекло появление невесты, Антуанетты-Розалинды, решившей рассказать о себе в песне. Разрешив девушке подняться из реверанса, Рассарх кивнул музыкантам. Заиграла музыка, смолкли перешептывания, и невеста, сложив на груди руки, запела.
Стоило ему услышать этот голос, как он позабыл, где находится, позабыл о своих сомнениях и тревогах. В этом голосе ему слышалось море, то безмятежное и спокойное, то охваченное штормом, озаренное вспышками молний. Он почти ощущал соленый воздух, каплями влаги оседавший на коже, таявший на губах. Пьянящее чувство свободы, единения со стихией, которая всегда так манила.
Рассарху хотелось, чтобы невеста продолжала петь, чтобы голос ее не смолкал. Чтобы наваждение продолжалось.
Но вот она затихла. Опустила взгляд и сама опустилась в низком реверансе, и ему ничего не оставалось, как поблагодарить девушку и отпустить.
Возможно, она и есть та самая, которой суждено стать королевой Сантора…
— Ваше величество, я кое-что почувствовал. — Появление верховного мага развеяло эйфорию. Нахрефат поднялся по ступеням трона и преклонил перед правителем колено. — Магию, чуждую нам.
— Когда ты ее почувствовал? — нахмурился король.
— Во время выступления неали Герен.
Рассарх и сам уловил присутствие инородной силы. Но оно было настолько незначительным, а он был так сильно поглощен выступлением невесты, что не придал этому значения.
— Думаешь, причина в ней? — Рассарх отыскал взглядом невесту.
— Думаю, с ней стоит поговорить.
Подозвав Белонезсскую, король велел привести девушку к нему в кабинет.
Как вскоре выяснилось, невеста не могла связать и двух слов. Не помнила себя от ужаса и только и делала, что пялилась на узор паркета, боясь встретиться с правителем взглядом.
Конечно, обретя дар речи, все-таки во всем бы созналась. Но неожиданно это за нее сделала неали Омон.
В первые секунды, когда в дверь постучали и на пороге возникла небезызвестная помощница, Рассарх решил, что у него галлюцинация. Чтобы прислуга вот так запросто являлась к нему в кабинет — нет, такого прежде не было.
Куда вообще смотрела стража? За что они получают жалованье? За то, что клюют на смазливенькие мордашки и потворствуют чужим дерзким выходкам?
Рассарх нахмурился. Неали Омон слишком многое себе позволяет, а оправдываясь, еще и умудряется нападать. И ведь права же, краковка: он сам разрешил использовать на балу магию.
И тем не менее девчонку следовало наказать.
— Оставьте нас, — приказал Рассарх.
В идеале — не наказать, а выгнать. Возможно, тогда бы это безумное наваждение отступило. Наваждение, сейчас смущенно потупившееся. Такое очаровательное и милое, что все планы его величества наказать, допросить, приструнить отправились в бездну к кракам.
А он направился к прекрасной неали, думая лишь об одном: как она соблазнительно кусает губы и как он будет их кусать, жадно целуя.

Яна Громова  

Наверное, все дело в игристом вине, бокальчик которого я втихую в себя опрокинула. Неожиданно хмель ударил в голову, и я, вместо того чтобы отскочить от подкрадывающегося хищника в лице его величества, позволила ему к себе приблизиться.
— Вы меня накажете? — поинтересовалась робко, хотя робость обычно мне несвойственна.
— Накажу. — Хриплый шепот короля скользнул по губам, заставив меня задрожать. — Накажу прямо сейчас.
Плохое вино, Яна, и ты плохая, но… это было самое сладкое и желанное наказание. Первый поцелуй — осторожный, даже немного несмелый — отозвался внутри меня маленьким фейерверком. От второго — обжигающего и настойчивого — подкосились ноги. Ну а от всех остальных я окончательно опьянела. Захмелела от чувств, непонятных и от этого еще более будоражащих, что вызывал во мне этот мужчина из другого мира. От прикосновений сильных рук, от ласки алчных губ и жара, что бил из него в меня, — от всего этого кружилась голова. Желание Рассарха отдавалось в каждой моей клетке бешеной пульсацией, дрожью прокатывалось от макушки до кончиков пальцев, сладкой истомой оседало внизу живота.
Как же хорошо, что мы не в его спальне, ведь иначе…
Еще никто и никогда так меня не целовал. До забытья, до умопомрачения, до звездочек перед глазами.
Сама не заметила, как осталась без чепца, и теперь Рассарх мягко перебирал мои пряди. Зарывался в волосы пальцами, лаская шею, плечи, и снова возвращался ко вторым девяносто Машки, чтобы прижать меня к себе еще крепче и поцеловать так глубоко и страстно, что, честное слово, в одежде стало жарко.
Без нее бы, несомненно, было намного приятней.
— Мари…
Меня не смутило чужое имя, я даже внимания на него не обратила, а может, просто успела к нему привыкнуть. Но следующие слова правителя — хмельной шепот, который ловила вместе с его дыханием, — вместо того чтобы еще больше меня зажечь, заставили заледенеть:
— Моя морская девочка… Сладкая, пьянящая… Моя…
Морская?!
А-а-а-а-а!!!
Меня буквально отшвырнуло от короля. Вернее, я сама от него отпрыгнула, едва не спихнув на пол чей-то горделиво возвышавшийся бюст. В последний момент за него ухватилась и выдохнула:
— Ваше величество!
— Извини, Мари, увлекся, — извинился Рассарх, тяжело дыша, словно участвовал в десятикилометровом забеге.
— И часто вы так увлекаетесь со служанками? — Я нервно оправила юбку, пригладила волосы. Еще бы к щекам приложить холодные компрессы или всю себя поместить в холод, потому что температура тела зашкаливала и воздух в кабинете чуть ли не электризовался.
— Вообще-то никогда, — глядя мне в глаза, сказал Рассарх.
А я отвела взгляд. Что тоже было мне несвойственно… Но рядом с этим мужчиной я переставала быть Яной Громовой. Нервничала, терялась, смущалась, как какая-нибудь шестнадцатилетняя дебютантка.
После его ответа повисло молчание. Было бы проще, если бы он меня отпустил. А может, самой следовало уйти. Я не знала, как быть и что думать: я ведь пожелала, чтобы он обо мне забыл. Вот буквально сегодня утром. И где мы оказались… Едва не поддались искушению, почти потеряли голову, хоть не должны были. Ни я, ни он.
— Расскажешь, что это была за магия и откуда тебе о ней известно? — неожиданно спросил король.
Я даже не сразу поняла, о чем это он, а когда поняла, нервно огрызнулась:
— Теперь вы решили перейти к допросу?
— Просто хочу узнать тебя получше, Мари Омон, — улыбнулся Рассарх, вот только улыбка эта вышла какой-то хищной. — Ты очень необычная девушка. Яркая, находчивая, запоминающаяся.
Мне стало горько от обиды. Для этого мужчины я всего лишь временное развлечение. Загадка, которую не терпится разгадать. Маленький беззащитный зверек, за которым так приятно охотиться. Пусть он и не виноват, все из-за русалочьих чар, но мне-то от этого не легче. Я ведь прислуживаю его невестам!
— А как насчет ваших невест? Их не хотите узнать получше?
Рассарх помрачнел:
— При чем здесь мои… гостьи?
— При том, что ваши гостьи, как вы выразились, жаждут вашего внимания. А я не жажду становиться постельным развлечением, пусть даже и для монарха. У меня есть жених, между прочим, — вспомнила про Ирнаса. — Жених, за которого очень скоро я выйду замуж!
Вот так-то.
— Пять минут назад ты о нем даже не вспоминала, — усмехнулся Рассарх, и эта его самоуверенная усмешка неприятно царапнула сердце.
— Пять минут назад я растерялась. Но больше не буду. Ни теряться, ни растекаться перед вами лужицей. Всего хорошего! — Рванулась к двери, но потом обернулась. — Совсем забыла! — Опустилась в нарочито небрежном реверансе и, стрельнув в его застывшее величество злым взглядом, выскочила из кабинета, не отказав себе в удовольствии напоследок громко хлопнуть дверью.
— Плохо вы желали мне удачи, мальчики, — попеняла вылупившимся на меня солдатам и отправилась обратно на праздник.
— Это ж надо было так выйти из себя, — ворчала я, идя по полутемной анфиладе.
И чем ты, Яна, только думала! Дерзить монарху! Что за это полагается? Увольнение, гильотина, каторга? Ни один из вариантов меня не устраивал. Может, вернуться и извиниться? Нет, через себя переступить не смогу. К тому же для его рыжего бесстыжества это станет сигналом к старту: можно снова идти в атаку.
А у меня от прошлой его атаки губы до сих пор пылают и мозги всмятку. Не самые приятные ощущения (это я про мозги — губы не жаловались).
Надо будет снова пытать Марэю — пусть рассказывает, как одолеть это наваждение. Чтобы он в мою сторону больше даже не смотрел! И я на него смотреть зарекаюсь.
Сделав себе внушение, постаралась успокоиться, запретила себе думать о возможных последствиях. Что сделано, то сделано. Если прилетит отдача от Рассарха, значит, судьба у меня такая.
Сейчас возвращаюсь на праздник, получаю нагоняй от Белонезсской, жду, когда закончится этот адский вечер, а потом пытаю Марэю: должна же она была выяснить хоть что-то. Чем скорее заполучу перстень, тем скорее уберусь из этого дурдома.
У лестницы я притормозила, уловив какой-то подозрительный звук. Замерла, прислушалась. Нет, не померещилось. Из углубления в стене доносился тихий женский плач. Приглядевшись повнимательней, заметила молодую неали в нарядном светлом платье. Она сидела на банкетке, закрыв лицо руками.
Может, одна из невест?
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Включив режим «помощницы», я подошла к девушке.
Всхлипнув, она подняла на меня заплаканные глаза:
— А кто вы такая?
«Нет, эта не из невест», — облегченно выдохнула я. Признаться, от роли няньки я сегодня уже подустала.
На меня смотрела удивительной красоты незнакомая молодая женщина, черноволосая и черноглазая, с такими нежными чертами, что мары по сравнению с ней казались морскими жабами. Не знаю, существуют ли такие в природе.
— Помощница герцогини Белонезсской, — представилась я. — Вот, возьмите, — вспомнила, что у меня в кармане юбки припрятан казенный платок, и протянула его незнакомке.
— Спасибо, — слабо улыбнулась она, после чего грациозным движением руки коснулась уголков своих прекрасных глаз.
— Может, принести вам воды?
— Как идет отбор? — вместо ответа спросила девушка.
— Ну это с какой стороны посмотреть…
— Уже наметились фаворитки? — прозвучало ревнивое, после чего незнакомка горестно вздохнула: — Его величеству всегда нравились черненькие.
Тогда с какого перепугу он весь день лезет целоваться к беленькой?
Девушка пододвинулась к краю ниши, облицованной мелкой мозаикой (что-то цветочно-радужное), похлопала ладошкой по банкетке, предлагая мне составить ей компанию.
— Фавориток пока вроде бы нет, — нейтрально ответила я.
— А раньше была! — обиженно воскликнула красавица. Громко шмыгнув носом, добавила: — Я! Но он поспешил от меня избавиться.
— Я вас не понимаю, — внутренне напряглась я.
Хотя с чего бы мне напрягаться? Мне вообще должно быть без разницы.
— Я — графиня де Бальмен. Можно просто Кларисса, — манерно представилась девушка.
— Извините, но мне ваше имя ни о чем не говорит. Я ведь совсем недавно здесь.
Срок мотаю.
Графиня устало вздохнула:
— Долгое время я была фавориткой Рассарха. А сегодня он сказал, что между нами все кончено. Представляете? — Голос ее сиятельства дрогнул, а глаза снова наполнились слезами. — Он меня бросил! Сказал, ему пора сосредоточиться на выборе жены и не отвлекаться на других. Других! Теперь я для него — это другие!
Сосредоточиться на выборе жены? Ах ты ж морда рыжая монархическая! Это так он сейчас в кабинете сосредотачивался на выборе жены? Зря не влепила этому Казанове пощечину.
Может, вернуться и влепить?
— Да глупости! — махнула рукой я. — Нашли о ком убиваться!
— Но ведь это король, — привела, на ее взгляд, весомый аргумент придворная красавица.
— И что? — Я равнодушно пожала плечами. — Что у него есть такого, чего нет у других мужчин?
— Все, — бесхитростно призналась графиня.
— Вы меня не поняли. Я имела в виду, если с него снять корону и забрать все богатства, то что останется? Напыщенный и самоуверенный гордец. Зачем вам такое счастье?
Кларисса молчала, поэтому я продолжила лечить ее разбитое сердце.
— Вы себя в зеркало видели?
— Нет, а что со мной не так? — заволновалась девушка.
— Наоборот, все как раз так, как надо. Вы молоды, родовиты и обалденно красивы. Зачем вам статус любовницы самодура, когда можете стать женой хоть герцога, хоть маркиза. А лучше — к крякам мужиков! — Или как они тут чертей называют. — Начните свое дело. Косметику, например, производите. Минеральную там или органическую. Помады, румяна, белила. Хотя нет, «пудра» или даже «вуаль» звучит интересней. И называйте их красиво, например, помада «Нежнейший персик», румяна «Морозная роза». Ну что-то в этом роде.
Только договорив, поняла, что меня малость занесло. Какой у них тут на дворе век? Пусть замуж выходит, детей рожает и даже не думает о предпринимательстве. Нашла кому советовать, Яна.
— Косметику? — ошеломленно переспросила Кларисса.
Вместо того чтобы перекрыть себе поток мыслей, я вдохновенно продолжила:
— Или духи. Нижнее белье, в конце концов. Откройте в центре города бутик. И портретов своих побольше там навешайте. Реклама — двигатель торговли. Постоянным клиенткам опять же скидки. Дисконтные карты и бонусы на день рождения. Каждая пятая помада бесплатно и каждый шестой флакончик духов с пятидесяти процентной скидкой.
«Яна, притормози, — снова попыталась себя осадить. — А то сейчас распишешь ей бизнес-план на ближайшие полвека. Это здесь все равно никому не надо, так что закругляйся».
— Вы такая интересная девушка, — улыбнулась Кларисса. — Как вас зовут?
— Ян… Неали Омон. Можно просто Мари.
— И имя у вас красивое. Светлое.
Графиня протянула мне платок, но я покачала головой:
— Оставьте себе.
— Спасибо, но, надеюсь, он мне больше не понадобится. — Кларисса замолчала, вскинула голову, как будто кого-то выискивала взглядом, и даже слегка нахмурилась.
— Что-то случилось?
Ее сиятельство покачала головой:
— Нет, должно быть, показалось. Как будто чьи-то шаги услышала… — Она снова мне улыбнулась и поблагодарила: — Спасибо тебе, Мари. Отвлекла ты меня. Мне и правда стало легче.
— Вот и отлично! Главное, помните, мужчины не стоят наших слез, — подмигнула я ей.
А про себя закончила:
«Особенно рыжие кобели».

Рассарх Санторский  

Когда за помощницей герцогини Белонезсской захлопнулась дверь, Рассарх даже не пошевелился. Остался стоять, продолжая гадать, что это сейчас такое было. Сон? Галлюцинация? Его только что отчитала прислуга. Его — правителя одного из самых могущественных государств мира — оттолкнула девчонка из богами забытой деревушки, или где она там выросла.
Такое с Рассархом случалось впервые, получать отповеди от служанок ему еще не доводилось.
Удивительно, как еще пощечину ему не влепила. Желание его ударить так и читалось в мятежном взгляде.
Разозлилась из-за поцелуев? Но ведь она сама этого хотела! Сама тянулась к нему, только что в руках его не таяла. Готова была отдаться ему прямо здесь и сейчас. А потом вспомнила о невестах, ощетинилась и зашипела, словно дикая кошка. О женихе своем зачем-то упомянула.
Можно подумать, он о нем не думал!
Рассарх нахмурился. Нет, оттолкнула она его раньше. Ее как будто что-то напугало. Может, его напор? Было сложно рядом с ней сдерживаться, владеть собой, и если Мари все еще невинна… От одной только мысли, что станет ее первым мужчиной, в венах вскипала кровь.
Отказываться от своих планов Рассарх был не намерен, но решил впредь не позволять себе таких неосмотрительных шагов. Король на нее больше не посмотрит, зато солдат легко вскружит ей голову.
Странное дело, когда он был под личиной, Мари точно так же на него реагировала. Он нравился ей — Рассарх это видел и чувствовал. Но с простым солдатом неали Омон было спокойнее, с Расом она не была такой напряженной. Вот простой солдат и будет ее добиваться. А король, как она и сказала, сосредоточится на своих избранницах.
Рассарх не знал, злиться ему или удивляться. Любую другую за такое поведение он бы тут же выставил из Анделиора. Но Мари не была любой другой. Он даже от Клариссы отказался, сказав, что расстается с ней из-за скорой свадьбы. На самом же деле любовница просто стала ему неинтересна, а единственная, кто его интересовал, кто занимал все мысли и вызывал неконтролируемые порывы, словно он снова был шестнадцатилетним мальчишкой, только что выбежала из этого кабинета.
Рассарх понимал, что, пока ее не добьется, не отпустит и не успокоится. Так и будет о ней думать, о простой служанке с очень непростым характером.
Начать завоевывать строптивицу его величество собирался уже сегодняшней ночью, как и планировал. Главное, пережить этот бесконечный бал и по возможности не замечать Мари.
Подобрав чепец, оставил его на столе (он ей все равно больше не понадобится — еще утром его величество издал указ, чтобы с завтрашнего дня помощницы их больше не надевали) и покинул кабинет, собираясь вернуться на праздник.
Придется танцевать с невестами. Хотя бы с несколькими. Но сначала надо увидеться с Дораном и поторопить его с поисками информации. Поговорить с Белонезсской — пусть не нападает на девушку. Мари и правда всего лишь помогала Антуанетте.
И откуда только простая провинциалка разбирается в магии?
Это был один из многочисленных вопросов, которые не давали покоя Рассарху.
Дойдя до конца пустынной галереи, он почти приблизился к лестнице, когда услышал знакомый голос. Вернее, два. Мари и Кларисса? Вместе?! Вот уж точно неожиданная компания.
Кажется, бывшая фаворитка плакала, а Мари пыталась ее утешить.
— …если с него снять корону и забрать все богатства, то что останется? Напыщенный и самоуверенный гордец. Зачем вам такое счастье?
Рассарх буквально прирос к полу. Это она о нем, что ли? Когда уже успела так хорошо его узнать? Напыщенный? Самоуверенный?
Правитель почувствовал, как внутри просыпается злость на языкатую девчонку. Злость, которую до этого момента он пытался в себе сдержать.
— Зачем вам статус любовницы самодура, когда можете стать женой хоть герцога, хоть маркиза. А лучше — к крякам мужиков!
Кто такие «кряки», Рассарх не представлял, как и не понимал, откуда она взяла, что он самодур. Дальше Мари и вовсе принялась нести какую-то околесицу. Взяла и предложила графине открыть свое дело.
Женщине?!
Чем больше Рассарх узнавал неали Омон, тем больше понимал, что совершенно ее не знает. Это не просто девушка-загадка. Это целая вселенская тайна!
И она явно терпеть его не может, иначе бы так не изгалялась, его оскорбляя. А он еще чувством вины надумал мучиться. За то, что решил совратить невинную девушку.
Но теперь Мари не казалась ему такой уж невинной. Да и беззащитной она не была. Такой только протяни руку — откусит по локоть. А значит, нечего себя ругать. В конце концов, он король и всегда получал желаемое.
И этот раз не станет исключением. Он желает помощницу — он ее получит. После чего отправит за рыбака замуж. Утолит страсть, одержит победу и сразу о ней забудет.
Такая язва не стоила того, чтобы о ней вспоминали.

Яна Громова  

Как это ни удивительно, но Белонезсская не стала меня отчитывать. Только поздно ночью, когда помощницам было велено отправляться на заслуженный отдых, остановила и, хмурясь, негромко произнесла:
— Не знаю, Мари, почему он тебя опекает, но такое поведение в стенах королевского дворца недопустимо!
«Все дело в магии. А может, в кобелистости вашего монарха», — едва не ляпнула я. К счастью, вовремя прикусила язык и, заверив ее светлость, что отныне с моей стороны не будет никакой самодеятельности, потупилась и присела в реверансе.
Что-то я слишком быстро вжилась в роль служанки. Аж страшно стало.
Вспомнив о Розе, поинтересовалась:
— Что будет с неали Герен?
— Ей дали настойку, нейтрализующую магию, и лекарство от простуды. Завтра будет как новенькая. И ты тоже, Мари, иди отдыхай. Набирайся сил. Хотя подожди… — Лайра сощурилась, пристально глядя на меня. — Где твой чепец?
«У короля». — Этот ответ тоже можно было отнести к разряду опрометчивых и нежелательных, но изворачиваться я уже была не в состоянии.
Поэтому просто сказала:
— Не знаю. Наверное, где-то потеряла. Можете вычесть из моего жалованья.
Герцогиня нахмурилась, но развивать тему чепца не стала, отпустила меня небрежным движением руки, и я, больше не мешкая, поспешила к себе. Пока шла, пару раз звала Марэю, правда, без особого энтузиазма: глаза слипались, и единственное, о чем я сейчас была в состоянии думать, — это о подушке. Такой мягкой, такой любимой, самой желанной и долгожданной.
Увлекшись признаниями в любви к чехлу, набитому пухом, я не заметила, как оказалась в своей спальне. Северина уже спала, отвернувшись к стене. Быстро раздевшись, я последовала ее примеру: рухнула на кровать, опустив этап умывания, и закрыла глаза, надеясь проспать до самого утра.
Не тут-то было. Я снова проснулась посреди ночи, разбуженная… Так и не поняла, что именно меня разбудило. Еще больше недоумения вызвало то, как я ретиво вскочила с кровати и принялась одеваться.
— Ну, Сельвея, если это опять ты меня призываешь, клянусь, я тебя в песке утоплю!
В воде-то она тонуть не станет.
Оглянувшись на сладко посапывающую Северину, в который раз ей позавидовала и дернула по темному коридору. Двигалась почти на ощупь, смутно понимая, куда ведут меня ноги-предатели. К морю? Но желания нырнуть в первый попавшийся фонтан не возникало. И тем не менее я не могла остановиться. Шла, почти бежала, торопясь вырваться из дворца.
К счастью, в стенах Анделиора мне никто не повстречался, а окунувшись в прохладу звездной ночи, я, вместо того чтобы помчаться к воротам, почему-то понеслась в парк.
Сельвея решила изменить место встречи? А может, меня зовет Марэя? Хотя что ей стоило явиться в спальню? А вдруг… По телу пробежала дрожь волнения. Вдруг она нашла Сердце океана и теперь призывает меня к тайнику?
Конечно, сомнительно, что его величество зарыл перстень под розовым кустом, но чем черт не шутит?
Где-то вдалеке слышалось журчание фонтана, вспархивали потревоженные ночные птицы, шумела листва в кронах деревьев. Кружево зелени, раскинувшееся высоко в небе, приглушало мерцание луны, скрывало звезды. Но в них и не было нужды. Я шла на свет, пробивавшийся сквозь листву, чувствуя себя глупым, безвольным мотыльком, летящим на огонь.
Отблески света, мелькавшие среди деревьев, манили, интриговали. Да даже если бы это было не так, повернуть обратно все равно бы не смогла. Неведомая сила тянула меня вглубь королевского парка, заставляя нестись мимо беседок и фонтанов, мимо скамеек и статуй из светлого мрамора. Вперед, вперед, навстречу золотым огням.
Свернув на узкую, вихлявшую меж деревьев тропку, я прошла еще несколько метров, нырнула под увитую цветами арку и замерла, не веря своим глазам.
Повсюду, куда ни глянь, горели свечи (кто-то явно вознамерился спалить к крякам собачьим королевский парк): в беседке, среди цветов и даже… в воздухе. Они плавно кружили над белесым куполом, как будто танцуя, освещая накрытый на две персоны стол и Раса, прислонившегося к деревянной колонне.
— Доброй ночи, Мари. Проходи. — Он сбежал по ступеням, что вели в беседку, протянул мне руку.
— Что все это значит? — Я не спешила принимать приглашение. Не спешила растекаться воском, которого уже почти касалось пламя — пальцы солдата. — Вообще-то я спала.
— Спать на голодный желудок вредно. — Рас все-таки взял меня за руку, мягко потянул на себя. — Мне сказали, что ты сегодня почти ничего не ела, и я решил исправить это упущение.
Сегодня на нем не было униформы: лишь темные брюки, заправленные в ботфорты, и тонкая рубашка с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами.
Хотя какое там небрежно — провокационно.
Еще один Казанова. Неужели и на него античары не подействовали?
— Кто тебе сказал, что я ничего не ела?
— Разве это имеет значение? — Солдат улыбнулся, тоже провокационно. — Главное, ты здесь, и сейчас я буду тебя кормить.
— А как тебе такое развитие событий: сейчас я развернусь и уйду, а ты, так уж и быть, пока буду уходить, можешь любоваться моей филейной частью.
— Да там особо и нечем любоваться, проверял ведь уже, — совсем разочаровал меня брюнет. — А если не будешь нормально есть, то и вовсе ничего не останется. Растаешь.
Смотрите, как забеспокоился о моем заде.
— Нечем, значит, любоваться? — Я недобро сощурилась, гадая, что бы такое выдать остро-язвительное. Но мозг, в отличие от тела, все еще дрых и просыпаться в ближайшее время явно был не намерен.
Чего не могу сказать о своем обонянии. До меня стали долетать запахи, витавшие над столом. Умопомрачительные такие, волеистребительные и стойкостьуничтожительные.
— Ладно, — милостиво согласилась. — Так уж и быть, я с тобой поем. Самостоятельно. Кормить меня с ложечки не надо.
— Как скажет прекрасная неали, — расшаркался передо мной солдат и жестом предложил проходить в беседку.
— Тебя хоть за это не накажут? — Я опустилась на стульчик, на сиденье которого заботливо положили стеганую подушечку.
— Не накажут, потому что не узнают.
Оглядев ломящийся от блюд стол (вот честное слово, сейчас ножки подломятся), сглотнула набежавшую слюну и спросила:
— Где ты столько всего достал?
Всевозможные паштеты, икра, мясные и рыбные деликатесы — все выглядело просто пальчики оближешь. А на скамейке в стороне заметила горку фруктов и пирожные.
Нет, все-таки в чарах мары есть и свои плюсы.
— После бала осталось. А у меня на кухне имеются связи.
Что-то не припомню икру на фуршетных столах… Хотя у меня ведь не было возможности изучить там все досконально, а тем более попробовать.
Я в предвкушении потерла руки:
— Что ж, грех пропадать таким сокровищам.
Рас чуть заметно улыбнулся и, словно фокусник, подбросил в руке бутылку.
— Игристого вина?
— Почему бы и нет? — не стала отказываться я.
Раз уж все равно разбудили и притащили сюда.
Хлопок, когда из бутылки вылетела пробка, показался мне оглушительным. Я даже вздрогнула и опасливо заозиралась: вдруг сейчас сюда примчится всполошенная стража, а я даже поесть толком не успею. Заволновавшись, зачерпнула ложку черной икры и, как хомяк, отправила ее в рот.
Если Белонезсская узнает о полуночных застольях с моим участием, точно меня где-нибудь прикопает. А его величество ей в этом поможет: последнюю горсть земли бросит на мою безымянную могилку.
Вспомнив о любвеобильном монархе, назло ему сунула в рот еще одну ложку икры, теперь уже красной, и сказала:
— Я, кстати, на тебя обиделась.
— Когда это я уже успел перед тобой провиниться? — Рас наполнил бокалы игристым напитком и передал один мне, в котором белоснежная пена так и норовила выплеснуться наружу.
Но я ей это сделать не позволила, быстро ополовинила бокал и счастливо вздохнула. Вот это я понимаю: расслабляться после работы.
— Ты настучал его величеству на стражников, что вчера дежурили у ворот, и их отстранили от службы, — взглянула на него укоризненно. Схватив корзиночку с паштетом, с удовольствием отправила ее в рот. — Ну разфе так мофно?
Мм, вкусно-то как.
— Они не должны были тебя выпускать, — чуть нахмурился Рас.
— Если бы они меня не выпустили, мы бы прошлой ночью так и не увиделись.
— И то правда, — немного смягчился он.
— Но что уж теперь сокрушаться. Твоими стараниями и стараниями твоего разлюбезного монарха люди остались без работы.
Горечь, появившуюся на языке после этих слов, я запила остатками шампанского и протянула пустой бокал Расу, чтобы скорее его наполнял.
Расслабляться так расслабляться.
— Ты его недолюбливаешь? Короля? — подливая мне игристого вина, спросил солдат.
— Ну как же! Он ведь король. Его все любят.
А кто не любит, тот долго не живет.
— А если без иронии? — Мужчина сощурился, взглянул на меня исподлобья.
Я же, сделав глоток побольше, равнодушно буркнула:
— Чтобы недолюбливать, нужно хоть что-то чувствовать. А я к его величеству не чувствую ничего. Ни-че-го-шень-ки.
— Разве он такой ужасный? — сдвинул брови Рас и быстро добавил: — А впрочем, не важно. Попробуй устрицы. Уверен, таких ты еще не ела.
Ко мне коварно пододвинули тарелочку с собратьями Машки.
— А клубничка тоже будет? Я хотела сказать, клубника.
Для клубнички я еще недостаточно выпила.
— Клубника на десерт, — заявил он с хитринкой во взгляде.
Еще и эта его улыбка, от которой возникают всякие желания. Совсем не платонического характера.
— Сам составлял меню?
— Я же говорю, взял, что осталось после бала.
Как-то подозрительно много афродизиаков осталось после бала.
— Ну-ну…
Вторая порция шампанского закончилась даже быстрее первой, и мне тут же налили третью. Просить Раса не было необходимости: он глаз не спускал ни с моего бокала, ни с моей тарелки, следил, чтобы и то и другое не пустело.
— Мари, а тебе говорили, какая ты красивая? — спросил этот мартовский котяра, пересаживаясь ко мне поближе.
Удивляюсь, как еще не предложил устроиться у него на коленях, чтобы было проще меня соблазнять.
— Угу, постоянно.
— Но таких вечеров точно не устраивали. — Меня ненавязчиво приобняли за плечи.
— Ну почему не устраивали? Устраивали. Игорь устраивал. Красиво так за мной ухаживал, мерзавец.
Я не сразу поняла, что сказала. А когда поняла… В общем, пить надо меньше, Яна. Надо меньше пить.
Почувствовала, как мужчина рядом напрягся.
— И кто это у нас такой этот Игорь? Разве того рыбака зовут не Ирнас?
— Того — да, — поколебавшись, осторожно ответила я.
В компании Раса-грозного, в отличие от Раса-улыбающегося, расслабляться как-то не получалось.
— Еще один жених? — хмуро бросили мне.
— Бывший, — почти не солгала я и со вздохом добавила: — Мы с ним очень плохо расстались.
— Он сделал тебе больно? — Рас нахмурился еще больше.
— Можно и так сказать. — Я подтянула рукав платья, чьими-то стараниями почти съехавший с плеча.
— Хочешь я найду его и с ним… поговорю?

Картина «субтильный Игорь „разговаривает“ с широкоплечим Расом — сильным, тренированным солдатом» была весьма заманчивой и донельзя привлекательной, вот только как достать это пресмыкающееся? Он же не в другом королевстве обретается, а в другом мире.
Мои деньги транжирит.
У-у-у, гад гадский.
— Все в порядке, — отмахнулась устало. — Не надо никого находить и ни с кем разговаривать.
Судя по мрачному прищуру, Рас был другого мнения, и я поспешила сменить тему. На первую, что пришла мне в голову. Кто ж виноват, что в последнее время в нее слишком часто заходил его величество Рассарх.
— А вот скажи! — машинально пригубила шампанского. — И как тебе на службе у монарха?
— Не жалуюсь, — пожал плечами солдат.
Я схватила его за руку и перетянула на скамейку к десертам: к клубнике и пирожным, а также к бутылке шампанского, которая самым чудесным образом обнаружилась под бывшим стулом Раса.
Вылив в бокал остатки шипучки, отправила в рот большую сочную ягоду и продолжила:
— А ты знал, что этот ваш король — бабник, каких свет не видывал?
Рас, собиравшийся побаловать меня добавкой — еще одной сладкой ягодой, вдруг опустил руку и снова нахмурился.
— С чего ты взяла?
— Да я сегодня познакомилась с его бывшей пассией. Милая девушка. Он ее поматросил и бросил, а бедняжка страдает. А до этого… представляешь! — Так как клубникой кормить меня почему-то передумали, я сама озаботилась своим десертом: выудила из вазы самую сочную ягоду и, отправив ее в рот, сказала: — Ко мне лез целоваться. Дважды! Я так понимаю, он ни одной юбки не пропускает и ему все равно, со служанкой или с графиней зажиматься. Потому и говорю — гуляка ваш правитель. Хорошо, я не отправилась к Искре, признаться, была такая мыслишка. Уж лучше быть помощницей устроительницы отбора, чем невестой этого рыжего сердцееда. А ты почему клубничкой не угощаешься? Вку-у-усная такая.
Наверное, Рас все никак не мог выбросить из головы Игоря, потому что мрачнел прямо у меня на глазах. Вот ведь… Сама того не желая, испортила человеку настроение. А ведь как улыбался, за плечико приобнимал, гладил меня ненавязчиво, чуть ли не целовал.
А теперь сидит с такой миной, будто только что побывал на похоронах.
— Рас, ну перестань кукситься! Этот Игорь и правда в прошлом, далеком-предалеком. Можно сказать, остался в прошлой жизни. А в этой у меня есть Ирнас и ты, мой новый друг.
Во мне проснулось игривое настроение. Видимо, шампанское наконец довело до той кондиции, когда хочется смеяться без причины, шутить и веселиться. Да и вообще, грех грустить, когда рядом с тобой такой потрясный мужчина.
— Если улыбнешься, я, так уж и быть, разрешу себя разок поцеловать. Только разочек. Максимум — два. На большее моя совесть не согласится. А пару раз можно, по-дружески. Ты ведь не его величество и не станешь распускать руки.
Я даже сама к нему потянулась, скользнула ладошкой по твердому, будто каменному, плечу, заботливо разгладила складочку на рубашке и сфокусировалась на его губах. Красивые такие губы, резко очерченные, мужественные…
Которые вдруг непонятно куда убежали, когда Рас поднялся и сдержанно произнес:
— Я думаю, нам пора возвращаться. Уже поздно, а тебе еще поспать надо.
С сожалением покосившись на пирожные, которые еще не успела попробовать (а впрочем, жалеть не надо, лучше взять их с собой и завтра все съесть), я подхватила тарелку со сладостями и сказала:
— Знаешь, Рас, ты прелесть, а не мужчина! Его величеству есть чему у тебя поучиться.
— Пойдем, Мари. — Меня подхватили под локоть и повели по извилистой дороге к Анделиору.
Кажется, я еще что-то говорила, и кажется, снова о его величестве. Не знаю, почему он застрял у меня в голове занозой, но обсуждать его (а особенно ругать) было очень приятно. Я вообще после шампанского люблю поболтать. А вот Рас, как выяснилось, после шипучки был немногословен. Больше слушал, чем говорил. Хмурился отчего-то и никак не хотел расщедриться хотя бы на один поцелуй.
Тоже мне святоша выискался.
— Так и не поцелуешь чужую невесту? — Уже прощаясь, подалась к нему, рискуя опрокинуть на него все пирожные.
— Может, в другой раз. — Он, наоборот, резко отстранился. — Спокойной ночи, Мари.
Отвернувшись, солдат ушел, растворившись в темноте коридора.
— Странный какой-то, — хмыкнула негромко. — Как на свидание тащить, так это мы с удовольствием. А как поцеловать девушку, так шиш ей. А мне, между прочим, очень надо было! Может, тогда бы получилось забыть о поцелуях Рассарха…
Но поцелуи Рассарха не забывались.
Он снился мне до самого утра (правда, иногда черты его лица как будто стирались и я видела перед собой солдата), а утром я проснулась с жуткой головной болью и горьким осознанием, что сны снами, но его величество уж точно герой не моего романа.
А я не его королева и никогда ею не стану.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ,
в которой мы с Марэей пытаемся добраться
до Сердца океана, а страдают от этого мозги Нахрефата

— Эй, Мари, а ты сегодня вообще будешь подниматься или как? — донесся до меня, будто из другого мира, голос Северины.
— Мм… — промычала я, тщетно пытаясь расстаться со своей лучшей подругой — подушкой.
Но расставания не случилось: голова ни в какую не желала от нее отрываться и так раскалывалась…
— Северин, а налей мне воды, — попросила хрипло, с трудом узнав собственный голос.
Чувство такое, будто вчера купалась в шампанском, а не выпила пару бокальчиков. Ладно, три бокальчика.
Может, четыре…
— А ты, часом, не заболела? — нарисовалось передо мной встревоженное лицо девушки. — Вон какая бледная, почти зеленая.
Северина приложила ладонь к моему лбу, задумчиво пожевала губами, о чем-то размышляя, и, продолжая гипнотизировать меня заботливым взглядом, сказала:
— Давай лекаря позову.
Чтобы тот вылечил меня от похмелья? Тогда точно вылечу из Анделиора.
— Просто позови воды… Тьфу ты, принеси. — Я все-таки села на постели и тут же зажмурилась: комната перевернулась вверх тормашками, и теперь, судя по ощущениям, я подобно мартышке висела головой вниз.
— Как скажешь. — Наполнив водой, Северина протянула мне пузатую чашку.
А я, залпом ее осушив, попросила налить еще.
— Где ты ночью пропадала? Я проснулась — тебя нет.
— Меня-а-а… э-э-э… бессонница мучила. Вот и решила немного прогуляться.
— Бессонница? — недоверчиво хмыкнула девушка. — После такого-то дня?
Северине пришлось прервать дружеский допрос, потому что в дверь постучали и она побежала открывать нежданным, незваным и совершенно нежеланным гостям. Или гостье. Я тихонечко застонала. Наверное, мы опоздали на утреннее полоскание в тазу и сейчас нам будут за это полоскать мозги.
Но вместо Белонезсской увидела юного лакея с подносом в руках.
— Для неали Омон, — сказал он и вручил поднос Северине.
— А что это? — опуская взгляд на высокий бокал, до краев наполненный жидкостью совсем неаппетитного серо-зеленого колера, поинтересовалась девушка.
— Не знаю. Велели передать — я передаю.
— Велел кто?
— Кто-то из охраны его величества. — Лакей развернулся на каблуках и был таков.
— Из охраны его величества, — эхом повторила Северина. — Мари, а что вообще происходит?
— Самой интересно…
На подносе, под ножкой бокала, обнаружилось очень лаконичное послание. Всего два коротеньких слова: «Советую выпить» и подпись «Р.».
— «Р» — Рассарх, что ли? — округлила глаза Северина.
— Нет, конечно. — Я осторожно принюхалась. Фу, воняет-то как. — Тот патрульный, что рекомендовал меня ее светлости. Рас.
— А откуда он узнал, что ты заболела?
Потому что сам и стал виновником моей болезни.
А нечего спаивать голодных девушек.
Заткнув нос пальцами, залпом опрокинула в себя горькую жижу. Надеюсь, это все-таки лекарство, а не какая-нибудь отрава. За то, что посмела оскорбить его обожаемого монарха.
Стоило вспомнить о своих вчерашних откровениях, как я схватилась за голову. А если он королю донесет? Да меня тогда не то что уволят — высекут или вообще где-нибудь вздернут!
И не надоело тебе, Яна, испытывать судьбу?
— Мари, меня беспокоит твое состояние, — принялась за старое Северина. — Ты еще бледнее стала и…
Ей снова пришлось прерваться, потому что в дверь снова постучали. Поставив опустевший бокал на тумбочку, я обреченно замерла, смиряясь со своей судьбой: видимо, словесной порки от ее светлости все-таки не избежать.
Но на пороге опять нарисовался лакей. Лицо другое, а ливрея та же — нежно-голубая, щедро отделанная серебристым кантом.
— Для неали Омон, — сказал он и протянул моему «секретарю» небольшую бархатную коробочку, присовокупив к ней записку.
— От охраны его величества? — решила сразу разобраться в ситуации Северина.
Лакей посмотрел на нее с недоумением.
— Нет, от неали Герен.
— Хм, — глубокомысленно заключила девушка и захлопнула перед парнем дверь.
Мне вручила записку, а сама занялась коробочкой. Раскрыла ее и ахнула:
— Красота-то какая!
А я скользнула взглядом по коротенькому посланию:

«Мари, ты моя спасительница! Моя огромная тебе благодарность!»

— Повезло тебе с подопечной. Вон какая щедрая, — завистливо вздохнула Северина, вертя в руках серебряный гребень, инкрустированный сине-зелеными камнями. Как пить дать драгоценными. Простые стекляшки так не сверкают. — Жаль, под чепцом эту прелесть не разглядеть.
Очередной стук в дверь заставил ее нахмуриться.
— Ну кто там еще? — проворчала Северина и отправилась открывать.
Я все еще не могла заставить себя подняться, хотя в голове постепенно прояснялось. Спасибо заботливому Расу.
Нет, ну не лапочка ли?
И ничего он про меня королю не расскажет. Слишком уж ему нравится смазливая мордашка Машки.
По традиции, это снова был лакей. С подносом и коробочкой (если не сказать целым коробом), который он вручил Северине:
— Для…
— Неали Омон? — хмыкнула девушка.
— А как вы угадали? — удивился парень.
— А я ясновидящая.
И дверь снова захлопнулась. Мне, опять же по традиции, досталась записка, а Северине обтянутая черным бархатом коробка.

«Неали Омон, было очень приятно с вами познакомиться. Я в восторге от вашей идеи и уже начала действовать.
С наилучшими пожеланиями, Кларисса де Бальмен.
P. S. Надеюсь, нам еще представится возможность пообщаться».

Северина тихонько присвистнула:
— Поделишься секретом? Я тоже хочу по утрам получать вот такие подарки от всяких там солдат и неалей.
— Секреты не выдаю. — Я улыбнулась и выхватила у нее из рук коробочку, чтобы тоже полюбоваться презентом королевской фаворитки.
К счастью, бывшей.
Ну то есть просто бывшей!
Ожерелье из морского жемчуга и к нему в комплект браслет — все нежное, изящное. Просто загляденье.
— Подойдет к сережкам от Белонезсской, — жадно покосилась на коробочку моя соседка.
— Буду давать тебе поносить, — подмигнула я ей. Оглядев комнату, добавила: — А еще я разжилась пирожными. Хочешь попробовать?
Северина проследила за моим взглядом:
— Мари, скажи, ты волшебница?
— Нет, но стараюсь по возможности исполнять чужие желания, за что и получаю благодарности.
Северина перетащила на кровать горку вредных, но таких вкусных калорий и попросила:
— А наколдуй мне красивого мужа. Я тебя тоже потом отблагодарю.
— Обещаю подумать над вариантами. — Я сладко потянулась и принялась за сладкое, чувствуя, как ко мне возвращаются силы, энергия и хорошее настроение.

Рассарх Санторский  

Было раннее утро, за дверями королевского кабинета толпились министры и советники, со встреч с которыми его величество обычно начинал свой день. Но сегодня он решил изменить своей привычке и, прежде чем приступить к делам государства, велел разыскать капитана королевской гвардии. Ле Крон явился к нему голодный и полусонный, застав монарха в глубокой задумчивости. Дорана буквально выдернули из постели, объявив о королевском приказе — скорее поспешить к его величеству.
— Как обстоят дела на военном поприще? — Ле Крон опустился в кресло, закинув ноги в высоких сапогах на письменный стол, и сонно зевнул.
— Это ты о чем? — Оторвавшись от своих размышлений, Рассарх посмотрел на друга.
— Я имею в виду, как продвигается охота на очаровательных помощниц?
Король неопределенно пожал плечами. Он считал себя неплохим стратегом, но победа во вчерашнем сражении осталась за неали Омон. О каком штурме чужой крепости, другими словами — невесты, может идти речь, когда тебе в глаза заявляют, что ты вертопрах и бабник?
— Очаровательные помощницы продолжают держать оборону.
После откровений Мари запала у короля значительно поубавилось. Она его совсем не знает, но почему-то относится с предвзятостью. Не следовало ее целовать. Нужно было держать себя в руках!
Но что сделано, то сделано, и по-хорошему ему должно быть безразлично мнение этой девушки. А он опять, не успев проснуться, только о ней и думает. И чувствует себя виноватым. Ведь если бы не слова Мари, эту ночь она бы провела с ним.
Что только подтвердило бы ее мнение насчет него.
Мужчина поморщился, испытывая неприязнь к самому себе. Дурацкая была затея. Пора исчезнуть Расу, а Рассарху держаться от нее подальше.
— Мне тут одна птичка напела о полуночном свидании некоего солдата с некой неали. Как по мне, так от обороны там уже ничего не осталось, — усмехнулся Доран.
— Я разве просил тебя за мной следить? — резко оборвал его Рассарх. Опустившись в кресло, продолжил уже спокойно: — Ты отправил в Триуст своих гвардейцев?
Ле Крон закатил глаза:
— Рас, ну зачем это тебе надо? Ты ведь женишься! Же-нишь-ся. Не на неали Омон, смею тебе напомнить. Так зачем, скажи, мне отправлять в Триуст гвардейцев?
Рассарх понимал, друг во всем прав. Что он хочет узнать об этой девушке? Сам ведь только что для себя решил, что прекратит с Мари всякие отношения. Что он намерен разыскать в ее родном городе? Родителей, родственников? Этого Игоря, с которым ее в прошлом что-то связывало. И что за имя такое странное?
Последний особенно не давал правителю покоя, как и внутренний голос, непрестанно нашептывающий, что с этой помощницей что-то не так. Ерунда, наверное, но порой она вела себя и говорила совсем не как юная девушка из провинции.
— Отправишь, потому что я тебе приказал, — хмуро бросил Рассарх, не преминув добавить: — Не заставляй меня искать тебе замену, Доран.
— Хорошо, отправлю. — Поняв, что его величество шутить не намерен и долго ждать результатов расследования тоже не собирается, Доран сдался. — Вот сейчас выйду от тебя и сразу отправлю. Хоть целую армию. Устроят набег на тамошние виноградники, — улыбнулся вяло.
— Армию не надо. Пары человек вполне будет достаточно.
— Тебе уже доложили о кораблекрушении? — коснулся Доран еще одной щекотливой темы.
— Меня этой новостью разбудили, — помрачнев, кивнул правитель.
Мысль о затонувшем корабле также не давала ему покоя. На этот раз мары даже не стали таиться, действовали в открытую. Напали на корабль, когда он подходил к берегам Аскании. Моряков, мирных торговцев, покупавших в Мансе специи и кофе, запугали до полусмерти и лишили заработка: корабль пошел ко дну вместе со всем их товаром. Чудо, что самих мореходов в живых оставили, они-то и рассказали о нападении подводных тварей.
Один из морских ублюдков, назвавшийся сыном сейна Красного моря, заявил, что они продолжат топить корабли, военные и торговые, не пощадят даже рыбацкие лодки, если ему не вернут его невесту, похищенную кем-то из двуногих.
Именно эти слова он передал Рассарху через торговцев.
— Какую вообще невесту? — недоумевал Доран.
— Я хочу с ним встретиться, — задумчиво проговорил Рассарх.
— С кем? — От удивления ле Крон даже подался вперед. — С тем хвостатым разбойником?
— С сейном Красного моря, кем бы он ни был. Нельзя, чтобы продолжались бесчинства. Рыбаки начнут бояться выходить в море, а торговые суда — причаливать к нашим берегам. Можешь представить, чем это для нас обернется. Проблему с марами надо срочно решать.
— Этих тварей уже давно пора было уничтожить. Как только у Сантора появится новая королева и Искра снова загорится, мы тут же дадим им отпор! — запальчиво воскликнул ле Крон.
Рассарх покачал головой:
— Сначала попробуем договориться.
— И как ты себе это представляешь? — хмыкнул Доран.
— Я выйду в море. Один.
Капитан королевских гвардейцев поменялся в лице.
— Рас, я тебе этого не позволю. Даже не думай…
Договорить он не успел: двери распахнулись и в кабинет влетел Нахрефат, удерживая за руку сопротивляющуюся помощницу Белонезсской.
Толкнув девушку вперед, так что она едва не налетела на стол, верховный маг зло прошипел:
— Я застал эту мерз… неали возле королевской сокровищницы!
— Я просто проходила мимо! — возмутилась было Мари, но, встретившись взглядом с правителем, стушевалась и опустила голову.
— Как же! Проходила она! С браслетом ее величества! — взвизгнул Нахрефат. Подскочив к девушке, дернул вверх ее рукав, и Рассарх увидел на тонком запястье знакомое украшение — браслет матери из морского жемчуга, который она так любила.

Незадолго до этого 

Яна Громова  

Мой третий день в Анделиоре начался на удивление приятно, и я надеялась, что так и будет продолжаться. Банные процедуры, оказывается, сегодня были не предусмотрены, поэтому можно было подольше поваляться в кровати и почесать языками.
Зарядившись пирожными, мы с Севериной принялись за сборы. Благо у меня имелся резервный чепец, который я и надела.
Заметив, что прячу подарки на дно сундука, к жемчужным сережкам, девушка произнесла:
— Знаешь, это самое настоящее преступление — хранить такие сокровища в комнате, когда можно носить в свое удовольствие.
— И как ты себе это представляешь: служанка в ожерелье? — Я принялась укладывать обратно стопочки нижних сорочек и допотопные труселя, они же панталоны.
— Во-первых, не служанка, а помощница, — с важным видом заметила Северина. — А во-вторых… Мари, ну хоть браслет носи. От посторонних взглядов его скроет манжета, а ты будешь знать, что на тебе украшение, достойное самой королевы. Приятно ведь, и самооценка повышается.
— Да мне в общем-то нет необходимости ее повышать.
И ожерелье и браслет действительно были очень красивыми. В прошлой жизни, которой меня безжалостно лишил Игорь, я с удовольствием носила драгоценности и дорогую бижутерию. В прошлой жизни я чувствовала себя королевой, а в этой…
— Почему бы и нет? — сдалась я и полезла за браслетом на дно сундука.
В конце концов, что плохого в том, чтобы немножечко себя побаловать?
Пирожные не считаются.
После завтрака, на котором мы почти ничего не ели — просто больше не лезло, нас ждала короткая планерка и еще одна приятная новость: его величество отменил чепцы всем помощницам герцогини.
Объявив волю монарха, Лайра посмотрела на меня так, словно собиралась тут же распять. Поняла, кто явился причиной столь странного королевского указа, но говорить ничего не стала. Не стала меня ругать.
Зато я себя немножечко поругала. Разве его величество виноват в том, что на него по-прежнему действуют русалочьи чары? Вот он и лезет всякий раз при встрече ко мне целоваться. И почему я решила, что он бабник? Можно подумать, мужчины здесь берегут себя до свадьбы.
Жалко, конечно, Клариссу, но она знала, на что подписывалась. Интересно, почему не отправилась попытать счастья к Искре? Может, потому, что стараниями Рассарха больше не невинна?
Наверное, чистота невесты здесь, как и в любом патриархальном обществе, имеет значение.
Отмену чепцов помощницы восприняли спокойно: есть они — хорошо, нет — тоже неплохо. Я же втайне радовалась и ликовала. Без чепца я почти не чувствовала себя служанкой.
Ключевое слово: почти.
День сегодня обещал быть спокойным — невесты отдыхали перед следующим испытанием. Нам же вменялось быть с ними рядом и в случае чего исполнять любые их прихоти и капризы.
Моими подопечными снова стали Роза и Ренальдина, которых я сразу предупредила:
— Вызывайте меня, только если действительно понадоблюсь. Принести чай, кофе, сигареты — не считается.
Роза послушно кивнула (она вообще после вчерашнего стала как шелковая, не знаю, надолго ли), а вот блондинка все еще оставалась стервой.
— Что значит: если действительно понадобишься? — разбушевалась Реня. — Ты ведь наша служанка и обязана выполнять любые наши желания!
Почему-то это слово, «служанка», с самого утра не давало мне покоя. А уж в устах вздорной девицы и вовсе прозвучало как оскорбление.
Недобро сощурившись, я приблизилась к невесте почти вплотную и, глядя на нее сверху вниз, бесстрастно проговорила:
— Я, конечно, могу исполнить любое ваше желание. Да хоть луну с неба для вас достану. Но если вы, неали Альтамадея-Визорская, достанете меня, жирные пятна на юбке станут наименьшей из ваших проблем.
— Ты мне угрожаешь? — От переизбытка чувств она чуть воздухом не поперхнулась.
— Просто предупреждаю. Я не ваша нянька и вытирать вам сопли не собираюсь. Хотите пожаловаться на меня Белонезсской — пожалуйста. Тогда к вам приставят другую помощницу, которая, возможно, даже будет терпеть все ваши капризы. Но стараться для того, кто плюет тебе в душу, никто не станет. Невест много — помощниц мало. Бывает, закрутишься, забегаешься и что-то забудешь. Например, помочь с подготовкой к испытанию, сообщить важную информацию или и вовсе что-то перепутаешь… Да мало ли. А невеста, бедняжка, попадет в неловкую ситуацию. Не из-за халатности. Просто все мы неидеальные. Это я к чему? Мы с вами еще можем подружиться, и тогда ваши шансы стать на этом отборе невестой номер один однозначно повысятся. Ну а если не подружимся… — Я многозначительно замолчала, а потом улыбнулась. — Ну так что, желаете чего-нибудь?
— Пока что нет, — проскрипела зубами невеста.
— Ну вот и чудесно.
Оставив эту принцессу на горошине мариноваться в собственной злости, я отправилась обратно к себе в спальню. Работа работой, а поиски перстня еще никто не отменял. Марэя со вчерашнего дня не выходила на связь, и это, если честно, заставляло нервничать.
— Марэя! Мари! — пыталась до нее докричаться добрую четверть часа.
Уже даже успела испугаться, когда откуда-то из-за спины раздалось негромкое покашливание. Я сразу поняла, кто там раскашлялся, но все равно вздрогнула и резко обернулась.
— Мари! Где тебя носит?!
— Как где? Я, между прочим, глаз не смыкала, все Сердце океана искала, — оскорбилась призрачная мара.
— И как успехи? Нашла? — без всякой надежды спросила я.
Как ни странно, Марэя радостно кивнула и поманила меня за собой, приглашая шагнуть сквозь каменную кладку стен.
— Пойдем покажу. Там столько всего! Такой красоты ты, Яна, еще не видела!
Пришлось снова звать новоиспеченную разведчицу и напоминать ей, что я, в отличие от нее, не привидение и проходить сквозь стены не умею.
— А ведь и правда не умеешь… И как же нам теперь быть? — пригорюнилась моя копия. — Сокровищница надежно заперта: и на замки, и чарами. Получается, тебе в нее никак не пробраться.
— Получается, что не пробраться. — Я тоже загрустила.
А на что, в самом деле, рассчитывала? Что там всем желающим устраивают экскурсии? Эх, Яна, Яна, как же у тебя все по-дилетантски! Я отчаянно стремилась попасть во дворец, не задумываясь о том, как буду действовать дальше. Все надеялась на удачу. И ведь повезло же! С Мари. Без нее я бы до конца отбора только сокровищницу одну искала и шарилась по библиотеке в попытке побольше разузнать о Сердце океана.
Ладно, не будем раньше времени вешать нос. У меня есть Машка, у меня есть время и море энтузиазма. Отчаиваться — это уже точно не по нашей части.
— Может, у тебя получится его забрать? — Я посмотрела на мару с надеждой.
Но та в ответ лишь грустно улыбнулась:
— Я даже песчинку не могу удержать в руках, а ты говоришь о целом перстне… К тому же на нем чары, причем очень сильные. Я пока даже не сумела понять какие.
Не отчаиваться, Яна. Не отчаиваться.
— Ну тогда хотя бы покажи, где находится эта сокровищница.
Мало ли, вдруг Марэя исчезнет так же внезапно, как и появилась, а я даже не буду знать, где хранится перстень.
Мара кивнула и просочилась сквозь закрытую дверь. Я последовала за ней, прежде конечно же толкнув створку, и, пока шла просторными анфиладами, не переставала озираться, опасаясь наткнуться на Белонезсскую, на стражников или Рассарха. Несмотря на нескромные размеры Анделиора, уж больно часто мы с его величеством пересекались. Библиотеки, залы, кабинеты… Мне везде мерещился правитель.
Всего за каких-то три несчастных дня Рассарх успел превратиться в моего личного внешнего раздражителя, мозгоблокатора и мыслезавоевателя. В том смысле, что думала я о нем слишком много и слишком часто, что явно не способствовало выполнению задания первостепенной важности.
Следом за марой я спустилась на первый этаж, а потом и вовсе юркнула на неприметную лесенку, уводящую в подвальные помещения. И снова был бесконечно длинный коридор, разве что вместо солнца источником света здесь выступали факелы на стенах. Они горели скупо и попадались очень редко, отчего приходилось двигаться почти на ощупь, держась рукой за холодный камень.
— Мари, там хоть стражи-то нет? — спросила шепотом.
— Да нет там никого, — беспечно отмахнулось привидение.
Сейчас каждый шаг — да что там шаг! — даже дыхание казалось провокационно громким. Если меня здесь обнаружат — попаду, вот реально попаду. А потом мне попадет. Печенкой чую, почками и всеми остальными своими-чужими органами.
— Почти пришли! — обнадежила меня Марэя, на развилке коридоров решительно свернув налево.
А я вдруг подумала, что никакое это не подземелье, а самый настоящий лабиринт. Не уверена, что в следующий раз, если окажусь здесь одна, без Машки, разберусь, куда идти.
Вскоре я уже стояла перед высокими дверями, по которым вился, слабо мерцая, узор охранных чар.
— Значит, он там?
— Там, — кивнула мара. — Лежит себе в шкатулке, дразнит меня.
— Чувствуешь его магию?
— Еще как чувствую! Он ведь так близко… Так и хочется к нему прикоснуться. А не могу. — Бывшая русалка понурилась.
— Если тебя это утешит, то я тоже не могу. — Слабо ей улыбнулась, а потом добавила: — Пока не могу. Но что-нибудь обязательно придумаю.
Потоптавшись немного возле хранилища, повернула обратно и направилась к уже знакомой развилке, торопясь скорее оказаться в «безопасной» части королевской резиденции. Но, кажется, мой лимит везения на сегодня был исчерпан. Откуда ни возьмись, из-за угла соседнего коридора вывернул Нахрефат.
Мне так и виделось, как он, сверкнув глазами, торжествующе кричит:
— Ага! Попалась!
Но вместо этого верховный маг возмущенно завопил:
— И что это вы здесь забыли, неали?! Немедленно назовитесь!
Я мысленно выругалась.
— Неали Омон, ньерт. К вашим услугам.
Маг сощурился, пытаясь в полумраке разглядеть мое лицо. А когда разглядел, завопил еще громче:
— Та самая! Вчера возле кабинета его величества отиралась и невесту, неали Герен, толкала на безрассудные поступки. А теперь что, возле сокровищницы круги наматываешь? Вот как прикажу тебя арестовать!
Меня бросило в жар.
— Нахрен, послушайте…
— Меня зовут Нахрефат! — взвился верховный маг. — Потрудитесь это запомнить, неали!
— Хорошо, Нахрефак, — примирительно сказала я.
Не имя, а один сплошной мат.
Заметив даже в темноте, как багровеет лицо мага, спохватилась и быстро понравилась:
— Я хотела сказать Нахрефат. Все, теперь точно не забуду.
Век помнить буду.
Хотя о столь неприятном типе, как этот, очень хотелось забыть.
— То-то же. — Он важно задрал подбородок. — А теперь объясните, неали, что вы здесь забыли.
— Э-э-э… я-а-а… заблудилась?.. Да, заблудилась! Хотела спуститься в прачечную, попросить немного мыла — на платье пятно за завтраком посадила. Хотя здесь, в темноте, его совсем и не видно. В общем, видимо, не туда свернула. Бывает. Но что это я все о себе да о себе, — взмахнула ресницами, как веером. — Давайте лучше поговорим о вас, дорогой Нахренак… фак! Я хотела сказать, фат! Нах-ре-фат.
Глупо, наверное, но я надеялась, что мне помогут русалочьи чары. Благодаря им маг подобреет и отпустит меня на все четыре стороны, а сам благополучно позабудет об этой встрече и об этом разговоре. Но, кажется, своими попытками строить ему глазки я сделала только хуже.
Маг прожег меня отнюдь не влюбленным взглядом, просканировал от головы до самых пяток, после чего почему-то сфокусировался на моей руке.
— Браслет… — выдохнул он, из просто красного становясь пунцовым.
Совсем не бережет здоровье.
— Ее величества королевы… Ах ты ж, воровка!
Опомниться не успела, как меня схватили за запястье и потащили к лестнице, при этом зло приговаривая:
— Посадить бы тебя сразу, но пусть уж лучше король сам убедится, что за змея опекает его невест. Сегодня же вылетишь из дворца, так и знай! В тюрьму сразу и полетишь!
Поймав встревоженный взгляд Марэи, я мысленно застонала.
Все, в следующий раз полагаюсь исключительно на печень и почки, потому что у фортуны я в последнее время явно не в фаворе.

Несколько минут унижения оказались тем еще испытанием для моих нервов. Уже давно не крепких, а изрядно потрепанных: как шелковые ниточки в застиранном платке или и вовсе хлопковые волокна. А попробуй держаться молодцом, когда тебя тащат на ковер к мужчине, которому ты вчера кряк знает что наговорила. Да еще и в воровстве непонятно почему обвиняют. И все на тебя пялятся, перешептываются, строят догадки, что же такого учудила эта служанка, что удостоилась немилости самого главного в королевстве мага.
Наверняка и Белонезсской потом донесут. Впрочем, герцогиня сейчас была наименьшей из моих проблем, и думать следовало не о ней, а о возможной грядущей тюрьме.
Черт!
Столкнуть бы этого Нахрефака в какой-нибудь ров. С кольями там или пираньями.
Какие приятные фантазии…
Стражники, охранявшие вход в святая святых — кабинет его величества, при виде мага почтительно расступились. Меня одарили короткими взглядами и снова как будто обратились в статуи.
— Я застал эту мерз… неали возле королевской сокровищницы! — с места в карьер начал Нахрефат, грубо выталкивая меня вперед, пред далеко не ясные очи его величества.
Поймав потемневший взгляд короля, я вконец разволновалась и выпалила:
— Я просто проходила мимо!
К потемнению взгляда прибавилось его заметное утяжеление, и мне пришлось опустить голову. Суровый Рассарх не внушал ничего, кроме желания оказаться от него как можно дальше.
Например, на дне океана, в гостях у Невора… Да где угодно! Лишь бы не здесь и не сейчас.
— Как же! Проходила она! С браслетом ее величества! — еще больше раскипятился Нахрегад. Зачем-то задрал мне рукав, едва его не порвав, и ткнул пальцем в подарок Клариссы. — Вот! Посмотрите!
В кабинете воцарилась тишина. Тоже тяжелая. Или давящая — уж не знаю, как будет правильней. Такой пришибить можно запросто. Желательно Нахрефака, но, кажется, кандидатом в смертники здесь определили меня.
— Объяснись! — резко потребовал Рассарх.
Сидевший в кресле офицер, лицо которого показалось мне смутно знакомым, тоже помрачнел, словно, надев это украшение, я нанесла ему личное оскорбление.
— Мне его подарили.
— Ну конечно! — фыркнул маг. — Еще скажи: ее величество самолично вручила!
Поняв, что только что сказал, примолк, с опаской поглядывая на правителя.
— Подарил кто? — В голосе Рассарха не наблюдалось ни малейшего проблеска тепла, одна лишь зимняя стужа.
— Неали де Бальмен, — ровно ответила я. — Сегодня утром прислала со своим слугой. Можете проверить. В тот момент я была не одна. Северина Вансор может подтвердить мои слова. — И гордо вскинула голову, отражая его взгляд.
— Но это не отменяет того факта, что ты что-то вынюхивала возле королевской сокровищницы!
Во мне вдруг проснулось раздражение и дикая злость на этого желчного мужика. А заодно и на Рассарха. Видит же, как маг со мной обращается, но не спешит не то что заступаться, даже осадить хама не пытается! Позволяет ему разговаривать со мной, как с какой-то… служанкой.
От этой мысли стало совсем горько, обидно, тошно. Знаю, нужно сдерживаться, но как же это неприятно, когда каждый, кому не лень, тобой помыкает и командует: герцогиня, невесты, теперь вот еще и этот Хрен. Да и король смотрит так, словно тоже подумывает о рве с крокодилами вокруг дворца.
Лично для меня.
— Неали Омон, что вы там делали? — продолжал допрос правитель. — Разве вам нечем заняться во дворце? — тоже не поленился ткнуть меня носом в то, кем я стала.
А ведь еще совсем недавно строительной компанией управляла и даже в море была кем-то вроде принцессы. А здесь…
— От невест пряталась, — буркнула раздраженно и, не сдержавшись, ворчливо добавила: — Они с ума сведут кого угодно.
— Попридержите язык, неали! Одна из них, между прочим, в скором времени станет королевой Сантора! — снова набросился на меня, что бык на красную тряпку, Нахрефат. — Вашей повелительницей и женой правителя!
И ведь станет же… Повелительницей. Женой. Какая-нибудь капризная кукла вроде Ренальдины. А я так и останусь для рыжего сиюминутным увлечением, да и то, скорее всего, влечение это не что иное, как побочный эффект русалочьих чар.
А так я для него — никто, пустое место. Безликая и безымянная.
Следующие слова Рассарха стали для меня последней каплей:
— Снимите браслет, Мари. Это семейная реликвия.
Дрожащими пальцами потянулась к застежке.
— Как будет угодно вашему величеству. — Раздался тихий щелчок, и браслет упал на ворох бумаг, отмеченных крупным размашистым королевским росчерком. — Вот только непохоже, чтобы вы ею особо дорожили. Иначе бы не стали дарить своей фаворитке.
В глазах Рассарха сверкнули льдины.
— Снимите и уходите, — приказал он, жестко закончив: — В ваших услугах здесь больше не нуждаются, неали Омон.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ,
в которой одна бездомная и безработная иномирянка
не знает, куда ей податься

По Анделиору я пронеслась ураганом, готовая снести любого, кто встанет у меня на пути. Не потому, что была зла (хотя нет, все-таки была), а потому, что предательские слезы слепили глаза. Я не видела никого и ничего. Со слухом тоже начались проблемы — не сразу услышала, как меня окликает Северина:
— Мари! Мари, подожди!
Смахнув дурацкие слезы, вынужденно притормозила.
— Ты куда это как оголтелая несешься? — нагнала меня девушка.
— Переодеваться, — буркнула я, снова ускоряя шаг.
Уже и забыла, когда плакала в последний раз, а тут, смотрите-ка, распустила нюни. Да и было бы из-за чего! Из-за какого-то королька! Зря тогда его спасла, ой зря. На берег на своем горбу тащила, и это после того, как он у меня перстень нагло свистнул. Нужно было забрать артефакт и оставить его там помирать!
— А что не так с твоей одеждой? — продолжала допытываться Северина.
— То и не так, что она не моя! — огрызнулась я.
И тут же мысленно на себя прикрикнула: соседка не виновата в том, что я злюсь на Рассарха и на его придворного попугая.
— Извини, — сказала примирительно. — Просто меня только что уволили. Это было очень неприятно и очень неожиданно.
И теперь я в отчаянии.
Сердце океана, Яна, Сердце океана! Дурында ты такая.
Северина ахнула и округлила глаза.
— Белонезсская?!
— Ваш правитель, — хмуро уточнила я и вошла в комнату.
Глаза девушки округлились до максимальной стадии округления, если таковая, конечно, имеется.
— За что?
— За это! — Я продемонстрировала соседке, теперь уже бывшей, левое запястье. Спохватившись, что королевскую семейную реликвию у меня забрали (вот что за привычка такая — отнимать у меня чужие подарки!), мрачно проговорила: — Из-за того браслета. Оказывается, он когда-то принадлежал покойной королеве. Вот его величество и взбесился.
А может, из-за вчерашнего разозлился. Оскорбился, что какой-то прислуге хватило наглости не растечься у его ног сладкой лужицей.
Но разве моя вина, что любовные чары на него подействовали, а антилюбовные не срабатывают?
— И что ты теперь будешь делать? — Опустившись на край кровати, Северина наблюдала за моими попытками собраться.
Собирать-то в общем-то было нечего: я пришла в блузе и юбке, презентованных мне рыбаками, в них и уйду. Ах да! Еще гребень и сережки с собой захвачу. Не все же подарочки должны становиться отдарочками. Ожерелье не возьму. Пусть забирает его и сам носит. Или дарит очередной своей любовнице!
— Вернусь к жениху.
Я не стала уточнять, к какому именно. К рыбакам, конечно, загляну, переночую. Успокоюсь немного, приведу в порядок мысли, да и попрощаться с ними нужно. А утром свяжусь с Сельвеей. Скажу как есть, что не справилась, провалила задание, и попрошу вывести меня на Невора. Пора нам с ним познакомиться, а мне чистосердечно признаться, что потеряла его подарок.
Говорят ведь, повинную голову меч не сечет. Вроде как.
Была еще мысль остаться жить на суше и пытаться приспосабливаться к новым реалиям и новому миру. Но тогда Сельвея потеряет свои силы, станет изгнанницей. Она, конечно, мутная лошадка, вернее, русалка, но, может, ни в чем и не виновата. И уж точно гнева Невора не заслужили сейн, его семья и другие мары.
Переодевшись, я попрощалась с Севериной, пожелала ей удачи, а главное, терпения с недокоролевами. Бросила по сторонам прощальный взгляд и покинула спальню, понимая, что больше никогда сюда не вернусь.
Надо же, всего три дня продержалась.
Невезучая ты, Яна. Особенно с мужиками.
Прямо беда какая-то.
Хорошо хоть удалось избежать встреч с герцогиней и невестами. Особенно с Ренальдиной. Представляю, как она обрадуется, когда узнает, что меня выставили из дворца. Да и Лайра наверняка огорчаться не станет, быстро найдет мне замену.
Марэя следовала за мной по пятам и так горько вздыхала, что хотелось вздернуть себя на ближайшем суку или утопить в первом попавшемся фонтане.
Еще и причитала:
— И что теперь будет?.. Что бу-у-удет…
Эти ее стенания оптимизма не добавляли, поэтому по городу я брела как в воду опущенная. Потерянная и разбитая. День постепенно клонился к вечеру, мне следовало прощаться с Асканией и отправляться в рыбацкий поселок, но ноги, если честно, туда не несли. Было такое чувство, что, как только увижу Ингвара с сыном, уже окончательно проиграю и распишусь в собственном бессилии.
И я тянула до последнего, бродила по улицам столицы, сама не понимая, куда иду. Пыталась думать о том, что будет дальше, но от этих мыслей становилось совсем тоскливо. Лишь утвердилась в своем решении поговорить с Невором и попытаться решить эту проблему малой кровью. Желательно — вообще без крови.
Не заметила, как стемнело. Спохватилась, только когда зазвонил колокол, сообщая об окончании вечерней службы. Бросилась искать городские ворота, а когда до них добралась, выяснилось, что те уже заперты. Несшие вахту стражники уперлись рогом и ни в какую не желали меня выпускать — видимо, тоже сердца заняты, а может, это я просто форму теряю.
Наверное, видок у меня сейчас был жалкий и совсем не соблазняющий. В общем, не маровский.
— Значит, придется под звездами ночевать, — философски подытожила я, сворачивая на улицу, по которой пришла.
Если правильно помню, она выведет меня к небольшому уютному скверу. Посижу на лавочке до утра — не расклеюсь. Тем более что вечер теплый, безветренный.
Глубоко уйдя в свои мысли, я даже не заметила, как мимо меня пронеслась карета. Правда, далеко умчаться не успела, резко затормозила. Так резко и неожиданно, что я остановилась вместе с ней. Распахнулась дверца. В вечерних сумерках, с каждой минутой все больше сгущавшихся, показалась чья-то рука, затянутая в светлую перчатку. Меня поманили коротким, небрежным движением пальцев, и я, вместо того чтобы куда-нибудь свернуть (хоть сворачивать здесь было некуда), неожиданно покорилась этому властному жесту.
Видимо, мое подсознание решило: раз уж начала день с ошибок, ошибками его и надо заканчивать.
Для сохранения баланса.

— Эй, ты куда? — зашипело мне на ухо привидение.
Заметалось вокруг меня, пытаясь остановить, но я, наоборот, ускорила шаг.
— Да что с тобой сегодня такое?! — бросила Марэя мне вдогонку.
День у меня сегодня такой. Скотский. И сил уже ни на что не осталось. Накатила какая-то отупляющая усталость, равнодушие. Мне вдруг стало все безразлично: что будет дальше, здесь и в море. Вообще без разницы.
Поэтому, поравнявшись с каретой, сухо поинтересовалась:
— Что вам от меня нужно?
— Мало того что красивая, так еще и бесстрашная, — послышался голос, в котором отчетливо угадывались насмешливые нотки.
Я сощурилась, пытаясь рассмотреть укрывшегося в полумраке кареты мужчину. Весь такой расфранченный, прилизанный. Симпатичный. Я бы даже сказала смазливый. Волосы светлые, аккуратно уложенные. Какой цвет глаз — непонятно. Нарядный камзол и рубашка с пеной кружев под горлом. Перчатки опять же, обтянувшие, словно вторая кожа, тонкие длинные пальцы, сейчас сжимавшие набалдашник трости.
Придворный. Стопудово. Хотя не припомню, чтобы видела его в Анделиоре. Но сколько я там пробыла?
Незнакомец похлопал по сиденью, предлагая составить ему компанию.
— Вы не ответили на мой вопрос, — не торопясь забираться в экипаж, напомнила я.
— Ну разве можно проехать мимо такой красоты?
Я досадливо фыркнула. Когда нужно кого-нибудь очаровать, Нахрефея того же, ничего не выходит. А когда оно тебе сто лет не надо — чары сразу срабатывают.
— Что ты здесь делаешь, красавица? В такое время, да еще и одна, — продолжал допытываться незнакомец. — Аскания, конечно, славный город, но и здесь отребья хватает. Где твой дом?
Мой дом там, куда я уже, очевидно, никогда не попаду.
Я молчала. Надоело врать, рассказывать сказки. Вообще все надоело, если честно.
— Лучше я пойду, — пробормотала отступая. Развернувшись, быстро зашагала вверх по улице.
— Постой! — окликнул меня незнакомец.
Даже из кареты изволил выйти и пошел за мной следом.
Я обернулась. Марэя металась между мной и им и была явно в восторге от внешности неопознанного мной придворного. Она в принципе от всех людей была в восторге, но от интересных мужчин в особенности. Невооруженным глазом было видно, что конкретно этот мужчина показался ей очень даже интересным.
— Ясно, что ты чем-то расстроена, а в таком состоянии можно наделать глупостей.
— Глупостью было заговорить с вами, — бросила я и ускорила шаг.
И тем не менее незнакомец меня догнал, коснулся моего локтя, но тут же убрал руку, когда я вздрогнула и резко повернулась к нему.
— Я не насильник и не убийца, а остановился, потому что очень странно видеть в этот час и в этой части города такую юную девушку. Ты не похожа на шлюху, рыскающую по столице в поисках заработка.
— А я и не шлюха, — возмутившись таким предположением, скрестила на груди руки.
Мужчина примирительно улыбнулся:
— Вот и я о том же. Наверное, мне следовало сразу представиться, а не набрасываться на тебя с вопросами. Меня зовут Эмерик де Мартен. Посол Глахарры, прибыл для переговоров с его величеством Рассархом.
— Ох, еще и посол! — восторженно выдохнула над ухом мара.
Кажется, Марэя влюбилась в него с первого взгляда.
— Мари, — нехотя назвалась я, отвечая на выжидательный взгляд глахаррского посланника. — Бывшая помощница на королевском отборе, а ныне безработная и бездомная.
— Вот, значит, чем ты так расстроена, — понимающе кивнул белобрысый, поглаживая набалдашник трости — уродливую рогатую башку, инкрустированную двумя рубинами, имитирующими глаза этого страшилища.
Мне даже показалось, что они слабо поблескивают в темноте. А может, это от усталости уже начались галлюцинации.
— Не справилась с невестами?
— Скорее не справилась с королем, — грустно усмехнулась я.
— Н-да, — понимающе кивнул мой новый знакомый, — у его величества непростой характер. Я сам уже который день голову ломаю, как к нему подступиться.
Я невольно улыбнулась. Лицо у Эмерика было располагающим, да и голос приятный: мягкий и бархатистый. Хотя разве не такими зачастую и прикидываются маньяки — милыми и добродушными?
Запудрят мозги, задурят голову — и вот ты уже в могилке в лесу или в чьем-нибудь огороде прикопана.
— В общем, было приятно познакомиться, — снова стала прощаться я.
А посол снова попытался меня удержать.
— Ну подожди, не беги. Если честно, в первый раз со мной такое происходит… Чтобы я вот так гонялся за незнакомкой, — пробормотал он растерянно, а потом посмотрел мне в глаза. — Раз уж ты безработная, Мари, а мне как раз нужна помощница… — Поймав мой настороженный взгляд, поспешил уточнить: — Секретарь. Мой в Глахарре неожиданно слег с подагрой, пришлось отправляться в Асканию одному. Скажи, ты умеешь читать и писать?
Читать я умела, на днях листала молитвенник Северины, а вот писать даже не пробовала.
— Скажи, что умеешь, — взмолилась стоявшая над душой призрачная мара. — Ну что тебе стоит? Скажи! Ну пожа-а-алуйста, Мари-и-иечка-а-а…
— Умею, — соврала я.
Не потому, что Мари настаивала, а потому, что я уже лихорадочно прикидывала возможные варианты дальнейшего развития событий.
Вариант первый, про огород или лес, оптимистично отмела. А вот вариант номер два — я возвращаюсь в Анделиор, да еще и на правах посольского секретаря, — приняла с распростертыми объятиями.
Да это же всем удачам удача! Надо же, подвалило счастье.
— И пишу, и читаю, и считаю. И вообще, в помощницы на королевский отбор абы кого не берут, знаете ли, — заметила веско.
— Да это понятно… Тогда, если неали Мари согласна, должность ваша! — просиял улыбкой посол.
— Неали Мари еще как согласна. — Я тоже улыбнулась, чувствуя, как возвращаются силы, желание идти вперед, бороться и непременно побеждать.
Все-таки зря ругала чары мар. Вон как иностранца ими прошибло, что даже работу предложил вот так с ходу.
Видя, что я все еще опасаюсь садиться к нему в карету, де Мартен довел меня до ближайшей таверны, оплатил комнату, сказав, что будет ждать меня завтра утром возле ворот Анделиора. Ждать и надеяться, что я не передумаю и все-таки приму его предложение.
Заверив его, что работа мне сейчас нужна как воздух, простилась с послом и отправилась наверх, набираться сил перед очередным непростым и наверняка насыщенным событиями днем.

Проснулась я еще затемно, когда вдоль линии горизонта только-только протянулся свет восходящего солнца. Проснулась, если честно, от голода. Вчера я не то что не поужинала, даже не пообедала. Как зарядилась с утра пирожными, так больше ничего и не ела.
Интересно, а как Рас воспринял мое увольнение? Хотя, может, еще и не в курсе, что его любимый монарх вышвырнул на улицу его любимую помощницу.
Гад!
Не Рас, а Рассарх.
Запретив себе портить настроение с утра пораньше мыслями о всяких бессердечных монархах, я плеснула в таз воды из кувшина. Умылась, немного освежилась, кое-как расчесала волосы пальцами и подколола передние прядки. Пыталась пригладить непослушные волосинки, с которыми могла справиться только щетка, — не вышло. А расчески у меня с собой не было.
Ну ничего! Думаю, господин де Мартен простит мне слегка потрепанный вид, раз уж жаждет видеть меня у себя в помощниках.
Честно говоря, и встреча с иностранным послом, и наш с ним короткий разговор сейчас казались мне сказочным сном. Где это видано, чтобы вот так с улицы брали на работу всяких незнакомок?
И что самое интересное, так мне свезло уже дважды. В первый раз, когда Рас замолвил за меня словечко перед госпожой устроительницей. Во второй — вчера, когда совершенно незнакомый мужчина, кажется, потерял из-за меня голову. Неужели чары мар настолько сильны? Или причина в другом?
Хороший вопрос. Ответа на него, сидя в захудалой таверне, я точно не получу.
Можно было от греха подальше взять и отправиться к рыбакам, но разве могла я упустить шанс снова вернуться в королевский дворец? А стоило представить, как вытягивается физиономия у одного рыжего бесстыжества, как все сомнения растаяли подобно каплям воды под знойным солнцем.
Все! Решено! Позавтракаю — и к дворцовым воротам. От меня не убудет, если постою там недолго. Если посол не появится, значит, передумал или просто пошутил вчера неудачно. Обидно, досадно, но ладно. Поплыву каяться к Невору. А если Эмерик все же сдержит слово… я таки увижу вытягивающуюся королевскую физиономию.
Обнаружив в кармане юбки одного серебряного эльфа (это эльс который) и две медные монетки, отправилась вниз знакомиться с местными расценками. Марэи рядом не было. Она опять куда-то исчезла, вполне возможно, отправилась следить за де Мартеном.
Полезное, кстати, дело. Я так до конца и не отмела вариант с душкой-маньяком, так что пусть выяснит, что этот красавчик из себя представляет.
Оказалось, что на одну серебряную монетку в столичной таверне можно было заказать первое, второе и компот. От такого обильного завтрака я отказалась (в душе проснулась скряга), ограничилась ватрушкой и травяным отваром, расставшись всего с двумя медяками.
Мелочь, а приятно.
Пребывая в довольно сносном настроении, почти приподнятом, если бы не все усиливающееся волнение, я простилась с хозяином таверны — упитанным, неизбежно лысеющим ньертом, и отправилась к Анделиору. Эмерик не назвал точного часа, а я, балда такая, не уточнила, и теперь бежала по просыпающейся столице, обгоняя цветочниц с корзинами, спешащих на рыночную площадь, и телеги торговцев, нагруженные всякой снедью, женщин в одинаковых серых платьях, очень похожих на монашеские, и крикливую малышню, спозаранку резвившуюся на улицах.
Покров тишины постепенно сползал с самого главного города Сантора. Гомон голосов смешивался с цокотом копыт по мощеным дорогам и другими звуками: распахивались ставни, весело перекрикивались соседки, смеялись дети.
Жизнь в столице била ключом, в то время как из меня ключом било волнение. Все-таки будет обидно уйти ни с чем. А если меня заметит въезжающая во дворец Белонезсская? Еще решит, что я к ней на поклон явилась, умолять вернуть меня в ряды мамок-нянек. В общем, не самая приятная будет ситуация.
Я настолько ушла в свои беспокойные мысли, что даже не заметила, как добралась до Анделиора и теперь мерила шагами расстояние от ворот до ворот. Стражники на меня косились хмуро, почти недовольно, но прогонять пока не спешили.
И на том спасибо.
Не желая искушать судьбу, отошла подальше, но так, чтобы меня было видно всем въезжающим. Будет обидно, если проморгаю такую замечательную возможность, попросту оставшись незамеченной иноземным гостем.
Впрочем, беспокоилась я зря. Остаться незамеченной мне не грозило. Изящная карета, кремовая с позолотой, как у какой-нибудь сказочной Золушки, направлявшаяся к распахнутым воротам Анделиора, неожиданно остановилась. Бархатная шторка скользнула в сторону, но вместо де Мартена в маленьком окошке я увидела красивое лицо неали фаворитки.
— Мари! — удивилась, и, кажется, вполне искренне, Кларисса. — Что ты здесь делаешь, еще и в такую рань? Белонезсская отправила тебя с поручением, а стражники теперь не пускают? Ну так давай я поговорю с ними, скажу, что ты помощница на отборе.
— Не надо, — остановила я графиню и в двух словах объяснила: — Я здесь жду одного знакомого, он должен подъехать с минуты на минуту.
Кларисса раскрыла веер. Грациозно им взмахнув, пожаловалась:
— Такая рань, а уже так душно… Скажи, Мари, а тебе понравился мой подарок?
Де Бальмен улыбнулась, но без издевки, что озадачило меня еще больше.
— Подарок очень красивый, и я бы вас за него поблагодарила, если бы не одно маленькое «но»: меня из-за него выгнали из дворца. — Почувствовав, как в сердце плеснуло обидной, скрестила на груди руки и, не сдержавшись, спросила: — Зачем вы подарили мне подарок короля?
— О чем это ты? — непонимающе вскинулась графиня.
— О браслете! Который раньше принадлежал ее величеству королеве! — Я оглянулась, когда мимо пронеслась карета, и мысленно задалась вопросом: а не посол ли это?
Но экипаж так и не остановился, въехал в ворота и растворился в изумрудной зелени деревьев.
— Ой. — Кларисса прижала к губам веер, а потом замахала им еще усерднее. — Как же нехорошо вышло-то… — Подняв на меня глаза, с жаром произнесла: — Это не подарок короля и не браслет королевы. Это копия. — Она виновато улыбнулась. — Просто мне очень нравился жемчужный комплект ее величества, вот я и заказала себе похожий у одного знакомого ювелира. А спустя время к нему охладела… Знаешь, у меня ведь столько украшений… А давай я все расскажу Рассарху! Все ему объясню.
Ответить я не успела, замешкалась, и тут меня снова окликнули. Темная карета без каких-либо витиеватых отделок, как у Клариссы, резко остановилась, и из нее выскочил мой недавний знакомый, Эмерик де Мартен.
— Мари, рад, что вы все-таки пришли!
— Да, вот она я, — улыбнулась послу. Немного натянуто, правда. Улыбаться искренне под жадным взглядом как-то не получалось.
— Вы знакомы? — Не знаю почему, но де Бальмен нахмурилась.
— О, сиятельная графиня! — Блондин перевел взгляд с меня на Клариссу, и мне показалось, что его глаза холодного стального цвета стали еще холоднее. — Да, я уже имел удовольствие познакомиться с этой красавицей. Пока буду находиться в Аскании, она будет мне помогать. Правда, Мари?
Я кивнула, внимательно вглядываясь в лицо молодой женщины, на которое набежала тень недовольства.
— Вот, значит, как… — задумчиво протянула графиня.

— Именно так, — сощурившись, отозвался Эмерик и снова расцвел улыбкой. — Я бы с удовольствием с вами пообщался, дорогая Кларисса, но нас с Мари ждет много дел. Первая встреча с королем — самая ответственная. Поэтому прошу нас извинить.
Де Мартен схватил меня за руку и потянул к карете, в которую усадил чуть ли не силой. Даже не дал попрощаться с Клариссой, не то что с ней договорить.
— Ну что ж, Мари, дел у меня и правда сегодня по горло, и мне очень пригодится твоя помощь, — сказал, когда экипаж тронулся. Откинувшись на спинку сиденья — кроваво-красную, расчерченную на ромбы золочеными заклепками, — погладил набалдашник трости и продолжил: — В общем, слушай, как мы сейчас поступим.
Ощущение, что все происходит не по-настоящему, вернулось. До последнего я сомневалась, что снова увижу посланника Глахарры, но вот он передо мной, рассказывает о моих обязанностях на ближайшие десять дней.
Ровно столько Эмерик планировал провести в Аскании, и ровно столько у меня оставалось, чтобы вернуть марам Сердце океана.

Рассарх Санторский  

— Около часа назад прибыл посланник из Глахарры. Спрашивает, не изволите ли вы его сегодня принять?
Рассарх перевел на советника, ньерта Эвертона, отсутствующий взгляд. Встрепенулся, с трудом вырывая себя из раздумий, и переспросил:
— Кто прибыл?
— Граф Эмерик де Мартен, — терпеливо повторил пожилой советник. — Посол его величества Фертана Четвертого.
Король мысленно выругался, досадуя на себя и на кракова посла. На себя за то, что вместо того, чтобы сосредоточиться на делах, он продолжает думать о несносной девчонке. На де Мартена — потому что являться вот так, без уведомления, было проявлением крайней степени непочтения.
Но не выставлять же наглеца из дворца.
— Что ему нужно? — хмуро спросил Рассарх. Сам не заметил, как сломал перо, которое до сих пор вертел в руках.
— Его сиятельство желает говорить с вами лично, ваше величество, — подобострастно поклонился пожилой ньерт, заметив, что правитель помрачнел. — И еще… Граф путешествует налегке, без сопровождения. Лишь с двумя слугами и помощницей.
Значит, это неофициальный визит. Отсюда можно было сделать вывод, что вряд ли общение будет приятным. Тем более что посланник был из Глахарры. Отношения Сантора с Мансом и Глахаррой всегда были напряженными. Эти два королевства не имели выхода к морю и уже давно облизывались на земли соседа. Поговаривали, они собираются объединиться, чтобы объявить Сантору войну, а потом поделить между собой поживу. Но пока это были всего лишь ничем не подтвержденные слухи, иначе бы разведчики Сантора уже забили тревогу.
— Передайте, я поужинаю с ним вечером. Весь день я буду занят с невестами.
Стоило вспомнить о двадцати шести девушках, с недавних пор поселившихся во дворце, как настроение испортилось окончательно. Сегодня начиналось третье испытание: Рассарх хотел посмотреть, как невесты поведут себя в общении с горожанами и как те отреагируют на королевских избранниц.
Его мать много времени и сил посвящала благотворительности, и Рассарх надеялся, что его жена будет обладать такими же качествами: любовью и состраданием к ближнему, желанием прийти на помощь, отзывчивостью.
Половина невест сегодня утром отправится в сиротский приют, остальные девушки после обеда должны будут посетить дом престарелых и провести несколько часов в общении со стариками, оставшимися без родных.
Король собирался наблюдать за невестами, присматриваться к каждой, пристально следить за выражением их лиц и за малейшей реакцией. Собирался, вот только опасался, что его мыслями снова незаметно завладеет неали Омон и он так и не сумеет сделать для себя никаких выводов.
Рассарх понимал, что поступил правильно: девчонка слишком многое себе позволяла. Одно дело грубить ему, когда они наедине (хоть и это было непозволительно, но тогда он сам ее спровоцировал), и совсем другое — вести себя так на людях.
Мари не оставила ему выбора. Пришлось велеть ей покинуть Анделиор, хотя весь прошлый день Рассарх порывался отправиться за ней, чтобы вернуть… или хотя бы просто еще раз ее увидеть. Хорошо, в этот раз сумел совладать с собой и со своими порывами. Еще бы как-то заставить себя больше о ней не думать…
Еще и этот краков браслет. Вот зачем она его надела? Зачем отправилась в подземелье? Прачечную она искала! И надо же было попасться на глаза Нахрефату! В глубине души его величество злился на верховного мага. Если бы не Нахрефат и не его маниакальная подозрительность, Мари бы не оказалась у него в кабинете и ничего бы этого не было.
И ведь выяснили же сразу, что браслет подделка. Но слова были сказаны, он принял решение и отступать от него был не намерен. Понимал, что так лучше, так правильно. Эта девушка, почти что незнакомка, а такое ощущение, будто родная, имела на него слишком сильное влияние.
А ведь она простая служанка, которая в любом случае в скором времени покинула бы Анделиор. А он король, который обязан как можно скорее выбрать себе королеву. Между ними не было ничего общего, кроме безумного, почти неконтролируемого притяжения.
Но теперь Мари здесь нет, а значит, и притяжение скоро сойдет на нет. Наверное, она уже со своим рыбаком, плачется ему, жалуется на жестокосердного правителя. Может, отправить им свадебный подарок? Тысяча золотых эльсов — это в два раза больше, чем она заработала бы на отборе. Вот только одно лишь слово «свадебный» вызывало в Рассархе еще большую злость, почти что ярость. Своим подарком он только ускорит их свадьбу.
Краки!
— Ваше величество, с вами все в порядке? — осмелился подать голос советник.
Король решительно поднялся с кресла, в который раз стряхивая с себя это безумное наваждение.
— Передайте де Мартену, что я жду его сегодня на ужин. И поставьте в известность ле Крона и верховного мага. Хочу, чтобы они ужинали вместе с нами.
— Как будет угодно вашему величеству. — Ньерт Эвертон низко поклонился, да так и замер, пока за правителем не захлопнулись створки.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ,
в которой я пробую себя в роли секретаря,
манекена и тореадорской мулеты

Яна Громова  

Во дворце его сиятельство первым делом отправился на поиски советника, ньерта Эвереста, или что-то вроде этого.
Пока шли по Анделиору, я старалась смотреть себе под ноги и не отсвечивать. Больше всего боялась напороться на Белонезсскую, Нахрефена или этого бессердечного. Рассарх который. Невест тоже видеть не хотелось. А вот от чего бы я не отказалась, так это от горячей ванны и чистой одежды. Потому что эта… Осторожно к себе принюхалась. В общем, сейчас я походила не на секретаря на службе у иноземного посла, а на какую-нибудь побирушку, непонятно каким образом очутившуюся в королевском дворце.
— Ваше сиятельство… — следуя за де Мартеном по бесконечно длинной анфиладе, несмело начала я.
— Можешь звать меня просто Эмерик, Мари, — великодушно разрешили мне. — Не люблю весь этот официоз.
— Хорошо, Эмерик, — кивнула. — Тут такое дело… У меня нет другой одежды, а эта… Ну, в общем, сами видите.
Посланник скользнул по мне быстрым взглядом.
— Переодеться тебе и правда не помешает… Ничего! — Ободряюще мне улыбнулся. — Сейчас устроимся, и я велю прислать к тебе портниху.
— Спасибо, — улыбнулась ему в ответ и добавила: — Услуги швеи можете вычесть из моего жалованья.
Которую мы, кстати, не обговаривали.
— Так и сделаю, — согласился де Мартен. — Сколько тебе должны были заплатить после отбора?
— Пятьсот эльф-ф-ф… сов.
— Значит, заплачу тебе столько же, — расщедрился посол.
Подозрительно хороший мужчина.
Ну прямо как Игорь.
Пока де Мартен общался с советником, лицо которого показалось мне знакомым (главное, чтобы ему не показалось знакомым мое), я стояла возле стены, завешанной портретами королевской семьи, и делала вид, что увлечена их рассматриванием. Лишь бы к советнику не оборачиваться.
Портрет Рассарха здесь, к слову, тоже имелся: рыжеволосый красавец в темно-красном мундире, с надменным выражением лица и льдинками на том месте, где, по идее, должны быть глаза. Стоило мне его увидеть, как у меня появилось совершенно детское и горячее желание дорисовать ему усы, козлиную бородку, сделать нос картошкой, а под глаза добавить пару синяков. Жаль, мелков с собой не было или какого-нибудь фломастера.
Раскланявшись напоследок с советником, де Мартен вернулся ко мне и с улыбкой произнес:
— Ну вот, все отлично. Ньерт Эвертон доложит о моем приезде его величеству, а мы с тобой пока познакомимся с нашими покоями.
— И портнихой, — на всякий случай напомнила я.
Улыбка посла стала еще шире:
— И портнихой.
Видимо, Эмерик был той еще шишкой, потому что апартаменты ему выделили ну прямо-таки королевские. Две просторные спальни с кроватями под балдахином, соединенные общей гостиной. Кабинет — в два раза больше, чем наша с Севериной комната, и в кряк знает сколько раз роскошнее. Про ванную вообще молчу. Не комната, а мечта! Повсюду позолота, лепнина, шелк и парча. В общем, сплошной ампир без намека на скромность и сдержанность.
Дверь в мою спальню запиралась на ключ, что не могло не радовать. Конечно, если де Мартен — маг, то при желании никакие замки его не остановят. Но я все же надеялась, что до крайностей не дойдет. Правда, декламировать стихи не спешила: мне кровь из носу нужно было остаться в Анделиоре.
Пока посол переодевался, я допрашивала мару, наконец изволившую предстать передо мной:
— Где ты опять пропадала? Мари!
— Как где? Знакомилась поближе с нашим новым работодателем, — оскорбилось привидение.
— Что-нибудь о нем узнала?
— Узнала и поняла, что красивее его мужчины еще не встречала. — Марэя мечтательно закатила глаза. — А ведь наши мары — все писаные красавцы!
— Я не о том, — попыталась вернуть призрачную деву в нужное русло. — Как он вообще себя вел? Что делал?
— Поужинал в отеле, просмотрел какие-то бумажки из своего саквояжа — я не присматривалась, после чего сразу лег спать, — принялась перечислять мара. Не сдержавшись, восторженно выдохнула: — А когда спит, он еще красивее!
— Он что-нибудь говорил?
— Только с хозяином отеля парой слов перекинулся и со своими слугами. Весь вечер выглядел задумчивым или, может, уставшим. Мари, — мара кивнула на маленький круглый столик со столешницей из слоновой кости, на котором стояли писчие принадлежности, — а попробуй что-нибудь написать. Ну мало ли.
Я взяла перо, обмакнула в чернила, встряхнула легонько (наверное, так это делается), усыпав верхний листок крупными синими каплями, которые тут же превратились в некрасивые кляксы.
По-видимому, все-таки не так.
— Напиши: меня зовут неали Омон, — продиктовала Марэя.
Несмело поднесла кончик пера к бумаге и вывела первую закорючку. За ней еще и еще, чувствуя, как дышать становится легче.
Все-таки я могу писать. Минус одна проблема.
— А у тебя красивый почерк. Или у меня… — задумчиво заметила Марэя. — В общем, у нас.
Почерк был… мой. Немного размашистый, уверенный и твердый. Как будто я всю жизнь писала пером.
Я еще немного осмотрелась, а потом меня позвал де Мартен. Пришла портниха, чтобы снять мерки и сшить для меня несколько смен одежды.
— Еще ей понадобится платье к сегодняшнему вечеру, — уже удаляясь в кабинет, бросил посол. — Для ужина с его величеством.
Ой!
— Все сделаем, ваше сиятельство, — заверила графа мастерица. — И платье, и блузки с юбками. Белье вам, я так понимаю, тоже нужно? — обратилась она ко мне, с интересом меня разглядывая.
Видимо, задавалась вопросом, что такая нищая, как я, забыла в покоях иноземного посла.
— Нужно, — кивнула я.
Портниха негромко хмыкнула. Наверное, успела нафантазировать, где и как я буду работать у Эмерика. Ну да бог с ней. Мне с ней детей не крестить, а значит, плевать, что она там себе надумала.
Когда за послом закрылась дверь, меня попросили раздеться. Что я и сделала, после чего стояла неподвижно, пока швея снимала мерки.
— Какая же вы тоненькая, — неодобрительно покачала головой женщина, назидательно закончив: — Кушать вам надо больше.
Стоило услышать это ее «кушать», как я тут же вспомнила о грядущем ужине. Почувствовала, как неприятно засосало под ложечкой, как будто от дурного предчувствия.
Может, сказать де Мартену, что приболела? И пусть сам идет ужинает с этим железным человеком. Особой королевских кровей с каменным сердцем.
Напомнив себе, что нельзя отлынивать от работы в первый же рабочий день (к тому же рано или поздно мы с Рассархом все равно где-нибудь пересечемся — это, увы, неизбежно), я постаралась отвлечься от тревожных мыслей и спросила у портнихи:
— А как вы планируете успеть сшить мне платье к сегодняшнему вечеру?
— Что за странный вопрос? — удивилась она. — С помощью зачарованных иголок и ниток конечно же.
И правда, чего это я.
После ухода швеи де Мартен позвал меня в кабинет и рассказал о моих обязанностях. Мне предстояло писать от его имени письма, которые он будет надиктовывать, сопровождать его на светских мероприятиях, вроде сегодняшнего ужина, и выполнять другие «не слишком обременительные для такого прелестного создания поручения».
— Мари, скажи, а ты давно в столице? — прежде чем отпустить меня готовиться к нервотрепательному вечеру, спросил Эмерик.
— Несколько дней.
Видя, что его сиятельство не удовлетворился таким скупым ответом, озвучила ему историю, которую сочинил для меня Ингвар. Только не стала добавлять отсебятину про жениха и нашу с ним скорую свадьбу, на которую я как бы здесь зарабатываю. Если я вернулась во дворец только благодаря любовной магии (а другой причины в упор не вижу), значит, посол вполне может приревновать, разозлиться… Да мало ли! В общем, лучше не рисковать.
— Как интересно… — задумчиво протянул де Мартен, явно витая в каких-то своих мыслях.
Окончательно осмелев (или обнаглев), поинтересовалась, могу ли воспользоваться ванной. Эмерик встрепенулся и великодушно заявил, что я могу здесь пользоваться чем угодно.
Еще более подозрительно хороший мужчина.
Я поспешила в ванную комнату. Марэя снова куда-то исчезла, а значит, можно немного расслабиться и покайфовать. Дверь в ванную запиралась, и это было первое, что я сделала, едва переступив ее порог. Второе — включила воду и, проведя короткую ревизию цветных флакончиков, в одном из них обнаружила ароматическую соль. От души сыпанула ее на дно ванны, и комната тут же наполнилась изумительным ароматом.
Вот ведь… У знати все цивилизованно, оказывается, а помощниц в лоханках купают. Да еще и заставляют натираться мылом, от которого потом еще больше воняешь.
Запретив себе ворчать даже в мыслях, разделась и с блаженной улыбкой погрузилась в воду, благоухавшую, как целое фиалковое поле. Хорошо-то как! Сплошной кайф и расслабуха.
Главное, Яна, не думать об ужине.
Но об ужине я думала не переставая. Как и о Рассархе, и о Сердце океана. Незаметно в мысли прокралась, наверное, совершенно фатальная идея. Но… теперь я и над ней тоже размышляла.
Что, если сознаться во всем рыжему? Объяснить, что перстень нужен марам, иначе Невор их по головке не погладит. И меня в первую очередь. Поотрубает нам всем хвосты на фиг.
Его величество, конечно, поначалу разозлится. За то, что лгала ему все это время. Но неужели он допустит гибель ни в чем не повинных русалов и русалок? А еще я жизнь ему спасла. Кстати. Об этом тоже нужно будет напомнить. Пусть возвращает должок, вернее, кольцо, и я уйду с миром.
Идея казалась безумной, но с каждой минутой отвоевывала все больше места в моем мозгу. Ну а вдруг?! Как говорится, чем кряк не шутит.
Вскоре я уже не боялась ужина, а рвалась на него. Улучу момент, скажу Рассарху, что мне с ним поговорить очень-очень надо, попрошу об аудиенции. Я ведь небезразлична ему. По крайней мере, была до недавнего времени. И если чары мар все еще действуют…
В общем, рискну! Ну а там уже будь что будет.

В создании причесок я была несильна, а заплетать волосы в косу, если честно, уже надоело. Надоело выглядеть сестрицей Аленушкой, у которой вместо братца-козленочка муж оказался натуральным козлом. Поэтому решила оставить их распущенными, лишь малую часть заколов жемчужным гребнем. Длинные, с легким золотистым оттенком, они покрывали плечи, мягкими волнами струились по спине. Смотрелось очень женственно и нежно, хотя совсем непривычно мне, любительнице каре.
Да и неудобно щеголять с такой гривой, но сегодня я хотела выглядеть особенно красивой. Для наведения мостов конечно же. Исключительно поэтому.
Платье тоже радовало глаз. Цвета морской волны, насыщенного и глубокого, с отделкой из белоснежного кружева, такого тонкого, что казалось, будто оно сделано из пены морской или и вовсе соткано из воздуха.
Пришлось немного повозиться сначала с корсетом, а потом и с крючками на лифе, но я успешно справилась со всеми этапами одевания и теперь с удовольствием разглядывала себя — Машку. Красавица, что тут скажешь!
Серьги из жемчуга, поколебавшись, тоже надела — моему образу не хватало какого-нибудь акцента, а других украшений у меня не было.
Покружившись перед зеркалом, улыбнулась своему отражению. Глаза сияют, на щеках играет нежный румянец. Явно от легкого перевозбуждения и чуть более сильного волнения, которое накатывало волнами, заставляло кусать губы, отчего те еще больше порозовели и даже, кажется, припухли.
Никакой косметики не надо. Все свое, маровское, натуральное.
Когда де Мартен постучал в мою дверь, я уже была готова. И к ужину, и к грядущей битве с его величеством. Даже успела примерно набросать в мыслях, что ему скажу. Главное, улучить момент и остаться с Рассархом наедине.
— Ох, Мари! — При виде меня светло-серые глаза Эмерика сверкнули, а потом стали на несколько оттенков темнее. И даже голос понизился до хриплого, волнующего шепота. — Вы… ты… — Он запнулся, явно пытаясь подобрать слова, чтобы описать увиденное, а потом со вздохом признал: — Боюсь, сегодня за ужином меня будет ждать провал.
— Это почему же? — легко ему улыбнулась.
— А как прикажете вести переговоры, когда нет сил отвести от вас взгляд?
— Предлагаете мне остаться в комнате? — поинтересовалась игриво.
— Нет, что вы! Уверен, вы не только меня будете сбивать с мыслей, но и станете моим тайным оружием. Король будет вами околдован и очарован, как какой-нибудь прекрасной марой, — взгляд посла стал еще более внимательным, а голос проникновенным, — и просто не сможет отказать мне в одной маленькой просьбе.
— И что же это за просьба такая?
Мы вышли из гостиной в наполненную сумраком галерею и последовали за лакеем, держащим в руках массивный канделябр на три свечи.
— Мой правитель намерен жениться, и его очень заинтересовала кузина его величества, принцесса Мельера, — доверительно сообщил мне Эмерик, после чего снова вздохнул. На этот раз тяжело, почти безнадежно.
— Я не сильна в политике, но, мне кажется, это хороший ход. Такой союз благоприятно скажется на отношениях соседей, сплотит их.
— Есть одна загвоздка. — Де Мартен поджал губы. — Говорят, юная принцесса обещана в мужья другому. А мой правитель не приемлет отказов.
Что не приемлет — это плохо. Не раз женщина становилась яблоком раздора и из-за нее начинались войны. Ну прямо по Гомеру. Хотя, может, Сантор и Глахарра — такие добрые соседи, что не станут ссориться из-за какой-то принцессы. Ну или сама принцесса пожелает стать королевой.
В общем, это не моего ума дело.
— Сегодня вы наверняка узнаете, обещана неали Мельера кому-нибудь или нет, — сказала я и замедлила шаг, заметив поднимающуюся по лестнице Белонезсскую в сопровождении двух невест.
Нам же предстояло по лестнице спуститься, вот только меня ноги не несли в ее направлении. С трудом пересилив себя, расправила плечи, вскинула голову и зашагала дальше. С Лайрой мы столкнулись на верхней ступени, но ее светлость меня, кажется, даже не заметила. Вернее, не признала в нарядно одетой девушке, во мне то бишь, свою бывшую помощницу. Мазнула по мне рассеянным взглядом и пошла дальше. А вот невесты Рассарха меня явно узнали. Приостановились, зашептались.
— Участницы отбора? — спросил Эмерик.
— Они.
— Хорошенькие, — равнодушно отметил посол и тут же позабыл о королевских избранницах, а вот они вряд ли скоро забудут о том, с кем только что повстречались.
Уже когда мы подходили к высоким светлым дверям, украшенным позолоченными завихрюшками, де Мартен сказал:
— Мари, главное, не тушуйтесь. Вас может смутить большое количество столовых приборов, но, поверьте, это не повод для переживаний. Просто делайте так, как я, и все будет в порядке.
Если правильно помню, столы здесь сервируют, как у нас на Земле, и вилку для рыбы от десертной я уж точно смогу отличить. Меня волновало другое: как воспримет мое появление Рассарх? И ведь наверняка же будут другие придворные. Хотя бы пара советников или… верховный маг.
Стоило подумать о Нахрефее, как настроение скатилось до нулевой отметки, и к смутному желанию увидеть его величество, которое я старательно подавляла, прибавилось острое нежелание видеть этого желчного правдоискателя в балахоне из какого-нибудь дешевого сериала про магов.
Но он был там. С другим свидетелем моего недавнего унижения и увольнения — молодым военным. Король тоже оказался на месте — сидел во главе стола. Когда двери распахнулись и Эмерик вошел в зал, я замешкалась. Даже мелькнула мысль повернуть назад и малодушно сбежать. Но потом я сумела взять себя в руки, мысленно пнула себя в Машкин зад, вошла за де Мартеном и увидела, как вытягивается лицо у военного, у Нахрефата округляются глаза, а Рассарх цепенеет. Смотрит на меня в упор, словно желает расстрелять взглядом.
Я тоже замираю. Заставляю себя выдержать этот взгляд и не отвожу глаз.

— Ва… ваше величество. — От волнения, а может, негодования Нахрефат даже начал заикаться. — Что… что все это значит?
— Вы меня спрашиваете? — усмехнулся Рассарх, не сводя с меня глаз.
Ах, сколько же читалось в этих глазах.
Не самого хорошего. Вернее, совсем нехорошего.
— Давайте лучше поинтересуемся у его сиятельства, — предложил правитель, переводя взгляд с меня на де Мартена.
Последний почтительно поклонился, разве что лбом об пол не стал биться. Я, спохватившись, тоже поспешила выказать почтение этому сборищу привилегированных: опустилась в реверансе и сосредоточилась на интереснейшем занятии — пересчитывании ворсинок в ковровой дорожке, что вела к богато накрытому столу.
Одна, вторая… двадцать какая-то…
— Ваше величество, для меня честь находиться в Анделиоре.
— И для неали Омон, я полагаю, тоже. Снова, — не удержался от реплики король.
Ворсинки, Яна, ворсинки. Смотри, какие красивые.
— О, с неали Омон меня свел неожиданный случай, а может, сама судьба, — выпрямившись, сказал посол. — Мы повстречались с ней прошлой ночью.
— Ночью? — хмурясь, переспросил его величество.
— На темной безлюдной улице, — кивнул Эмерик.
— Что вы там делали, неали Омон? — резко спросил король.
— Гуляла, — просто ответила я, прерывая свое увлекательное занятие, и нехотя посмотрела на Рассарха. — Гуляла, воздухом свежим дышала и размышляла о превратностях судьбы.
— О каких именно? — снова сосредотачивая на мне все свое внимание, поинтересовался правитель.
— Думала, как так вышло, что из честной трудолюбивой девушки я неожиданно превратилась в воровку. По мнению некоторых ньертов. — В упор посмотрела на Нахрехрена.
— Мы знаем, что вы не крали украшение, — немного помолчав, сказал Рассарх. — И, раз уж вы здесь, Мари, полагаю, верховному магу следует перед вами извиниться.
Выражение лица Нахрефата надо было видеть. Жаль, у меня с собой не было мобильного — я бы запечатлела его перекосившуюся физиономию. Получился бы неплохой постер для поднятия настроения: посмотришь — и сразу становится веселее.
— Ваше величество! — возмутился было маг, но стушевался под суровым взглядом короля.
— Я жду, Нахрефат. Вы допустили ошибку. Так признайте же ее и извинитесь.
Военный, до сих пор хранивший молчание, негромко хмыкнул. Было видно, что он с трудом сдерживает смех.
— Прошу простить меня за это досадное недоразумение, неали Омон, — сквозь зубы процедил ньерт Балахон, цветом лица сливаясь с мундиром правителя. — Меня ввело в заблуждение то, что мы с вами столкнулись возле сокровищницы Анделиора.
— Как уже говорила, я заблудилась. Дворец большой, а я в нем на тот момент и трех дней не пробыла.
Верховный маг скрипнул зубами, поморщился, но развивать эту тему не стал. Тем более что его величество уже пригласил нас к столу, попросив де Мартена закончить историю нашего с ним знакомства.
— А тут и заканчивать нечего. Мари нуждалась в работе, а я неожиданно остался без секретаря. Мы пригодились друг другу. — Эмерик улыбнулся. — Я же говорю, это судьба.
На последней фразе у Рассарха обозначились желваки, и я мысленно возликовала. Ревнует. Вон как бесится, хоть и старается держать морду кирпичом, но по глазам видно: если его сиятельство продолжит разглагольствовать о судьбе, Глахарру он больше не увидит.
Можно было смело трубить в фанфары. Раз я по-прежнему небезразлична Рассарху, значит, есть шанс забрать кольцо, не преступая закон.
К слову, я понятия не имела, как его преступить. В том смысле, что не знала, как выкрасть Сердце океана из хранилища, напичканного охранными чарами.
Ужин начался с закусок и болтовни ни о чем. Как его сиятельство добрался до Аскании? Замечательно! Как поживает его величество Фертан Четвертый? Просто превосходно! Цветет и пахнет, а еще очень хочет замуж. Ну то есть конечно же жениться собирается.
Я даже не заметила, как Эмерик легко и непринужденно подвел разговор к интересующему его вопросу.
— Мой правитель хотел бы просить руки принцессы Мельеры, — решив взять быка за рога, сказал он.
Повисло молчание. Тяжелое, напряженное. Почти осязаемое. Заметила, как побледнел военный, имени которого я так пока и не узнала. С силой сжал подлокотники кресла, имея все шансы превратить их в щепки.
— Моей кузине всего семнадцать, — наконец нарушил эту давящую тишину король.
— Чудесный возраст для замужества, — заулыбался Эмерик.
— А вашему правителю — пятьдесят, — резко напомнил ему Рассарх.
Я мысленно присвистнула. Да он ей в отцы годится!
Эмерик склонил голову, как бы говоря, что он понимает, на что намекает его величество.
— К сожалению, покойная королева так и не сумела подарить Глахарре наследника. У Фертана Четвертого две дочери…
— Ровесницы Мельеры, — заметил Рассарх.
— …но ни одного сына. Брак с юной красавицей, уверен, решил бы эту проблему.
— Мельера уже помолвлена! — не сдержавшись, воскликнул военный. Даже вперед подался, сверля посла мрачным взглядом.
— Я так полагаю, с вами, ньерт ле Крон? — Де Мартен потянулся за бокалом. — С капитаном королевской гвардии.
Я к вину не притрагивалась. Да и на закуски не обращала внимания. Сложно сосредоточиться на еде, когда воздух в зале едва не искрится от напряжения, уже почти что гнева.
— Со мной, — отчеканил военный.
А я вдруг вспомнила, где видела его прежде. Так вместе с Расом же и видела! Когда они спасали меня от того забулдыги.
Надо же, как все-таки тесен мир.
— Как видите, ваше сиятельство, мы вынуждены ответить вашему правителю отказом. Моя кузина обещана другому.
— Она могла бы стать королевой Глахарры, — не сдавался Эмерик.
— Но останется принцессой Сантора, — стоял на своем король.
Посланник откинулся на спинку кресла, усмехнулся негромко:
— Боюсь, ваш отказ может многое усложнить.
— В мире немало принцесс и наследниц престолов, — не впечатлился угрозой правитель. — Уверен, его величеству не составит труда найти спутницу жизни, которая будет его достойна.
Эмерик неопределенно хмыкнул, а потом снова засиял улыбкой:
— Ну что ж, нет так нет. Я передам правителю ваш ответ. Но позвольте ненадолго задержаться в Аскании. Не хотелось бы возвращаться домой с пустыми руками. Есть у меня на примете несколько санторских красавиц, герцогинь и маркиз, с которыми мне бы хотелось пообщаться. Возможно, его величество заинтересуется моими вариантами. Тогда все останутся в выигрыше.
— Мы всегда рады гостям из Глахарры, — великодушно проговорил Рассарх, хотя очень сомневаюсь, что он чему-то там был рад.
Постепенно разговор о принцессе Мельере сошел на нет. Слуги разносили новые блюда, подливали в бокалы вина. Время от времени я ловила на себе взгляд правителя и сама украдкой на него поглядывала.
Эмерик непринужденно вел беседу, Рассарх тоже казался расслабленным и безмятежным. Ле Крон все еще хранил на своем лице мрачное выражение, а Нахрефат — кислое. Ну то есть обычное.
— Слышал, корабль вашего величества едва не затонул у берегов столицы, — промокнув губы салфеткой, переключился на новую тему Эмерик.
Я, в этот момент пытавшаяся сосредоточиться на рыбе, обложенной дольками лимонов, замерла с ножом и вилкой.
— Из-за мары, — кивнул Рассарх, и меня бросило в жар. Особенно от стали, прозвучавшей в голосе короля: — Из-за этой морской ведьмы вся моя команда чуть не погибла. Хорошо, с нами был верховный маг. Он-то нас и спас.
Пальцы дрогнули, и нож выскользнул из моей руки.
— Он что сделал? — вырвалось у меня прежде, чем успела затолкать свое восклицание обратно.
Очень опрометчивое, я бы сказала.
Эх, Яна, Яна.
И снова на меня уставились с таким видом, как если бы я была призраком прапрабабушки его величества.
— Я хотела сказать… как… мм… Да, точно — как! Как вы это сделали?
Хренолгун подобрался, выпятил тощую грудь, вздернул подбородок, после чего объявил, едва не лопаясь от гордости:
— Я самый могущественный маг Сантора и поклялся защищать правителя ценой своей жизни!
Следовало кивнуть и вернуться к рыбе, но… Этот сверчок в балахоне нагло присвоил мои заслуги!
— А что же мара? — недоверчиво сощурилась я. — Она просто взяла и уплыла? Не утащила с собой на дно ни одного моряка?
— Я спугнул ее. Отвадил от корабля чарами. Пусть скажет спасибо, что вообще в живых оставил.
Тоже мне барон Мюнхаузен.
— Насколько мне известно, мар не так-то просто отвадить, и если уж они решат кого-нибудь утопить, ни за что не отпустят. Море ведь — их стихия, — высказался Эмерик.
— Но это не означает, что они могут бесчинствовать в этих водах. — Рассарх выглядел так, как если бы собирался вот прямо сейчас кого-нибудь пристрелить.
Например, одну наивную псевдомару, которая решила во всем ему сознаться и попросить вернуть ей Сердце океана.
Вот и как теперь требовать с него долг жизни, если он считает спасителем верховного гада?
М-да, незадача.
— Наверное, зря я заговорил о хвостатых, — покаялся посланник, почувствовав, что обстановка в зале снова накаляется. — Лучше оставим все неприятное и поговорим о приятном. Ваше величество, как проходит отбор? Мне посчастливилось мельком увидеть некоторых невест — прелестные создания, любо-дорого посмотреть. Признаться, я вам не завидую. Будет сложно из стольких красавиц выбрать одну-единственную.
В горле неприятно запершило, и я все-таки отпила немного вина. Но горечь все равно не прошла.
— Да, это будет непростой выбор, — согласился король, и мне почему-то захотелось швырнуть в него рыбьим хвостом.
Ну или икрой в него метнуть. На нее я облизывалась весь вечер, а теперь вдруг поняла, что мне даже икринка в рот не полезет.
Настроение резко испортилось. Из-за отношения Рассарха к марам — да, исключительно из-за этого. Ну а то, что они стали обсуждать двадцать шесть потенциальных королев — так то мне неинтересно.
Совершенно.
И параллельно.
Тоже совершенно.
Но рыбой швырнуть в него все равно хотелось.
В общем, это был очень энергозатратный ужин, на котором я вместо того, чтобы заряжаться калориями, теряла их с космической скоростью. А заодно и нервные клетки. Таяла и надежда заполучить Сердце океана.
Может, все-таки к Невору? Каяться? А тут я только зря время теряю.
После десерта — нежнейшего ванильного суфле, его сиятельство начал прощаться. Снова благодарил за гостеприимство, кланялся и расшаркивался, заверяя Рассарха, что сделает все возможное, чтобы Фертан Четвертый не огорчился из-за отказа.
— Но пока я здесь, может, еще передумаете, — ослепительно улыбнулся Эмерик, снова рискуя собственной жизнью: взгляд у ле Крона был ну очень красноречивый.
— Не в моих привычках менять решение, граф.
Я тоже опустилась перед его величеством в реверансе, испытывая странное желание скорее уйти и в то же время еще немного здесь задержаться. Но вот король отвернулся, о чем-то заговорив с капитаном королевской гвардии. Отвернулся, даже не удостоив меня на прощанье взглядом. И я вышла, снова чувствуя себя никчемной служанкой, которую попросту не замечают.
Де Мартен предлагал составить ему компанию за бокальчиком чего-нибудь более крепкого, чем вино, но, так как пьянка с начальством не входила в мои обязанности, я отказалась.
Заперлась в спальне, переоделась и позвала Марэю, которая (должно быть, в качестве исключения) появилась спустя мгновение.
— Тебя не было на ужине, — расчесывая волосы, сказала я.
— Я там была, — отозвалась призрачная мара, горько вздыхая. — Просто предпочла остаться невидимой и для тебя, чтобы ты не отвлекалась.
— А ты так умеешь?
— Оказывается, да. — Марэя опустилась на кровать (правда, перина под ней не промялась) и, скрестив на груди руки, обиженно произнесла: — Меня очень задели слова короля! Он считает нас бессердечными убийцами, а ведь сами-то земные ничем не лучше. И даже хуже! Среди них есть такие — зовут себя морскими охотниками — которые выманивают мар и убивают. Или продают в рабство. Таким же, как и они, земным чудовищам.
Я опустилась рядом с марой:
— Увы, зло есть везде: и в воде, и на земле. Мне жаль, что люди и мары враждуют. А Рассарх заблуждается. Уж я-то точно не топила его корабль. Я ведь его тогда спасла.
— Получается, что зря! — буркнула призрачная русалка.
Я покачала головой:
— В тебе сейчас говорит обида, Мари. Но я знаю, ты не желаешь ему зла. Ни ему, ни другим земным. У тебя добрая, светлая душа.
— Может, и не желаю, — нехотя признала мара. — Но мне все равно очень хочется его проучить! И я даже знаю как…
— Ох, Мари, — начала было я, собираясь отговорить ее от затеи, какой бы она ни была.
Но мара меня перебила:
— Нет, выслушай! Я придумала, как забрать Сердце океана!
— Придумала, как попасть в хранилище?! — взволнованно выдохнула я.
— Не совсем. — Марэя коварно заулыбалась. — Рассарх сам отдаст тебе перстень, а потом даже не вспомнит об этом. Нам потребуется одно зелье. Я помогу тебе его приготовить. Понадобится неделя или чуть больше на это. Король его выпьет и на несколько часов станет послушной марионеткой в твоих руках. В наших руках!
— Но я никогда не готовила никакие зелья, — с сомнением протянула я.
И подумала: «Не хватало еще отравить короля!»
— Не бойся, — отмахнулась от моих слов мара. — Со мной у тебя все получится.
— А если оно не подействует? Ну мало ли, он же король. Может, на нем охранка какая. Против как раз таки всяких колдовских снадобий.
— Это точно подействует, — самоуверенно заверила меня Марэя. — Мачехин рецепт. А она позаимствовала его у сестры, величайшей колдуньи — Эльберги!
— Жена сейна и морская колдунья сестры? — Я чуть не поперхнулась воздухом.
— А ты разве не знала? — удивилась мара.
— Даже не предполагала…
— В общем, если у тебя нет других вариантов, как забрать Сердце океана, предлагаю остановиться на этом, — деловито подытожила русалка.
Я поджала губы. Других вариантов у меня не было. А единственная появившаяся было идея приказала долго жить. И все из-за вранья Нахрефата и нелюбви Рассарха к хвостатым.
— Будем готовить зелье, — вздохнула соглашаясь.
— Ну вот и замечательно, — просияла мара.

Рассарх Санторский  

Доран явился к нему спозаранку, впрочем, Рассарх уже был на ногах. Вернее, он даже не ложился. Как можно спать, когда голова готова взорваться от мыслей! Всю ночь он думал о посланнике, нежданно-негаданно нагрянувшем в Асканию со странным предложением руки и сердца для юной принцессы. Этот титул Мельера носила номинально, потому как являлась не родной сестрой короля, а всего лишь его кузиной. Фертан Четвертый мог подобрать для себя куда более выгодную партию, породниться с тем же Мансом, с правителем которого много лет водил тесную дружбу. У того как раз три дочери на выданье — выбирай любую. Но Фертан почему-то возжелал именно Мельеру. Пленился ее красотой? Принцесса была, бесспорно, красива, но вряд ли именно это подвигло короля отправить в Сантор своего посланника.
Эмерика де Мартена.
О его сиятельстве ходило немало слухов. Он был не просто посол Глахарры — личный советник короля, негласно его правая рука. Умный, хитрый, изворотливый. Жестокий. Граф постоянно менял любовниц. Не то потому, что они ему быстро надоедали, не то потому, что сами от него сбегали из-за его странных привычек и пристрастий. Одной из пассий де Мартена была близкая подруга Клариссы. Рассарх пытался вспомнить, что де Бальмен рассказывала ему о той девушке. Вроде бы она была по уши влюблена в графа и долго терпела его издевательства. Пока не помутилась рассудком и де Мартен не отправил ее обратно в Сантор, к родственникам.
А теперь в его поле зрения оказалась Мари.
Стоило представить ее рядом с графом, как у Рассарха начинали чесаться кулаки. Почему именно она? Какого крака она ему понадобилась?! Простушка из Триуста. Невеста рыбака.
Впрочем, Рассарх уже давно не считал Мари простушкой. Вчера она довольно уверенно держалась за столом. Да, была напряжена, да, нервничала, но безошибочно знала, какой столовый прибор нужен для какого блюда, и поддерживала беседу совсем не как девушка из провинции. Вела себя как аристократка, почти королева.
Рассарх беззвучно выругался. Следовало тогда отвести ее к Искре, пусть даже и силой. Следовало!
Но он этого не сделал.
Девушка-загадка. Девушка-наваждение. От нее ему уже, кажется, не было спасения. Раньше он ревновал ее к тому увальню-рыбаку, а теперь, стоило только подумать, что она сейчас находится в одних покоях с посланником Глахарры, как глаза застилала пелена ярости.
Хотелось тут же отдать приказ вышвырнуть графа за ворота, а Мари привести к нему, чтобы… Чтобы что? Вернуть ей должность помощницы? Сделать своей любовницей? Рассарх понимал, Мари на эту роль никогда не согласится. Чувствовал, что она достойна большего, но… большего он дать ей не мог. Она упустила свой шанс, когда отказалась отправиться в храм.
А может, это он упустил свой.
— Выглядишь неважно, — заметил ле Крон, проходя в личные покои его величества — просторную, смежную со спальней комнату, по которой король беспокойно метался всю ночь, словно загнанное в клетку животное.
— Ты тоже сегодня не красавец, — усмехнулся Рассарх, поднимая на друга взгляд.
Было видно, Доран тоже не сомкнул глаз и тоже наверняка всю ночь боролся с искушением пойти и пристрелить иноземного гостя.
— Я не передумаю, — твердо сказал Рассарх. — Я не стану жертвовать счастьем Мельеры, как и твоим, ради чужой прихоти.
— А если это повод? Повод, чтобы начать войну? — обеспокоенно спросил ле Крон.
— Если Глахарра захочет начать войну, она ее в любом случае начнет. Найти предлог несложно.
Капитан королевской гвардии кивнул, а потом чуть слышно выдохнул, испытав облегчение.
— Я вот зачем пришел… Вернулись мои люди из Триуста. Ничего интересного узнать о неали Омон не удалось. Родилась и выросла в семье кожевника, рано осиротела. Ее мать приходится дальней родственницей отцу рыбака, за которого Мари собирается замуж. Три года назад она покинула Триуст и перебралась в Нарт. А оттуда, я так понимаю, переехала уже сюда, к жениху, — выделил последнее слово Доран, как до этого не поленился выделить злосчастное «замуж».
— Отправь своих людей и в Нарт. Я хочу знать о ней все, — распорядился Рассарх.
Доран понимающе хмыкнул.
— Тоже считаешь, что неали Омон может быть… — Замялся, не договорив.
— Кто? Продолжай.
— Шпионкой Глахарры, — осторожно высказался Доран.
Рассарх пристально посмотрел на друга:
— Вы, смотрю, неплохо спелись с Нахрефатом. Один ее недолго думая обвинил в воровстве, ты — в шпионаже.
— Но что она делает с этим… посланником?! — выплюнул Доран, не скрывая своего презрения к де Мартену.
Тоже, по-видимому, был наслышан о его постельных предпочтениях.
— А вот это выясню я, — решительно сказал король, вознамерившийся узнать во что бы то ни стало, кто же такая на самом деле неали Омон.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ,
в которой Рас вспоминает о моем существовании,
а его величество Рассарх меня в упор не замечает

Яна Громова  

Наверное, мне следовало облегченно выдохнуть и успокоиться хотя бы немного, ведь у Марэи появился план. Но успокоенной я себя совсем не чувствовала, да и с выдыханием тоже все было сложно. Грудь, наоборот, как будто сдавило стальными тисками, отчего дышать получалось через раз, если не через все два. Я долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, думая о предложении призрачной русалки.
Ну вот какой из меня зельевар? Я и готовить-то особо не умею — всегда предпочитала заказывать еду ну или отправляла к плите Игоря. Это вам не супчик сварганить на скорую руку, прочитав рецепт в интернете, а сварить аж целое магическое зелье. Да еще и где? Мне что, к королевскому повару на кухню проситься? Мол, я тут собралась немного потравить его величество, вы уж не обессудьте, разрешите воспользоваться вашей плитой. Ну или на чем они там создают свои кулинарные шедевры.
Более того! Пойло для Рассарха нужно было не только приготовить, но еще и заговаривать каждую ночь в течение нескольких суток. Пока оно не настоится и не будет готово — не потеряет свой запах и цвет.
«По виду и по вкусу оно будет как вода», — вспомнила слова мары.
Главное, чтобы по действию не оказалось как отрава.
Мне вот совсем не улыбалось отправить Рассарха к его покойным родителям.
Сон пришел только под утро, да и то спала я беспокойно. Все чудилось, будто у меня под дверью кто-то ходит, тяжело дышит и пытается ко мне проникнуть. Один раз даже проснулась — показалось, будто ручка, отлитая в форме золоченой завихрюшки, дернулась, когда кто-то на нее надавил.
Прислушалась — тихо, после чего, устало выдохнув, откинулась обратно на подушки, снова проваливаясь в сон. А спустя, кажется, всего несколько мгновений меня разбудил короткий стук в дверь.
— Неали Омон, — послышался звонкий девичий голос. — Меня зовут Ансани. Мне велели помогать вам, пока будете гостить в Аскании.
Несколько раз моргнула. Может, я все еще сплю и мне продолжают чудиться всякие глупости? Чтобы у меня была здесь служанка… Нет, определенно, Эмерик не мужчина, а сказка. Куда уж до него Рассарху.
Откинув легкое одеяло, босиком пересекла комнату и распахнула дверь. На пороге стояла улыбчивая девушка лет двадцати или, может, чуть старше. Рыжеволосая, курносая, с россыпью веснушек на румяном лице.
— Неали Омон, — служанка изобразила что-то вроде книксена, — могу я помочь вам собраться?
— Буду очень признательна, — улыбнулась ей и посторонилась, пропуская девушку внутрь.
Теперь я была помощницей, у которой появилась своя собственная помощница. Какое все-таки приятное утро. В отличие от беспокойной ночи.
С Ансани собираться было одно удовольствие. Зашнуровать в одиночку корсет — это вам не джинсы надеть. А уж как ловко она управилась с моими длиннющими волосами: я как зачарованная смотрела в зеркало, наблюдая за тем, как порхают у меня над головой руки девушки, быстро укладывая прядь за прядью. В итоге получилась красивая аккуратная прическа. Упаковавшись в темно-синее платье, в меру строгое, в меру элегантное, я поблагодарила Ансани за помощь и оставила ее в спальне наводить порядок.
Эмерик обнаружился на небольшой террасе, примыкавшей к гостиной и отделенной от нее широкой стеклянной дверью. Посол сидел за накрытым для завтрака столом и читал газету или, скорее, нервно ее перелистывал.
— Доброе утро, — улыбнулась графу.
Садиться за стол не спешила, мало ли, вдруг он предпочитает завтракать в одиночестве.
Его сиятельство бросил на меня короткий взгляд, а потом резко сложил газету.
— Вижу, ты уже познакомилась со своей горничной. — В его голосе отчетливо слышалось недовольство.
Я растерянно кивнула:
— Познакомилась и хотела вас за нее поблагодарить.
— Благодарить тебе за нее следует его величество. — Де Мартен жестом пригласил меня (хотя больше походило на приказ) устраиваться за столом.
Что я и сделала, параллельно осмысливая его заявление. Теперь понятно, почему он так хмурится. Не нравится, что здесь крутится посторонняя. Сомнительно, что король прислал служанку, исключительно заботясь о неали Омон. Скорее всего, ему нужны глаза и уши в покоях иностранного гостя, потому и отправил ко мне Ансани. Эмерик в слугах не нуждался, привез своих из Глахарры.
— Если хотите, я могу от нее отказаться.
Волосы она, конечно, укладывает классно, но и мне тоже не нужны здесь надзиратели. Коса сойдет, да и с корсетом уж как-нибудь справлюсь. Раньше ведь как-то справлялась.
Де Мартен покачал головой:
— Не стоит. Королю это может не понравиться. А я бы не хотел, чтобы меня раньше времени попросили из Анделиора. У меня здесь еще остались нерешенные вопросы.
Помню, помню, маркизы и герцогини, которым мы с утра сядем строчить письма.
Завтракали молча, впрочем, меня это не напрягало. Далекий шум прибоя разбавлял тишину, как и щебет птиц и шелест листвы в саду. С террасы открывался потрясающий вид на королевский парк — яркие краски природы в ореоле белокаменных стен. За ними виднелась желтая полоска пляжа и лазурные воды Красного моря, незаметно смыкавшегося с такого же цвета небом, отчего линии горизонта здесь как будто не существовало.
Все-таки красивый город эта Аскания. И наверняка в этом мире есть еще немало диковинного и прекрасного. Кто знает, если бы не желание наказать Игоря, возможно, я была бы не прочь здесь задержаться. На суше конечно же, не в воде.
Последние годы я жила одной работой и только теперь поняла, что это была не жизнь. Я и за Козлова-то согласилась выйти замуж, потому что времени заводить новые знакомства банально не хватало. А семью создавать надо было, возраст уже подошел. Да и этого очень хотела для меня мама. Наверное, отправляясь в ЗАГС, я подсознательно исполняла ее мечту, а не свою.
Исполнила, что называется, на свою голову.
Когда с завтраком было покончено, Эмерик поднялся и сказал:
— Ну а теперь, Мари, пойдем в кабинет. У нас с тобой сегодня будет очень насыщенный день.

Спустя два часа я не чувствовала собственных пальцев, спина тоже ныла и шея затекла. Еще бы ей не затечь, когда сидишь, сгорбившись над листочками бумаги, и пишешь, пишешь, пишешь… Я очень старалась, чтобы вышло красиво (спасибо неистребимому внутреннему перфекционисту), но время от времени с кончика пера срывалась капля, расползаясь по посланию некрасивой кляксой. Приходилось начинать сначала под укоризненным взглядом его сиятельства.
Но я справилась! Когда в последнем письме, полном витиеватых фраз и велеречивых выражений, в которых Эмерик изъявлял желание увидеться с той или иной титулованной особой, была поставлена точка, я откинулась на спинку кресла и облегченно выдохнула. Де Мартен, все это время расхаживавший по кабинету, повернулся ко мне и сказал с благодушной улыбкой:
— До обеда можешь быть свободна, а после того, как поедим, мне нужно будет съездить в город к одному старому знакомому. Хочу, чтобы ты сопровождала меня, Мари.
Я кивнула и, украдкой разминая пальцы, поднялась.
— Значит, я могу ненадолго отлучиться? Хотелось бы повидаться с другими помощницами герцогини и сказать, что я вернулась.
— Да, конечно, иди.
Эмерик отпустил меня небрежным взмахом руки, и я отправилась на поиски Северины. Но, как вскоре выяснила, все помощницы еще рано утром покинули дворец, вместе с Белонезсской укатив на очередное испытание для невест. Об этом шептались служанки, обсуждавшие королевских избранниц.
Возвращаться к себе не хотелось, поэтому решила заглянуть в библиотеку. Будучи помощницей герцогини, я не имела возможности подпитать себя знаниями о Сердце океана или хотя бы об этом мире, о Санторе в частности (на случай, если вернуться домой все же не удастся), и, раз уж сейчас появилось немного свободного времени, почему бы не потратить его с пользой для дела.
Но, видимо, высшие силы ни в какую не желали отпускать меня в библиотеку: на полдороге к сокровищнице знаний я столкнулась с бывшей фавориткой Рассарха.
— Мари! — приветливо помахала мне графиня и, отделившись от кучки других придворных дам, исступленно обмахивающихся веерами, направилась ко мне. Оглядела меня с ног до головы пытливым взглядом, после чего вкрадчиво поинтересовалась: — У тебя все хорошо?
— Все просто отлично, спасибо, — вежливо отозвалась я.
— Как его величество воспринял твое возвращение? — постукивая по ребру ладони сложенным веером, спросила Кларисса.
— Лучше, чем я ожидала. Даже заставил извиниться передо мной верховного мага, который и обвинил меня в краже.
— Надо же… — Графиня удивленно вскинула свои аккуратные тонкие брови, а потом, немного поколебавшись, словно раздумывая, стоит ли касаться интересующей ее темы, продолжила: — А как у тебя складываются… отношения с его сиятельством? Он к тебе… хорошо относится?
— Да, он из тех работодателей, на которых очень приятно работать.
Судя по тому, что холеные брови экс-фаворитки уже имели все шансы поцеловаться с волосами, Кларисса удивилась еще больше.
— Просто… — Она накрыла мою руку ладонью и быстро проговорила: — Просто будь осторожна, Мари. Эмерик тот еще притворщик. Он как паук, который заманивает тебя в свои тенета, оплетает ими туго — и вот ты уже в полной его власти. Захочешь вырваться — не удастся.
Прозвучало немного зловеще.
— Я благодарна вам за заботу, ваше сиятельство, но я взрослая девочка и смогу о себе позаботиться. И в обиду себя не дам.
Кларисса улыбнулась, правда, немного натянуто, присовокупив к этой улыбке тяжелый вздох.
— Главное, не теряй головы. Де Мартен красив и обаятелен, но вот то, что скрывается у него внутри… В общем, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, что угодно, сразу обращайся ко мне. Хорошо?
Забота придворной красавицы, которая и видела-то меня всего пару раз, очень тронула. Я улыбнулась ей в ответ тепло и искренне, кивнула, не желая больше задерживать, ведь Клариссу ждали подруги, но потом, вспомнив о зелье Марэи, все же произнесла, осторожно подбирая слова:
— Ваше сиятельство, одна просьба у меня к вам все же найдется. Возможно, она покажется вам несколько странной, но мне нужна… кухня.
— Кухня? — переспросила графиня.
Мысленно выругавшись, что приходится обманывать еще и эту добрую душу, я вдохновенно продолжила:
— У меня скоро свадьба, время поджимает, и мне надо где-нибудь тренироваться в свободное от работы время. Торты печь. Хочу впечатлить мужа и гостей.
— Но зачем печь, если можно просто заказать? — Раскрыв веер, Кларисса грациозно им взмахнула. — Есть у меня один знакомый кондитер, настоящий искусник. Я свяжусь с ним и…
— Это наша семейная традиция, — перебила я графиню. — Невеста должна сама испечь торт, без посторонней помощи, и чем вкуснее он будет, тем слаще окажется семейная жизнь молодоженов.
Де Бальмен поверила моей сказке, понимающе кивнула и разрешила готовить у нее в особнячке — так Кларисса с любовью отозвалась о своем доме, расположенном неподалеку от Анделиора.
— Я предупрежу своих слуг, — сказала она мне на прощанье и упорхнула в сад вместе с остальными придворными дамами.
А я продолжила свой путь в библиотеку, ломая голову над тем, как буду отпрашиваться у де Мартена. Миновав очередную залу — одну из многочисленных в этой бесконечной анфиладе, нос к носу столкнулась с Расом.
— С возвращением, Мари.
Взгляд солдата огненной волной прокатился от макушки до кончиков пальцев, и меня бросило в жар. Нечто похожее я испытывала только в присутствии Рассарха. Хотя нет, в обществе короля меня еще больше колбасило. Правда, и сейчас неплохо так тряхнуло, когда этот внезапно появляющийся взял меня за руку и коснулся ее губами.
— Уже соскучился по своей красавице. — Обжег поцелуем и взглядом.
— С каких это пор я успела стать твоей? — Вернула экспроприированную руку на место, то есть себе за спину. — Забыл? Я все еще собираюсь замуж.
— Как же, забудешь тут! — фыркнул этот ревнивец. — Ты ведь постоянно мне об этом напоминаешь. Есть планы на вечер? — резко переключился на другую тему.
— Есть. Работа и еще раз работа. Ты, наверное, не в курсе, но меня недавно уволили.
Галантная улыбка и блеск в глазах Раса померкли, и на лицо набежало хмурое, совершенно мрачное выражение. Мелькнула мысль, что где-то я такое уже видела, совсем недавно, но я не стала на ней зацикливаться.
— Уверен, это какое-то недоразумение.
— Недоразумение, из-за которого меня пинком под зад отправили из Анделиора. Его величество и отправил. Он вообще, как я заметила, тот еще любитель выставлять за ворота. То ни в чем не повинную стражу без куска хлеба оставил, теперь вот и я пострадала.
На скулах у Раса обозначились желваки, и я притихла. Что поделать, любит он своего монарха, предан ему душой и телом, как и полагается военному, а я только и делаю, что на него жалуюсь. Лучше умолкнуть прямо сейчас, пока не получила еще один пинок под зад. На этот раз окончательно и бесповоротно.
— Но вот ты снова здесь.
— Благодаря глахаррскому посланнику графу де Мартену.
Лицо солдата приняло еще более кислое выражение, словно он только что сгрыз корень имбиря и опрокинул в себя стакан полынной настойки. Именно так он сейчас и выглядел, вот честное слово.
— Мари, будь с ним осторожна. Этого человека стоит опасаться.
— Спасибо за заботу. Графиня де Бальмен меня уже просветила и предупредила, так что я буду настороже.
— Она рассказала тебе о своей знакомой?
— До разговоров о знакомой очередь не дошла. Графиня была не одна.
Следующие полчаса Рас в красках живописал мне постельные увлечения его сиятельства. Тоже мне герой бульварного романа. Я слушала с невозмутимым видом, а когда солдат наконец выдохся, так же спокойно уточнила:
— Это все?
Рас сощурился:
— Юная девушка вроде тебя должна выглядеть как минимум удивленной и смущенной, еще лучше — напуганной.
— Я не напугана и не смущена, потому что меня совершенно не касается, чем де Мартен занимается за закрытыми дверями своей спальни. Я к нему в койку прыгать не собираюсь.
После моих слов Рас немного расслабился, но все равно продолжал сверлить меня взглядом. Пристальным таким, изучающим. Пытался снова развести на свидание, но все мои мысли были заняты зельем Машки. Какие уж тут свидания. Зельем и библиотекой, до которой я так и не сумела добраться. Когда вырвалась из рук не в меру заботливого солдата, идти в нее было уже поздно. Нужно было возвращаться к господину доминанту и обедать, делая вид, что я знать не знаю о его пристрастиях.
Да уж, вот вам и мужчина из сказки.

Бежали дни… Хотя какое там бежали! Они неслись, летели, мчались. События сменяли друг друга настолько стремительно и быстро, что я даже не успевала оглянуться, приостановиться и подумать, а правильно ли поступаю, собираясь опоить аж целого монарха.
Под чутким руководством Марэи я готовила зелье. Некоторые ингредиенты отыскались в местной аптеке, за остальными приходилось отправляться во владения сейна. Благо я больше не боялась воды и бесстрашно уходила на глубину, к самому дну, не переставая восторгаться красотами Красного моря.
Хорошо, с Эмериком проблем не возникло, и в свободное от работы время я отлучалась из Анделиора.
— Я видела однажды, как мачеха готовила его, используя магию. Нам же понадобится простой человеческий огонь для смешивания ингредиентов, — инструктировала меня Марэя.
За огнем мы ходили к графине де Бальмен. Когда я заявилась к ней впервые, повар пытался вмешаться в рабочий процесс и все удивлялся, что это за торт такой, который надо варить в котелке над очагом, но я сумела его спровадить, намекнув на тесную дружбу с ее сиятельством, которая будет очень недовольна, если я на него пожалуюсь. Внушение подействовало, и меня оставили в покое.
Когда зелье загустело, став похожим на кисель насыщенного фиолетового цвета с прожилками зелени, я перелила его во флягу. Теперь предстояло найти укромное место, где бы я могла его надежно спрятать и вместе с тем каждый вечер иметь к тайнику доступ. Долго ломала над этим голову, пока в поле зрения не попала кадка с разлапистым растением, что стояла у нас в гостиной. В горшок с землей я флягу и зарыла. У меня в комнате, к сожалению, зелени не было, а перетаскивать к себе санторский аналог фикуса… Ну, в общем, это выглядело бы слегка подозрительно.
Пока пробовала себя в роли зельевара и секретаря садиста-посланника, невесты продолжали сражаться за сердце его величества. Девочки-помощницы время от времени подпитывали меня новостями с отбора. Кто в чем отличился, кто и когда прокололся или, наоборот, удостоился монаршего взгляда, мимолетной улыбки, короткой прогулки в парке или аж целого свидания.
Говорят, среди всех участниц отбора больше всего он выделял Розу. Мне бы радоваться за свою бывшую подопечную — неали Герен хорошая девушка, но всякий раз, когда я возвращалась к себе после общения с Севериной и другими помощницами, мне хотелось лезть на стенку. От ревности.
Я страшно ревновала Рассарха. Приходилось себе в этом признаться, хоть признание это далось мне непросто. Особенно если учесть, что я для его величества больше не существовала, он попросту не обращал на меня внимания.

— Что делаешь сегодня вечером?
Я даже не сразу сообразила, что ко мне подошла Северина. Обычно с этим вопросом ко мне подкатывал Рас, все пытаясь вытащить меня на свидание, но я проявляла завидную стойкость и не вытаскивалась.
В этом мы с ним были похожи: Рас тоже сдаваться не собирался. Видимо, посчитал, раз нельзя взять крепость штурмом своего обаяния, возьмет ее, меня то бишь, измором своего упрямства. И таки брал, ну то есть штурмовал, каждый божий день.
— Тебе что, больше нечем заняться? — однажды спросила я.
— Мысли об одной синеглазой красавице не дают мне ни на чем сосредоточиться. Ты, Мари, лишила меня и сна и покоя, — как всегда нашелся он с ответом и продолжил забрасывать меня вопросами.
Раса интересовало все: откуда я родом, кто мои родители, есть ли братья, а может, сестры, как познакомилась со своим дальним родственником и по совместительству женихом Ирнасом.
Мне льстило его внимание, да и вообще, проводить время в его компании было приятно, но вот бесконечные вопросы, по правде говоря, напрягали. Я устала сочинять сказки, устала обманывать. Особенно Раса — одного из немногих, к кому я привязалась за время, проведенное в Анделиоре.
Кларисса также продолжала проявлять участие и все переживала по поводу моей непосредственной близости к иноземному посланнику. Последний, впрочем, не пытался переступить черту, сохранял между нами дистанцию и исключительно деловые отношения, пусть я порой и ловила на себе его долгие задумчивые взгляды.
Но мало ли почему он так смотрел. Может, в тот момент как раз думал совсем о другом. О какой-нибудь красотке, которую он… Ой, все.
— Мари-и-и, в каких облаках витаем? — позвала меня Северина, возвращая на бренную землю.
— Извини, задумалась. — Я улыбнулась подруге. — По поводу планов на вечер… Пока вроде ничего не делаю, но Эмерик может изменить их в любой момент.
— А может, ты у него отпросишься? — Северина прижала руки к груди и умоляюще посмотрела на меня. — Ну давай соглашайся. У нас с девочками сегодня выходной, которого мы так долго ждали. Первый и последний за все время. С завтрашнего дня начнутся приготовления к балу, на котором его величество назовет имя своей избранницы. Представляешь, какой тут будет дурдом? Вот ее светлость и разрешила нам немного расслабиться перед финалом.
Северина продолжила тараторить, а у меня в голове билась, словно пойманная в клетку птица, одна-единственная мысль: назовет имя своей избранницы.
Я даже невольно на себя разозлилась. Дура ты, Яна! Абсолютная круглая дура! Сколько ты с ним знакома? Всего ничего. Да и то знакома — громко сказано. Вон Козлову потребовался не один месяц, чтобы заманить тебя в свои сети. А с рыжим-бесстыжим (бесстыжим, потому что Рассарх продолжал делать вид, что я для него пустое место) достаточно было лишь раз поцеловаться.
И все, пропала.
Может, он сам из русалочьего рода?
— Мари-и-и, с тобой все в порядке? Ты сегодня какая-то… не такая, — снова попыталась достучаться до меня Северина.
— Прости. — Я встрепенулась. — Не выспалась, видимо.
— Ну так что скажешь? Пойдем в «Дрынные окорока»?
— Куда-куда? — не поняла я.
— Ну в таверну, о которой я тебе только что рассказывала. Там очень вкусно готовят мясо, а пиво с травами — мм… закачаешься.
Я неуверенно пожала плечами:
— Попробую отпроситься.
— Не попробуешь, а обязательно отпросись! В конце концов, тебе ведь тоже положен выходной.
Я уже и забыла, что это за роскошь такая — вечер с подругами за бокальчиком вина. Ну или вот за кружкой пива с травами. И пусть «Драные окорока» — заведение не с самым завлекательным названием, но предложение провести время с Севериной и другими девочками было очень заманчивым. Так хотелось немного отвлечься, расслабиться.
К счастью, де Мартен согласился меня отпустить. Выглядел слегка недовольным, но артачиться не стал. Только лишь, уже когда уходила, с прической и принаряженная, резко сказал:
— Не задерживайся, Мари! Завтра я завтракаю с герцогиней де Вир. Будешь меня сопровождать.
— Как будет угодно вашему сиятельству, — дежурно отозвалась я, изобразила короткий реверанс и поспешила убраться, пока де Мартен не передумал меня отпускать.
Покидали дворец шумной гурьбой, шутя, смеясь и предвкушая веселый вечер. Девочки принялись было обсуждать невест и грядущий бал, а за ним и пышную королевскую свадьбу, но Северина, лишь раз взглянув на меня, как будто все поняла.
Вскинула руки и громко произнесла:
— Все, хватит! Они и так уже мне снятся со своими заскоками и выкрутасами. Вот как поступим: та из нас, которая назовет имя какой-нибудь из невест или произнесет хотя бы слово, связанное с отбором, оплачивает счет!
Помощницы шутливой угрозой прониклись, и тема отбора была закрыта. До таверны добрались быстро — время за веселыми разговорами летело незаметно. Заведение оказалось очень уютным и приятным. Этакий ресторанчик с террасой, весь отделанный деревом, с яркими акцентами в виде ковровых дорожек. Стены, длинные лавки и стойку, за которой нас встречала хозяйка заведения — улыбчивая розовощекая нэйла, украшала замысловатая резьба. На окнах были бордовые шторки, а на столах белели скатерти.
На улице уже смеркалось, но в «Окороках» сумрачно не было — из-за обилия светильников на стенах, в которых были заточены оранжевые лепестки пламени.
— Симпатичное место, — заметила я, опускаясь на лавку возле открытого окна.
— Сейчас ты попробуешь их пиво, и таверна покажется тебе еще более симпатичной. А жизнь в целом — сказкой, — заверила меня Северина.
Сказка — это хорошо. Главное, чтобы не страшная. Расслабиться мне и правда не помешает. Поэтому я с энтузиазмом подтянула к себе кружку с пивом и, чокнувшись с подругами, отхлебнула немного хмельного напитка.
— Мм, какое вкусное, — аж зажмурилась от удовольствия и услышала у себя за спиной подозрительно знакомый голос:
— Дамы! Я вынужден похитить у вас эту красавицу.
Вскинув взгляд, увидела возвышающегося надо мной солдата.
— А с чего ты решил, что красавица желает быть похищенной?
— Даже если и не желает, то очень скоро у нее это желание появится. — Рас протянул мне руку и улыбнулся, заглядывая в глаза. — Ты ведь не откажешься от самого лучшего свидания в своей жизни, Мари?
— Какой самоуверенный! — хмыкнула я. — Откуда вообще узнал, что я буду в «Драных окороках»?
— В «Дрынных», — хихикнула Руни, сидевшая слева от меня.
Я заметила, как Северина, покраснев, отвела взгляд, и все поняла.
— Предательница, — сощурилась грозно.
— Меня заставили, — замахала она руками.
— Не заставили, а настойчиво попросили, — поправил ее Рас, продолжая протягивать мне руку и улыбаться со свойственным немногим мужчинам магнетическим обаянием, устоять перед которым у слабого пола просто не было шансов.
А я порой бываю очень, очень слабой. А еще падкой и податливой. Да и вообще, что-то мне подсказывало, что этот упрямец все равно не отстанет.
А упрямец тем временем галантно коснулся губами моей руки, ознаменовав поцелуем мою полную капитуляцию и свою сокрушительную победу.
— Ну так что, Мари, как насчет самого незабываемого вечера в твоей жизни?

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,
в которой у меня идет кругом голова от поцелуев,
магии и вина

— И тебе совсем не совестно? — Вложив руку в раскрытую ладонь Раса, я юркнула в экипаж и уронила себя на мягкое сиденье рядом с плетеной корзиной, из которой торчало узкое горлышко бутылки. — Оставил девушку без ужина и без общения с подругами.
— Обещаю, Мари, от голода ты не умрешь. Как и от недостатка внимания. — Солдат устроился напротив, гипнотизируя меня взглядом удава (очень, к слову, обаятельного и привлекательного), которому явно не терпелось задушить беззащитного пушного зверька в своих объятиях.
Беззащитным зверьком для Раса была я. Очень и очень желанным. Это отчетливо читалось в его взгляде.
— В последнем даже не сомневаюсь. Скорее мне грозит передозировка твоим вниманием, чем его недостаток.
— Поверь, Мари, хорошего много не бывает, — подавшись ко мне, прошептал солдат и снова откинулся на спинку сиденья, постучав кулаком по крыше кареты.
Экипаж тронулся и покатил по тихой мощеной улочке, а я невольно залюбовалась своим «похитителем». Сегодня на нем была не солдатская форма, а простая рубашка и брюки, заправленные в ботфорты. Темные волосы аккуратно зачесаны назад, на лице ни намека на щетину — одна лишь обаятельная улыбка. В серых глазах (в отличие от чьих-то ледяных голубых) нет ни капли холода, они искрятся весельем, а может, в них просто так причудливо отражаются отблески закатного солнца.
Хорошо, что попросила Ансани уложить мне волосы и надела нарядное платье из легкой бирюзовой ткани, отделанное кружевными воланами, иначе бы чувствовала себя рядом с ним простушкой-крестьянкой. Взгляд солдата то и дело соскальзывал на мои открытые плечи, после чего устремлялся дальше, а вернее, ниже.
Рас так увлекся исследованием моего… хм, платья, что даже не сразу расслышал, когда я его спросила:
— Куда ты меня везешь?
— Подальше от столичной суеты, — загадочно сообщил он, переключаясь на мое лицо. — В одно тихое и очень уединенное место, где нам никто не помешает.
— Звучит зловеще.
Хотя вру — зловеще не звучало. Рядом с Расом я чувствовала себя спокойной и совершенно расслабленной. Может, и не стоило проявлять такую беспечность, но что-то внутри меня, какой-то тихий голос нашептывал, что этот мужчина никогда не причинит мне вреда.
— Ты мне не доверяешь, Мари?
— А должна? — спросила с легкой полуулыбкой. — Мы ведь знакомы всего две недели.
— А кажется, будто я знаю тебя целую вечность, — тихо проговорил он и отвернулся к окну кареты, занавешенному серой запыленной шторкой.
Взяв пример с Раса, я тоже сосредоточилась на столичных пейзажах, которые незаметно сменились картинами пригорода. Мы выехали за пределы Аскании и по изрезанной колеями дороге покатили вдоль побережья, оставляя позади светлые, будто игрушечные, дома, окруженные зелеными садами. Море, порыжевшее под лучами ускользающего за горизонт солнца, напоминало шелковое полотно, колышущееся от малейшего дуновения ветра. Его глянцевый блеск приковывал взгляд, побуждая скинуть платье и погрузиться в ласковые воды Красного моря. Впрочем, скидывать платье в обществе Раса могло быть чревато, поэтому я мысленно прикрикнула на себя и постаралась прогнать фривольные мысли.
И вообще, Яна, если уж на то пошло, тебе нравится его величество. Поэтому будь умницей и держи себя в руках. Да и о «женихе» не забывай.
Словно прочитав мои мысли, Рас многообещающе сказал:
— Сегодня будем купаться. Здесь неподалеку есть сеть морских пещер, в которых, по преданию, легендарный пират Денегар прятал свои богатства. Кто знает, быть может, нам повезет и мы отыщем какое-нибудь редкое сокровище.
— А этого пирата точно зовут Денегар? — уточнила с улыбкой. — Не Рас?
— Увы, Мари, — шутливо отозвался мой визави, — но простым солдатам вроде меня сокровища не по карману.
Вот только я уже давно поняла, что Рас никак не тянул на простого солдата. Не мужчина, а самая настоящая загадка.
Вскоре узнала, что в программу «самого лучшего в жизни свидания» входило не только купание и поиски пиратских кладов, но и пьянка на пустынном пляже. Ну то есть конечно же не пьянка, а романтичный пикник под шум прибоя. Все как полагается — с пледом и корзиной, полной разномастных судочков.
Было видно, Рас основательно подготовился. Не забыл ни про закуски, ни про основное блюдо — пирог с дичью, который я едва не проглотила вместе с собственным языком. Ничего вкуснее никогда не пробовала. Десерт и фрукты тоже были на высоте, а еще вино — полусладкое, немного терпкое, обалденно вкусное и невозможно крепкое. От него я сразу захмелела, а может, от близости мужчины — такого заботливого, внимательного и милого, который готов был пылинки с меня сдувать и носить на руках. И таки носил… Но до этого мы еще доберемся.
К тому времени, как мы приступили к ужину, алая полоска горизонта окончательно посерела. Рас щелкнул пальцами, прошептал что-то негромко, и крупинки песка, взмыв в небо, закружили над нашими головами, мягко мерцая — никаких свечей не надо.
— Как же красиво… — Я не сумела сдержать восторженного вздоха.
— Не жалеешь, что приняла приглашение? — Солдат улыбнулся и отрезал для меня кусок пирога.
Попробовав его, я пришла к выводу, что не жалею даже о том, что умерла в своем мире и перенеслась в этот. Эта вкуснятина того стоила.
— Жалею, что не встретила тебя раньше. До того как… — Едва не ляпнула «вышла замуж». К счастью, вовремя прикусила язык и продолжила: — До того как все случилось.
— Это ты о помолвке с рыбаком? — Рас протянул мне бокал, наполненный вином.
Я неопределенно пожала плечами. Не буду больше его обманывать. Хватит. Не стану портить этот сказочный вечер ложью.
— Знаешь, Мари, я тоже об этом жалею. — Он слегка улыбнулся, чуть заметно и немного грустно, а потом искушающе так предложил: — Попробуй этот сыр. И еще вон тот ягодный соус. Они хорошо сочетаются.
Мы тоже вместе неплохо сочетались. Болтали, шутили, смеялись. Рас больше не расспрашивал меня о прошлом, рассказывал о себе. Об обучении в военной академии, о постоянной муштре и строгих наставниках, о друзьях и даже о первом увлечении черноволосой неалью по имени Санна. А я слушала его и улыбалась. Делала глоток за глотком и только и думала о том, что тоже хотела бы рассказать ему о себе. О себе настоящей и своем настоящем прошлом. О любимых родителях, воспоминания о которых согревали мне сердце. О друзьях детства и о том, что было мне дорого в той другой жизни.
О Козлове за весь вечер ни разу не вспомнила. Наверное, подсознательно не хотела портить себе ни аппетит, ни настроение.
— Иди ко мне, — мягко прошептал Рас, заметив, что я растираю плечи руками, и привлек себе.
Было немного прохладно, но это была приятная прохлада, такая желанная после дневного зноя. И тем не менее я позволила себя обнять. Возможно, всему виной хмель, ударивший в голову, или желание оказаться в сильных надежных руках мужчины, в обществе которого время бежало незаметно, а все проблемы переставали иметь значение.
Рас откинулся спиной на гладкий камень, увлекая меня за собой, себе на грудь, переплетая наши пальцы, и сказал чуть хрипло:
— Ты так приятно пахнешь. Морем в лучах солнца. Соленым бризом. Каплями прохладной воды на коже.
— Наверное, это потому, что мы на пляже, хоть солнца сейчас и не видно.
Зато звезды разгорались все ярче, отражаясь в черном зеркале моря, сегодня такого спокойного и безмятежного.
Как и мое настроение.
Пляж, к слову, был пустынный. Ни одной живой души, только мы вдвоем. Кучер остался у кареты, поэтому этот кусочек берега был в нашем полном распоряжении.
— Нет, это твой запах, Мари. — Шепот коснулся мочки уха вместе с невесомым поцелуем, и кожу как будто закололо тысячью мелких иголок. — Я бы многое отдал, лишь бы чувствовать его всегда. Чувствовать всегда тебя…
Теперь я ощущала эти покалывания повсюду, как будто искорки разгорающегося внутри костра. Осторожно заправив волосы мне за ухо, Рас поцеловал мое плечо. Снова и снова. Я напряженно сглотнула и нервно поерзала, не зная, поддаться ли искушению или проявить твердость характера, а в ответ получила приглушенный стон и волнующую угрозу:
— Мари, если не будешь сидеть спокойно…
— По-моему, кое-кому пора немного остудиться.
Мягко высвободившись из его рук (к чести солдата, удерживать он меня не стал, отпустил сразу, правда, без особого желания), поднялась и отряхнула от крошек платье.
Рас улыбнулся, наконец вспомнив о своих планах:
— Я ведь обещал тебе поиски клада.
— Может, ты сам его поищешь? А я здесь тебя подожду. На берегу.
Как раз с пирогом закончу.
— Боишься воды? — Сняв сапоги, Рас то же самое проделал и со своей рубашкой, спровоцировав у меня на теле новый сеанс иглоукалывания.
Раньше я бы сказала, что да, боюсь. Но то было в прошлой жизни. А в этой я, азартно улыбнувшись, ответила:
— Ничуть, — и, последовав примеру Раса, стала стаскивать с себя платье. Оставшись в панталонах и нижней сорочке, скинула туфли, распустила волосы.
Взвизгнула, когда меня подхватили на руки и понесли в воду, не обращая внимания на просьбы вернуть меня туда, откуда взяли.
Впрочем, я не хотела, чтобы меня отпускали.

Рас петлял среди камней как заправский угорь, то выплывая вместе со мной на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, то снова погружаясь в воду и возвращаясь к своим маневрам. Я бы могла оставаться на глубине и дольше, но, дабы не вызывать подозрений, первая спешила к разлитому по водяной глади жидкому серебру — лунному свету, стелившемуся по морю неровной дорожкой.
— Ты как? Все хорошо? — когда мы вынырнули в очередной раз, заботливо спросил солдат.
Я кивнула и, в свою очередь, поинтересовалась:
— Долго еще?
— Почти приплыли. Последний рывок.
Набрав в легкие побольше воздуха, Рас ушел под воду. Я последовала за ним, лавируя среди выраставших из морского дна камней. Вот мы миновали арку, полукругом смыкавшуюся у нас над головами, и поднялись в пещеру с гладкими, блестящими стенами.
— Ух, красотища! — восторженно выдохнула я, оглядываясь по сторонам и замечая, что и своды, и стены пещеры мягко мерцают и переливаются из-за мелких кристаллов, как будто вдавленных в серый камень.
Так и хотелось подплыть поближе и попытаться выковырять для себя камешек или два. На память о сказочных мгновениях.
Это волшебное свечение отражалось в черной воде, напитывая ее серебряным блеском. На самом деле вода была не черной, а очень даже прозрачной, кристально чистой, но темнота искажала ее цвет.
— Поможешь мне в поисках пиратского клада? — хитро улыбнулся Рас.
— Ну раз уж приплыли, то давай искать.
Выбравшись из воды, мы стали внимательно осматривать каждый камень и углубление в пещере. Я все-таки попыталась присвоить один кристаллик, в итоге чуть не сломала ноготь и плюнула на это гиблое дело, сосредоточившись на поисках так называемого сокровища.
Пока искала, то и дело ловила на себе взгляды Раса. Мокрая одежда липла к коже, бессовестно подчеркивая каждый изгиб и каждую выпуклость тела. На этих самых выпуклостях, которые полупрозрачная сорочка скрыть была не в силах, мой доморощенный Ихтиандр так и норовил зависнуть. Но я благоразумно отворачивалась, стараясь не слишком его искушать. Правда, подозреваю, стоило мне повернуться к нему спиной, как он начинал зависать на других моих… хм, местах.
Вскоре мои глаза, быстро привыкшие к полумраку, различили у самой кромки воды деревянный ларец, спрятанный за камнем. Ларец выглядел совсем новым, как будто его только вчера сделали, и мне было хорошо известно имя «пирата», который его сюда пристроил.
Вот ведь! Специально в такую даль тащился, чтобы оставить «клад». Для меня.
Я решила подыграть солдату и радостно воскликнула:
— Рас, скорее сюда! Я кое-что нашла!
Опустившись на колени, поставила перед собой ларчик с сюрпризом, скользнула подушечками пальцев по искусной резьбе на крышке и, дождавшись, когда солдат опустится со мною рядом, вскинула на него взгляд.
— Открываю?
— Открывай, — с улыбкой кивнул он, и я, больше не мешкая, откинула крышку.
На подушечке из алого бархата обнаружилась морская ракушка-жемчужница. Перламутровая красавица величественно возлежала на кроваво-красной ткани, завораживая своими нежными переливами.
— Открывать дальше?
— Кто же останавливается на полпути, Мари? — негромко рассмеялся Рас.
Потянулась к ракушке, бережно ее раскрыла и, как и всякая женщина, которая любит украшения, на миг залипла. Передо мной лежало золотое колечко с ажурным плетением, напоминавшим тонкие, соединенные между собой побеги с крошечными листочками. Они обвивали жемчужину нежно-розового цвета, и на листках, словно капли росы, сверкали бриллианты.
Кажется, от восторга я даже рот приоткрыла и мысленно для себя решила, что никакое это не украшение, а самое настоящее произведение искусства.
— Ты нашла, значит, оно твое, — шепнул мне на ухо Рас, и от близости его губ меня снова начало штормить.
Да что со мной сегодня такое?
Наверное, всему виной выпитое вино. Да-да, точно оно.
— Рас, но… — неуверенно начала я. — Даже боюсь предположить, сколько оно может стоить.
— Украсть украденное не грех, — попытался отшутиться солдат.
— А если серьезно?
— А если серьезно, то нисколько. Это фамильная драгоценность.
Еще лучше.
— Но я ведь для тебя никто, — заметила тихо, не сумев скрыть сожаления, которому ни в моем голосе, ни в моем сердце не было места. Но я чувствовала его, как и сидящего передо мной мужчину. Всеми фибрами своей иномирской души и каждой клеточкой своего-чужого тела.
— А может, наоборот? — Он коснулся моего подбородка, заставляя вскинуть голову и посмотреть ему в глаза. — Может, ты для меня все.
Тихий шепот скользнул по губам, и меня снова повело, как будто только что опрокинула в себя еще один бокал.
— Но я ведь…
— Помню, ты собираешься замуж, — усмехнулся горько. — Этот подарок ни к чему тебя не обязывает, Мари. Просто примерь. Мне будет приятно.
И я примерила. Сложно отказать, когда тебя гипнотизируют таким взглядом. Кольцо подошло мне идеально. Как влитое село на безымянный палец.
Очень символичный вышел подарок.
Любуясь необычной и вместе с тем изящной драгоценностью, украсившей мой пальчик, грустно сказала:
— Я не могу его принять.
— Ну, значит, мы оставим его здесь.
— Нет!
Глупость какая — пропадать такой красоте черт знает где.
— Тогда тебе придется его носить, Мари. Пусть это кольцо напоминает тебе обо мне и о сегодняшнем вечере, когда мы расстанемся.
Рас вновь коснулся моего лица, скользнув по губам пальцем. Мимолетное прикосновение, а у меня внутри уже вовсю взрываются фейерверки. И ведь неправильно все это! Я то влюбляюсь в его величество, то млею от прикосновений солдата. А еще продолжаю его обманывать. Этого принца из сказки.
Не знаю, о чем я тогда думала, но слова сорвались с губ прежде, чем успела их осмыслить:
— Рас, по поводу Ирнаса… Все не так, как кажется, и…
— И? — Взгляд солдата стал глубже, темнее.
Он замер, готовый услышать мое признание, а я уже готова была сказать, что никакая я не невеста, и тут вода в самом центре пещеры забурлила, вспенилась, зашипела. Я осеклась, закусила губу и увидела, как на поверхность, словно чертик из табакерки, выскочил, ну то есть выплыл… старший брат Марэи.
Ох… крак… кряк… тибидох.
Зажмурилась, понимая, что все, попала.
А ведь вечер так хорошо начинался.
— Ма… — гневно сверкнув глазами, начал было сын сейна.
Но я его перебила:
— Мамочки! Это что, живой мар?!

Рас вышел вперед, храбро загораживая меня собой, а я отчаянно замотала головой, беззвучно умоляя «братца» не раскрывать меня перед солдатом. Рыжий нахмурился, пытливо вглядываясь в мое лицо, а спустя секунду или две у него глаза полезли на лоб. Натурально так полезли, вместе с бровями, когда его взгляд с моего лица переместился ниже, а потом еще и еще. Кажется, только тут до него дошло, что у его младшей сестры нет хвоста, зато имеются человеческие ноги. Очень качественные и красивые, к слову.
— Назови себя! — громко потребовал Рас, пока я, сплетя перед собой пальцы, потрясала в воздухе руками.
Не уверена, что мар был знаком с этим жестом, но как-то же мне надо было выразить надежду, что он не станет тупить и не выдаст любимую сестренку.
— Я жду.
Вздрогнула от резких, властных ноток, совершенно мне незнакомых, вдруг прорезавшихся в голосе Раса.
— Я — Нерисс, старший сын сейна Красного моря и наследник престола, — гордо вскинув голову, снизошел до ответа русал.
«Приятно познакомиться», — едва не ляпнула я, потому что до этого знать не знала, как зовут Машкиного брата.
Заметила, как взгляд солдата метнулся по сторонам, видимо в поисках оружия, и напряглась. Не хватало еще, чтобы они тут устроили разборки. Понятия не имею, как Рас относится к марам, но, если как его величество, тогда все, пиши пропало.
— Твой хозяин желал со мной говорить.
— Мой хозяин, — Рас усмехнулся, — пытался призвать тебя много раз, но безуспешно. И вот ты здесь. Тот, кто топит наши корабли. Что ты здесь делаешь?
Прозвучало очень требовательно, словно он единолично владел всеми этими пещерами.
— Это я что здесь делаю? — едва не прорычал мар. — Это вы что здесь забыли?! Я следовал за М…
Блин! Унюхал он меня, что ли. Как же не вовремя.
— За мораллами! — «осенило» меня.
Рас скосил на меня вопросительный взгляд, а я отступила на шаг. Из-за спины солдата было проще жестикулировать и пытаться объяснить этому с водорослями в голове, что никакая я не Марэя. Не потому, что я — Яна, а потому, что я запрещаю раскрывать мою тайну!
Про хвост которая.
— Это такой тип кораллов. Я где-то читала, что мары их очень любят есть. Вот и охотятся за ними повсюду, — пояснила вдогонку и впилась взглядом в братца. — Это правда?
На всякий случай показала ему кулак. Раз уж не понимает, когда его просят по-хорошему, может, проникнется угрозой.
— Да, за мораллами охотимся, — скрипнул зубами мар. — Я бы сейчас с удовольствием сожрал… один такой моралл, — чуть не пришиб меня взглядом и повернулся к Расу. — Но раз уж вы здесь, передай своему господину, что я не перестану вредить двуногим, пока вы не вернете мне Рхонду!
— О чем это он? — шепнула солдату.
— О пропавшей невесте, — так же тихо ответил тот, а потом, возвысив голос, громко произнес: — Ни король, ни его люди не имеют никакого отношения к исчезновению твоей невесты. Лучше оставь санторцев в покое, пока мы тоже не начали действовать.
— Пустые угрозы! — пренебрежительно фыркнул русал. — Ваша Искра почти погасла, ваши маги слабеют с каждым днем. На вас точат зуб соседние государства, а твой правитель решил воевать со мной? С моими марами?
Для того, кто все время проводит под водой, он был неплохо осведомлен о внешней политике земного королевства.
— Скоро у Сантора появится новая королева, и тогда… — Рас многозначительно замолчал.
Сейчас они походили на двух петухов, выясняющих, у кого длиннее… хм, клюв. Нерисс продолжал на меня коситься с таким выражением лица, словно готов был четвертовать сию минуту. И точно так же на него смотрел Рас.
Следовало вмешаться, пока они все-таки не подрались, а заодно разобраться во всей этой истории с пропавшей невестой.
— С чего ты решил, что э-э-э… Рхонда находится на суше? Разве мары могут жить вне моря?
Братец изогнул бровь, мол, это ты мне скажи, а потом все-таки объяснил:
— Я чувствую ее. Знаю, что она где-то неподалеку, на земле. Во владениях твоего короля! Каждый день вдали от воды для нее пытка, и если моя невеста погибнет… — Его голос понизился до угрожающего шипения.
— Даю тебе слово, ее будут искать, — твердо сказал солдат.
Прозвучало немного самоуверенно, если учесть, что это не ему было решать.
— Ты так легко расписываешься за своего правителя? Или просто заговариваешь мне зубы?
— Я хорошо знаю его величество, знаю, какое решение он примет. Он ведь сам пытался с тобой связаться, чтобы договориться. Прийти к миру.
Надо же! А я думала, Рассарх всех хвостатых люто ненавидит. А тут разговоры о мире.
— Если через три дня Рхонда не вернется домой, больше никаких переговоров! — поставил ультиматум будущий сейн Красного моря. — Я буду мстить! Будет мстить море. И никакая королева вам не поможет!
Напоследок метнув в меня убийственный взгляд, Нерисс яростно ударил хвостом, обрушив на нас веер брызг, и ушел под воду. А я присела на камень, плоский и гладкий, как будто расплющенный невидимым прессом, и тихонько выдохнула.
— Испугалась? — Рас опустился передо мной на корточки.
— Немного, — подарила ему вымученную улыбку, позволяя взять себя за руки, и с надеждой поинтересовалась: — Думаешь, его величество и правда будет ее искать, эту мару?
Я даже не знала, что у рыжего была невеста, и тем не менее новость о ее исчезновении оставила на душе горький осадок. С одной стороны, семья Марэи для меня совсем чужая, с другой — сама не знаю почему, но я за них переживала. Наверное, потому что Марэя для меня чужой уже давно не была. Я пользуюсь ее телом, только благодаря ему я жива. Она, можно сказать, часть меня. Надеюсь, этой самой части нет рядом, иначе ведь будет переживать за брата.
А хотя… Что, если попросить ее прошерстить окрестности? Может, ей, призраку, удастся почувствовать Рхонду?
— Уже поздно, — я решительно поднялась, — и мне пора возвращаться.
Сказать, что солдат выглядел разочарованным, это не сказать ничего. Он не позволил мне отстраниться, наоборот, привлек к себе, обнимая крепко и глядя мне в глаза.
— Значит, никаких на сегодня признаний?
— О чем это ты? — Я снова напряглась.
— Ты собиралась мне что-то рассказать, — вкрадчиво напомнил Рас, гипнотизируя меня таким взглядом, что я снова почувствовала: сейчас вот-вот растаю.
Но таять было никак нельзя. Не сейчас, когда где-то, возможно, совсем близко страдает девушка.
— Тебе разве не надо спешить с докладом к его величеству?
— Все из-за рыбака, да? — заметно помрачнел Рас, явно пропустив мои слова мимо ушей. — Вижу ведь, что нравлюсь тебе, но ты продолжаешь сохранять дистанцию. Сдерживаешься, отстраняешься, постоянно в себе закрываешься. Почему, Мари? Если бы ты его любила, любила по-настоящему, нас бы сейчас здесь не было и…
— Нет никакого жениха.
Рука солдата у меня на талии дрогнула, а потом напряглась. И снова этот взгляд, который как будто проникает сквозь меня, пронизывает душу и сердце.
— Ты обманула меня? — Резкое, требовательное.
— Ты был слишком настойчив, вот я и ляпнула первое, что пришло в голову. Испугалась, растерялась и сказала глупость. Мы с Ирнасом… В общем, нас с ним ничего не связывает.
Ждала, что сейчас на меня обидятся, а может, даже в порыве чувств притопят за ближайшим булыжником, но Рас, немного помолчав, неожиданно тепло улыбнулся.
— Прости, Мари, я вел себя как последний дурак. Действовал нахрапом, не задумываясь, что могу тебя напугать. Хотя ты и не из пугливых, но мне все равно следовало быть сдержаннее.
— Это еще не все, — покачала головой. Вернулась на камень, подперла подбородок руками и тихо призналась: — В последнее время я сторонилась тебя, потому что… В общем, я, кажется, влюбилась. Не в тебя, — безжалостно спустила с небес на землю просиявшего было Раса, а потом еще тише добавила: — Это полное безумство и абсолютная глупость, но… Я только и думаю, что о его величестве. Засыпаю с мыслями о нем, просыпаюсь и снова думаю о нем же. Когда я с тобой — да, отвлекаюсь, да, забываю, но это все равно неправильно. Не хочу дурить тебе голову. Ты замечательный, и мне с тобой правда очень хорошо. Спокойно и легко. Однако я приняла решение и собираюсь его придерживаться: никаких мужчин в моей жизни. Ни солдат, ни правителей. По крайней мере сейчас. Надеюсь, ты меня поймешь и не станешь обижаться, а еще…
Меня схватили за руку.
— Нам и правда пора возвращаться, — хрипло проговорил Рас, пожирая меня взглядом. Видимо, еще один любитель «мораллов». — Пока храм не закрылся. Иначе придется ждать до утра, а я больше не хочу ждать!
А?
Бульк. Меня совсем не по-джентльменски прямо с камня спихнули в воду, после чего этот злопамятный нырнул следом за мной.
— Ты что творишь?! — возмутилась, отплевываясь от воды. — Какой, к крякам, храм?!
Рас рассмеялся:
— Мари, ты неподражаема.
— А ты совершенно непонятный!
— Нам надо к Искре, — пояснил он с улыбкой. — В храм Всеведущего, в котором тебе уже давно следовало побывать.
Я была настолько ошарашена его словами, что едва не захлебнулась, когда Рас схватил меня за руку и утащил под воду. Плыли быстро, будто за нами гналась стая акул. И с точно такой же скоростью у меня в голове проносились мысли. Устроили настоящий заплыв, попеременно опережая друг друга.
Это что вообще за реакция такая? Зачем нам в храм на ночь глядя? Он что, жениться на мне собрался?! После моего признания?!
А может, я сплю и мне все это снится? Я даже ущипнула себя легонько, когда Рас меня отпустил, но так и не проснулась. А оказавшись на берегу, решительно шагнула к этому любителю экзотических свиданий.
— Рас, что вообще происходит?
— В храме все объясню, — натягивая штаны поверх моментально просохших кальсон, быстро проговорил он.
Щелкнул пальцами, и сорочка на мне, а с ней и панталоны тоже чудесным образом стали сухими.
— Я не пойду за тебя замуж, — решила расставить все точки над «i» здесь, на берегу, а не в храме.
— Мари, ты мне доверяешь? — Он шагнул ближе, обнял меня за плечи, заглянул в глаза. Очень так проникновенно.
Лучше бы проникал (ну то есть заглядывал!) в рубашке, честное слово. А не светил бицепсами и трицепсами, на которые я снова невольно засмотрелась.
Ну прямо наваждение какое-то.
— Ты ведешь себя странно, — тряхнула головой.
— Это не ответ.
— Вообще-то мы почти друг друга не знаем.
— И снова не то.
— Рас… — сощурилась мрачно. — Никуда я с тобой не пойду, пока ты мне все не объяснишь. И колечко твое уж точно носить не стану!
Кажется, только последняя угроза на него и подействовала. Солдат тяжело вздохнул, как бы говоря: «Как же с тобой, неали Омон, тяжело», — и с явной неохотой пояснил:
— Тебе нужно к Искре.
— Ты это уже говорил. Но я так и не поняла зачем.
А вот теперь он закатил глаза. Закатил очень выразительно, одновременно натягивая рубашку и обуваясь. А взяв с прибрежного валуна мое платье, снова повернулся ко мне и спросил:
— Тебе, Мари, не говорили, что ты чересчур любознательна?
— Я…
Подавилась возмущенным «Эй!», когда этот целеустремленный (вот только мне совсем были непонятны его цели) подхватил меня на руки и понес к карете, безапелляционно заявив:
— По дороге оденешься.
— Чтоб на тебя Искра случайно опрокинулась! — пожелала ему от души, на что Рас лишь весело рассмеялся.
Невозможный мужчина.
По дороге в город я как могла пытала солдата, но он оказался крепким орешком и колоться явно не собирался.
— В храме все объясню, — повторял словно заезженная пластинка.
— Чтобы я с тобой еще хоть раз куда-нибудь поехала… — шипела на него.
Все порывалась снять колечко и швырнуть им в солдата, но потом решила, что «клад» мне достался как компенсация за моральные издевательства. Ладно, с издевательствами я, конечно, погорячилась, но нервы на обратном пути он мне основательно потрепал своим загадочным видом и заговорщицкой улыбочкой.
— А если я начну кричать? — пригрозила, скрестив руки на груди.
— В храме тебя ждет еще один сюрприз.
— Не многовато ли для одного вечера сюрпризов?
— Этот последний. Обещаю, Мари.
Я шумно выдохнула. Всегда считала себя упрямой и слишком упертой, но нет, вот он, слишком упертый, не в меру самоуверенный и чересчур самодовольный. Вон какая улыбка, аж до ушей. Совершенно наглая, как у Чеширского Кота из сказки.
— Рас, я не понимаю, какое отношение к нам с тобой имеет Искра, — предприняла еще одну попытку развести этого котяру на объяснения.
В тот самый момент карету резко тряхнуло, и я невольно подалась вперед, угодив в руки сидящего напротив мужчины.
— Приехали, — шепотом, продолжая улыбаться, сказал он и легонько поцеловал меня в висок. Отстранившись, толкнул дверцу, а выскочив из кареты, протянул мне руку. — Пойдем, Мари. Настала пора тебе познакомиться с Искрой Сантора.
Я замешкалась, чувствуя, как от волнения к горлу подкатывает ком и на меня обрушивается лавина сомнений и опасений.
— Что-то я не уверена, что хочу с ней знакомиться…
— Струсила? — попытался взять меня на слабо Рас.
Как бы не так. Я подбоченилась и деловито поинтересовалась:
— Ну познакомлюсь я с этой вашей Искрой, и дальше что? Посадишь меня на блюдечко с голубой каемочкой и отнесешь к своему обожаемому монарху? Можно подумать, он испытывает недостаток в невестах. Между прочим, их у него аж целых двадцать шесть штук, если ты еще не забыл. Знатных. Родовитых. А я кто?
— А ты самая невероятная девушка во всем мире. — Он все-таки вытащил меня из экипажа на безлюдную в этот час площадь, взял за руку, переплетая наши пальцы, и повел к ступеням белокаменного сооружения — храма Всеведущего.
— То есть к рыбаку мы, значит, ревнуем, а к его величеству, получается, нет? — ворчала я, поднимаясь по лестнице, обрамленной высоченными колоннами, что были увенчаны страшными клыкастыми мордами, и вглядываясь в широкий проем, щерящийся на нас густой тьмой.
Увы, несмотря на позднее время и рассыпавшиеся по небу созвездия, двери храма были раскрыты настежь, как будто приглашали заглянуть в него всех желающих. Я вот совсем этого не желала, но разве моими желаниями и нежеланиями кто-нибудь интересовался?
— Почти пришли, — вместо ответа объявил солдат.
Я негромко цокнула, но тут же проглотила свое недовольство, позабыв о сомнениях и опасениях. Осталось только волнение — благоговейный трепет перед древней реликвией. Искра стала первым, что я увидела, войдя в святилище. Все вокруг было погружено во мрак, и лишь кристалл в другом конце пустынного зала мерцал или переливался, завораживая своей красотой.
Казалось, в стенах храма заточили осколок звезды. Размеры Искры впечатляли. Она простиралась до самых сводов, почти пронзая своим острием купол. Ореол белесого марева прорезали искры-молнии. Они то вспыхивали — ярко, внезапно, то гасли, чтобы в следующее мгновение вновь осветить нефы храма.
Я даже не заметила, как оказалась с ней рядом. Ноги сами понесли меня к кристаллу, к средоточию магии, которую я явственно ощущала и к которой мне безумно хотелось прикоснуться. Почувствовать ее тепло на кончиках пальцев, вобрать в себя это волшебство.
Лишь на миг оглянулась и, получив подбадривающий кивок от Раса, протянула руку. Мгновение, другое, и вот я уже касаюсь Искры Сантора. Прижимаю к ней ладонь, а потом зажмуриваюсь, потому что жду — вот сейчас она вспыхнет так ярко, что ослепит нас с солдатом. Но… ничего не происходит. Я подношу к ней другую руку, жду, считаю секунды. Кусаю в волнении губы и снова смотрю на Раса.
— Я что-то делаю не так?
Может, попробовать ее обнять?
— Ты все делаешь правильно, Мари, — спустя, кажется, вечность отвечает солдат, и его слова звучат в унисон с глухими, рваными ударами моего сердца.
На лице у Раса странное выражение: не то разочарование, не то досада. А может, это всего лишь маска, за которой прячется… радость?
— Вот, значит, как, — усмехаюсь горько, отнимая руки от Искры Сантора. — Теперь понятно, зачем ты меня сюда привел. Чтобы показать, что я недостойна короля, а значит, нечего и забивать себе голову мыслями о нем. Умно. Хоть и жестоко.
— Это не так, Мари. — Рас мрачнеет на глазах.
Хотя если уж кто и имеет право здесь мрачнеть, так только я!
Пытается ко мне приблизиться, но я резко отстраняюсь и, обойдя его на расстоянии, спешу к выходу.
— Ну да… Спасибо, что напомнил, кто я!
Сбежать не получается — Рас меня нагоняет. Хватает за руку, заставляя к нему обернуться. Его глаза сверкают во тьме, как несколько мгновений назад должен был засверкать чертов булыжник. Вот только, увы и ах, Искра на меня не отреагировала.
Слышу быстрое биение сердца под своей ладонью и тихие, глухие слова:
— Я хотел совсем другого.
— Чего?!
Молчит. Смотрит на меня и не говорит ни слова. А меня от этой невыносимой тишины, от его пронзительного взгляда, от осознания, что Искра не засияла, как я того подсознательно желала, начинает знобить.
— Отвези меня во дворец. — Отстраняюсь, толкая его в грудь.
— Мари…
— Просто. Отвези. Во дворец.
Единственное, что радовало, — это то, что дорога до Анделиора была короткой. Рас больше не пытался со мной заговорить, а мне даже смотреть на него было невыносимо.
Когда карета остановилась, я не стала дожидаться, пока он снова начнет строить из себя джентльмена и рыцаря в одном флаконе. Стянула с пальца колечко, швырнула его на сиденье и как угорелая помчалась во дворец. Взлетела по ступеням, пронеслась по пустынной анфиладе, оставляя за собой шлейф из протяжного эха. Добежала до покоев посланника, из последних сил сражаясь с дурацкими слезами обиды, разочарования, злости. Злости на саму себя в первую очередь.
Ну что ты себе надумала, идиотка?! Ты ведь не какая-нибудь Золушка, а Рас не твоя крестная фея. Он беспринципный солдафон, который решил во что бы то ни стало сделать тебя своей! Вот он кто!
Осенило его, понимаешь ли, что, как только покажет мне, что я недостойна Рассарха, я сразу же упаду в его объятия. И ведь в чем-то он прав. Рассарх — король, а кто я? Покойница, русалка, самозванка. Но уж точно ему не пара.
Стараясь не шуметь, прошмыгнула в гостиную, но беспрепятственно добраться до дверей спальни мне не дали. Вздрогнула, когда со стороны кабинета раздалось резкое:
— Где ты пропадала, Мари?! — Голос де Мартена больше напоминал змеиное шипение, и взгляд у него был соответствующий. Как у змеи, которая вот прямо сейчас готова была ужалить или задушить.
— У меня был выходной, который вы мне великодушно предоставили, — устало напомнила я графу.
Принципиально не стала заморачиваться реверансом — не то у меня сейчас настроение. Да и вообще, жуть как надоело стелиться перед всеми этими власть имущими. Не хочу! А значит, и не буду.
— Я же просил не задерживаться. — От раздражения у его сиятельства аж зубы заскрипели.
— Увлеклась разговором с подругами и потеряла счет времени, — сдержанно объяснила я свое опоздание, борясь с желанием добавить, что комендантского часа мне не устанавливали.
— Твои подруги вернулись два часа назад! — совсем разошелся граф.
Быть может, я бы и прониклась его грозным видом, вот только Эмерик был в халате и тапочках, и проникаться как-то не получалось.
— А я потом еще по городу гуляла.
— Одна? — недоверчиво сощурился он.
— Ну да. Вы же помните, как я люблю ночные прогулки по Аскании в гордом одиночестве.
Посол еще больше помрачнел, но отчитывать меня, как прогулявшую занятия школьницу, перестал. Хотя, может, и продолжил бы, если бы в тот самый момент мой взгляд не переместился влево, в угол гостиной. Угол, где, по идее, должен был находиться…
— Фикус! — испуганно пискнула я, снова поворачиваясь к Эмерику. — Куда подевался фикус?
— Это ты о той жуткой палке с листьями? — Посол скривился. — Я приказал его выбросить.
Мне поплохело. Настолько, что я уже готова была схватиться за сердце. Ну или схватить де Мартена за шкирку и выбросить его следом за санторским аналогом вечнозеленого растения.
Вот ведь… любитель приказывать. А Машка куда смотрела?! Почему не подняла тревогу? Не позвала меня!
Насилу себя сдержав, немного резче, чем следовало бы, произнесла:
— Я могу идти отдыхать?
— Иди, — все еще раздраженно разрешил посол, припечатав грозно: — И впредь не заставляй меня волноваться за тебя, Мари!
Меня совсем не тронуло его беспокойство. Куда больше меня сейчас заботила моя собственная тревога, к которой примешивались отчаяние и страх. Неужели все насмарку? Столько дней я как наседка носилась с этой жижей, а ее взяли и выбросили.
Катастрофа! Трагедия! Конец света!
Благо Марэя дожидалась меня в спальне, и, прежде чем я набросилась на нее с упреком, почему сразу со мной не связалась, она выставила вперед свою полупрозрачную ладошку и сказала:
— Не паникуй. Я знаю, куда его забрали.
— Куда?! — Я привалилась к стене и шумно выдохнула, опасаясь радоваться раньше времени: неужели нашлось зелье?
— Герцогиня Белонезсская как раз сегодня утром жаловалась, что у нее в покоях не хватает цветов и зелени. А Эмерик, наоборот, велел убрать растение с глаз долой, потому что оно его, видите ли, раздражало. Сама понимаешь, я ничего не могла поделать. — Марэя развела руками.
— Значит, зелье у ее светлости? — вычленила я главное из ее рассказа.
Призрачная мара кивнула:
— У нее. В целостности и сохранности. И даже более того! Я проверила — оно готово. Уже завтра можно будет смело опаивать его величество, — радостно заключило привидение.
Вот только я ее радости не разделяла. Стоило мне вспомнить о Рассархе, как сердце болезненно сжалось. Я как будто снова оказалась в храме, возле тускло мерцающего источника магии, который остался равнодушен к моему присутствию. А значит…
А это значило, что нужно, как бы ни было сложно, абстрагироваться от сердечных болей и сосредоточиться на другом Сердце — на подарке Невора.
— Что готово, это хорошо. Вот только как им опоить короля? — Я сосредоточенно закусила губу.
— Я все придумала! — Русалка ликующе улыбнулась. — Завтра его величество будет завтракать с герцогиней и обсуждать грядущую свадьбу и пиршество. Там-то он его и выпьет. Согласись, проникнуть в покои устроительницы гораздо проще, чем в королевские. Так что даже хорошо, что его туда унесли. А этот завтрак так вообще настоящая удача.
— А если зелье выпьет и Лайра?
Марэя беспечно отмахнулась:
— Ну и что, что выпьет? Подумаешь! Ничего страшного с ней не случится. Уже к вечеру от зелья в ней и следа не останется. То же самое касается и Рассарха.
План мары мне по-прежнему не нравился, и я по-прежнему не хотела опаивать рыжего. А теперь получается, что и Белонезсской придется продегустировать настойку русалочьего производства. Но других вариантов все равно не было. Как не было времени, да и желания здесь оставаться. Теперь, когда уже точно ясно, что я королю не пара.
Впрочем, это было ясно с самого начала. Вот только я никак не желала себе в этом признаться.
Теперь вот призналась. А значит, пора забирать перстень и убираться из Анделиора.
— Я все сделаю, — твердо пообещала Марэе, а заодно и самой себе: — Завтра Рассарх вернет то, что он у меня отнял.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,
в которой судьба раскладывает пасьянсы

Закончив обсуждать с марой детали операции под кодовым названием «Проникай, копай, подливай», я рассказала ей о встрече с Нериссом и о его пропавшей невесте.
Но Машка почему-то сочла важной совсем другую информацию.
— Это что же получается… я пропустила такое шикарное свидание? — разочарованно выдала она.
— Которое закончилось так ужасно. Но вернемся лучше к Рхонде.
Сетуя на то, что из-за истории с зельем пропустила все самое интересное, Марэя все же пообещала разыскать рыбодеву или хотя бы попытаться это сделать, а мне посоветовала лечь спать.
— Завтра будет сложный день.
Еще какой.
Наставив меня на путь истинный, что вел прямиком к кровати под балдахином, она растаяла в полумраке, а я опустилась в кресло и замерла, вслушиваясь в звуки ночи. Где-то в саду под окнами спальни ухал филин и тревожно шумели деревья. Вернее, шумели они как обычно — просто листву трепал расшалившийся ветер, но мне сейчас все казалось тревожным, угнетающим и зловещим.
На душе, судя по ощущениям, скребли не кошки, а целые ягуары. Полосовали ее снова и снова острыми когтями. Я продолжала задаваться вопросом, правильно ли поступаю. Понимала, что нет, неправильно, и точно так же отчетливо осознавала, что все равно завтра сделаю все, чтобы опоить Рассарха.
Главное, разжиться платьем помощницы и под каким-нибудь предлогом пробраться в покои Лайры. Дальше просто: я подливаю приготовленную бурду в питье (обычно за завтраком здесь пили травяные настои или ягодные морсы), а Машка с раннего утра следит за Рассархом и сообщает мне, когда он глотнет приправленный зельем напиток. После завтрака я его где-нибудь подловлю, попрошу уделить мне минутку (главное, чтобы вокруг него не вились советники и придворные), после чего потребую принести мне Сердце океана. А дальше — до свидания, аста ла виста, сайонара.
Что буду делать в море — пока не знала. Сейчас, главное, вернуть артефакт, чтобы навсегда распрощаться с Сантором и его владыкой.
Чтобы больше никогда его не видеть.
С этими мыслями я промаялась добрую половину ночи, а под утро проснулась от странного звука: почудилось, будто где-то поблизости плещется вода. Резко сев на постели, огляделась и поняла, что волнения происходят в тазике для умывания.
Что за ерунда?
Осторожно приблизившись, обнаружила в тазу Машкиных родственников. Ну то есть не совсем в тазу: в водной глади смутно, едва различимо проступали лица Сельвеи и Нерисса.
— Я все знаю! — грозно сдвинув брови, без обиняков начал «брат».
— Очень за тебя рада, — буркнула я.
— Мне пришлось ему рассказать. — Сельвея виновато поджала губы.
— Потому что ты уже завралась! — гаркнул наследник и быстро поправился: — Вы обе!
— А что бы ты на моем месте сделал? — возмутилась сестра. — Рассказал все Невору?!
— Не орите, — шикнула на них я.
Не хватало еще, чтобы Эмерик застал меня разговаривающей с тазом.
— Расскажешь, как успехи? — с надеждой спросило русалочье отражение.
— Сегодня я постараюсь вернуть перстень.
И я рассказала им о Машкином плане, выдав его за свой собственный. Признаваться «родственничкам», что я самозванка, все еще не решалась. Мало ли как они воспримут мою исповедь. Возьмут да и порешат по-тихому за то, что столько времени водила их за нос. Ни Нерисс, ни Сельвея не отличались особой сдержанностью, поэтому я решила отличиться осмотрительностью.
— Хороший план, — одобрил «брат». — С него и надо было начинать. Но ты ведь явно не торопишься домой. А все эта твоя нездоровая любовь к двуногим!
— А не поплыть бы тебе… в море! — огрызнулась я и, посчитав, что на сегодня с меня довольно, выплеснула воду в окно. — Так-то лучше, — вернула тазик на столик.
Улыбнулась довольно, когда в спальню вернулась тишина, и потопала в кровать. Досыпать. Ну или просто попытаться немного поспать.

Утром я столкнулась с еще одной проблемой — как отпроситься у де Мартена? Особенно после вчерашней его истерики и приступа не то беспокойства, не то ревности. И ведь я читала ему стишок. Шепотом, но все же. Но стишок опять, как и в случае с Расом, не справился с возложенной на него задачей.
— Значит, у них у обоих чувства настоящие, — лучась улыбкой, заявила Марэя, когда я поделилась с ней наболевшим. — А настоящие чувства не под силу никаким чарам.
— Но как же история той мары, что отпустила любимого королевича, чтобы он женился на другой и тем самым предотвратил войну?
Машка кивнула:
— Помню, что-то такое и мне в детстве рассказывали, и могу с уверенностью сказать: та мара любила сильно, искренне. Но не принц. Иначе бы он ее так просто не отпустил.
То же самое сделал и Рассарх. В последнее время я его не видела и не слышала, а значит, благодарить за его кратковременное увлечение мной следовало русалочьи чары. Ничего больше.
М-да.
Мысленно отвесив себе подзатыльник, чтобы перестала думать о правителе, я сосредоточилась на Эмерике. К счастью, проблема решилась сама собой: посла срочно куда-то вызвали, и он умчался, даже не позавтракав и не оставив для меня никаких указаний.
Такое начало дня мне нравилось. Оставалось надеяться, что и дальше все пройдет без сучка без задоринки и очень скоро я исчезну из Анделиора.

Отправив Машку следить за Рассархом (к сожалению, ей так и не удалось разыскать пропавшую мару), сама отправилась ловить Северину. С раннего утра во дворце царило непривычное оживление, даже перед первым балом такого всеобщего помешательства не было. По галереям и анфиладам сновали слуги: кто-то был занят украшением Анделиора, кто-то бегал по поручениям придворных.
Представляю, что сейчас творится в рядах помощниц. Невесты небось с ума от волнения сходят. А достается девочкам.
Все-таки повезло мне с де Мартеном. Даже несмотря на его заскоки.
С Севериной я столкнулась на лестнице. Девушка не была Дюймовочкой и на отсутствие сил не жаловалась, но под грузом из нескольких бальных платьев и пышных юбок едва зубами от напряжения не скрежетала.
— Давай помогу, — поспешила я разделить с ней ценную ношу.
— А, Мари. — Подруга устало подула на выбившуюся из скромной прически прядь. — Мы тут с утра все в мыле носимся. А ты как? Как прошло свидание?
— Было много сюрпризов, — обтекаемо ответила я. Не время сейчас изливать душу и жаловаться на Раса.
— Как же тебе повезло отхватить такого красавчика! — Северина вздохнула не то мечтательно, не то завистливо, а скорее все вместе. — Бросай своего рыбака, а? И выходи замуж за солдата.
— Обязательно подумаю над твоим вариантом, — улыбнулась я и, пожелав себе удачи, на выдохе произнесла: — Северина, а одолжи форму! Хочу по-быстрому разыграть Раса.
— Разыграть как? — Девушка недоуменно захлопала глазами.
— Потом расскажу, — отмахнулась я, едва не уронив на пол облако парчи и шелка. — Хочу успеть до того, как вернется посол и завалит работой.
Северина хмыкнула:
— Это тебя-то работой заваливают? Молчала бы уже!
Она немного поворчала и посетовала на несправедливость судьбы (одним, значит, невесты-истерички, а другим и красавчики-солдаты, и душки-послы), но в комнату свою впустила и умчалась относить платья участницам местного «кордебалета». А я быстро облачилась в форму дня — светло-серую и поспешила в крыло для самых именитых гостей дворца. Лайра сейчас должна быть на обходе, она каждое утро навещала невест и отдавала распоряжения помощницам. И, как сообщила Машка, до завтрака с его величеством оставалось еще около получаса, а значит, я должна успеть.
Спальня и кабинет ее светлости запирались чарами, а вот гостиная — нет. Лайра принимала в ней помощниц, общалась с придворными. Там-то, по словам Марэи, и стоял фикус. А за дверями гостиной стояли, изображая истуканов, стражники.
Молоденькие.
Просто прекрасно!
Я решила действовать наскоком. Ну то есть быстро подскочить, еще быстрее проскочить и так же стремительно выскочить.
— Ее светлость велела скорее принести ей список! — подбежала я к стражам вся такая запыхавшаяся, раскрасневшаяся и страшно спешащая.
— Список? — переспросил один из «мундиров».
— Скорее! Ее светлость меня убьет, если я не принесу ей его вот прямо сейчас. А мне его еще найти надо! Он где-то в гостиной, и вообще… Миленькие, пожалуйста! Не хочу, чтобы меня ругали!
Захлопала ресницами, изобразила очаровательную улыбку. Сработало! Чары мары сделали свое дело — глаза у стражников заблестели и они послушно расступились.
— Только быстро, — предупредил второй. — Скоро здесь будет его величество.
Кивнула и прошмыгнула в переднюю, а из нее рванула в гостиную, сразу обнаружив в углу возле пианино свой родной, любимый, самый дорогой на свете фикус. Дрожащими руками разворошила землю, едва не потеряв сознание от облегчения: зелье было на месте и, как и сказала Марэя, успело стать прозрачным, ну то есть готовым к употреблению. Метнувшись к накрытому на двоих столу, я вылила половину пузырька в один графин, вторую бухнула в другой, радуясь, что все складывается так легко.
План был, мягко говоря, рискованным и мог провалиться и на этапе добывания платья, и на фазе общения со стражей. У них банально сердца могли оказаться заняты! Но, к счастью, все обошлось. Мне повезло прямо-таки сказочно. Дело оставалось за малым: чтобы Рассарх хлебнул хотя бы из одного кувшина.
Не явится же он к Белонезсской с бутылкой!
Отогнав от себя это бредовое предположение (во-первых, у них не рандеву, а во-вторых, где это видано, чтобы величество употребляло с утра пораньше), я огляделась в поисках какой-нибудь бумажки, списка, но приблизиться к секретеру с письменными принадлежностями не успела — в передней раздались чьи-то быстрые шаги.
Мысленно ругнувшись, не придумала ничего лучше, кроме как спрятаться за высокой спинкой кресла.
Замерла, прислушиваясь, прижимая к груди опустевшую емкость, и услышала до боли знакомый голос с ворчливыми нотками:
— Ну и где ее носит? Я верховный маг, а не мальчик на побегушках! Раз уж пригласила, чтобы поговорить, то, будь добра, жди!
Вот ведь… крякочерт.
Крякочерт, ну то есть Нахрефат, нетерпеливо заходил по гостиной, потом упал в кресло — мое сомнительное и такое ненадежное укрытие. Правда, тут же снова вскочил и ринулся куда-то со словами:
— Как же тут душно!
Осторожно выглянув из-за кресла, я увидела, как самый главный ворчун королевства наполняет кроваво-красным морсом бокал до самых краев, не жалея содержимого кувшина, и залпом опрокидывает в себя напиток.
Не сдержавшись, снова выругалась. И только потом, к своему ужасу, поняла, что выругалась вслух.
— Кто здесь?! — резко вскинулся маг.
Нет, это уже прямо какой-то чертокряк.
Нахрефат заметил меня, и его глаза налились кровью. Более того! И так выпученные до невозможного, они стали еще более объемными. Того и гляди выпрыгнут из глазниц и покатятся, как горошины, по полу.
Эта бредовая мысль посетила меня в тот самый миг, когда маг, зашипев как змея, ринулся на меня, а я, испугавшись его совершенно безумного взгляда, отскочила в сторону и нервным шепотом приказала:
— Не подходите, или я закричу!
Нахрегад открыл было рот, явно имея, что на это ответить, но подавился собственным возгласом, вдруг осознав, что, сам того не желая, исполнил мой приказ.
Негодующе взмахнул руками, а я, не веря своему счастью, продолжила инструктаж:
— Замрите!
— Ы-ы-ы! — беспомощно возмутился.
— Молчать! — добавила в голос грозных ноток.
Нахрефат захлопнул рот и, становясь все больше похожим на перезревший помидор, вперился в меня полным бессильной ярости взглядом.
Тихонько присвистнула. Надо же! Неужели сработало? Да еще так быстро… Азартно выдала:
— А ну-ка, станцуйте!
Это надо было видеть. Мгновение, и… Нахрефат принялся танцевать. Ну или изображать что-то, смутно напоминавшее ритуальные танцы коренных народов Америки. Только разложенного костра и парочки вигвамов для антуража не хватало.
Зрелище, конечно, было занятным, но времени на издевательства у меня, увы, не осталось.
— У вас есть доступ к королевской сокровищнице? — перешла к злободневному вопросу.
Молчание.
— Неуважаемый верховный маг, отвечайте скорее! И обязательно честно.
— Я-а-а-а, — Нахрефен продолжал кипеть от возмущения, — правая рука короля. Только я и его величество имеем доступ к сокровищнице!
— Как же вы удачно сюда заглянули, милейший. — Я потерла в довольном предвкушении руки. — Значит, так! Не будем терять понапрасну время. Сейчас вы отправитесь в эту самую сокровищницу и заберете перстень, который по вашему вредному совету его величество нагло украл у одной незадачливой мары. Большое такое серебряное колечко с ярко-красным камнем, очень смахивающим на булыжник. И перестаньте пучить на меня глаза! Никому ничего не рассказывайте и ни с кем не заговаривайте. В общем, ведите себя как обычно. Из хранилища, никуда не сворачивая, сразу отправляйтесь в покои посла Глахарры. Отдадите перстень мне лично и сразу забудете обо всем, что с вами произошло после того, как вы переступили порог этой комнаты. Все ясно?
— Да, — нехотя выдавил из себя мой уже почти засланный казачок.
— Ну вот и отлично. А теперь скорее козликом в сокровищницу за перстнем и так же быстро обратно.
Нахрефат с готовностью развернулся и… поскакал. Пришлось его останавливать и уточнять, чтобы шел нормально, а не изображал в коридорах дворца горного козла. Это явно привлечет ненужное внимание. А оно нам надо? Правильно, не надо.
Отправив верховного мага выполнять секретное задание, я схватила первый попавшийся листок с неразборчивыми каракулями и, оглянувшись на графины (может, стоит вылить, раз уж Нахрефата опоила?), решила оставить все как есть. Вдруг с верховным магом выйдет прокол. Тогда у меня еще останется король в запасе.
Выйдя из покоев Белонезсской, я мысленно воззвала к Марэе: «Скорее ко мне! Произошла корректировка плана. В сокровищницу отправился Нахрефей!»

Рассарх Санторский  

Его величество задумчиво смотрел на разворот старинной книги. «Предания забытых королевств» — гласила почти истершаяся надпись на переплете. Обложка была сделана из кожи, уже изрядно потрепанной. Да и страницы рукописи оставляли желать лучшего.
Король не сводил взгляда с рисунка, смутно проступавшего на ветхом листке. На нем был изображен перстень, так похожий на тот, что он отнял у мары. С тех пор прошел месяц, а кажется, будто целая вечность. Рассарх прикрыл глаза, пытаясь воскресить в памяти образ морской красавицы. Не получалось. Вместо нее он видел Мари. Всегда видел только ее одну. Даже сейчас, стоило закрыть глаза. Даже после того, как убедился, что вместе им не быть никогда.
По крайней мере, ей уж точно не стать его королевой.
Глубоко уйдя в свои мысли, Рассарх не сразу заметил появление в библиотеке друга. Шаги капитана гвардейцев приглушала широкая ковровая дорожка, что вела к стеллажам, простиравшимся до самого свода.
— Ты снова здесь, — вместо приветствия проговорил ле Крон, отрывая правителя от нерадостных размышлений. — И сдалось тебе это украшение… Удалось что-нибудь найти?
Рассарх кивнул, поднимаясь из-за стола. Обойдя его, протянул другу раскрытую книгу.
— Здесь написано, что перстень принадлежал той самой маре, которая отдала за людей жизнь.
— Эта та сказка про морскую деву, которая в порыве чувств вырвала себе сердце и оно стало Искрой Сантора? — Доран заинтересованно разглядывал страницу с неясным наброском. — Все это выдумки, Рас. И история про мару, пожертвовавшую собой ради двуногих, как они нас пренебрежительно называют. И вот еще одна байка про… Сердце океана, — прочитал полустертое название.
— А вдруг правда? — Король усмехнулся. — Сердце океана, сердце мары… Вдруг это как-то связано?
— Как бы то ни было, а я пришел поговорить о другом. О… — начал было ле Крон, но Рассарх его перебил:
— Я водил Мари к Искре.
Военный помрачнел и спросил резко:
— Зачем?
— Но источник на нее никак не отреагировал, — задумчиво продолжал его величество, не обратив внимания ни на вопрос друга, ни на напряженные нотки, прозвучавшие в его голосе. — А ведь она влюбилась в меня. Не в солдата, а в меня настоящего.
— Рас… — Доран негромко выругался, понимая, что разговор будет не из легких. Пожелав себе удачи, осторожно продолжил: — О ней-то я как раз и пришел поговорить.
На этот раз от Рассарха не укрылось напряжение в голосе друга и взгляд, в котором отчетливо читалось… Сожаление?
Помрачнев, король требовательно спросил:
— Что ты выяснил?
— Мои люди нашли Мари.
— То есть как это нашли? — еще больше нахмурился правитель.
Доран кашлянул:
— Настоящую неали Омон. Замужнюю девицу с тремя детьми и фермой неподалеку от Нарта. Девушка, которая выдает себя за Мари Омон, самозванка. — Ле Крон замолчал, позволяя его величеству осмыслить услышанное и прийти к единственно верному при сложившихся обстоятельствах выводу.
Резко захлопнув потрепанный том, так что тот едва не развалился на части, Рассарх бросил его на стол и горько усмехнулся:
— Ну же, скажи это.
— Сказать что? — негромко переспросил капитан гвардейцев, борясь со странным желанием попятиться от монарха. Уж больно взгляд у того был темный. Пугающий, совершенно незнакомый.
— То, что написано у тебя в глазах! — прорычал Рассарх и резким, широким шагом направился к выходу из библиотеки. — Что она шпионка Глахарры. А я дурак. Идиот, клюнувший на смазливое личико самозванки!
Король стремительно вышел из библиотеки.
— Что ты намерен делать? — Доран последовал за ним, в глубине души даже жалея девушку. Если выяснится, что она действительно шпионка вражеского государства, ее жизнь будет кончена. Как и де Мартена.
Впрочем, относительно последнего ле Крон не испытывал никаких сожалений.
— Для начала поговорю с ней.
— А потом? — Доран жестом приказал дожидавшимся его в галерее гвардейцам следовать за ними.
— А потом посмотрим, — ответил Рассарх, ускоряя шаг.

Яна Громова  

Странно, но Марэя все не появлялась, и это заставляло волноваться. Я звала ее, почти что кричала (разумеется, в мыслях). Но то ли мара оглохла, то ли ее что-то отвлекло — она не отвечала на мой зов. Главное, чтобы ничего плохого не случилось. Хотя она ведь призрак. Что с ней может случиться?
Я как могла себя успокаивала, вот только успокоиться не удавалось. Мысли, как недобитые тараканы, то и дело перебегали к Нахрефату — интересно, как продвигается операция «Ы», ну то есть «У»? А если уж быть совсем точной, то «УУ», что расшифровывалось как «Укради украденное» у местного величества. Местному величеству в моей голове тоже нашлось место, хоть он и был в ней явно лишним. Я пыталась его оттуда выставить — безуспешно. Какая-то часть меня не желала покидать Анделиор и навсегда прощаться с королем, отчего мне хотелось реветь белугой.
Но я не ревела, а только материлась тихонько, вышагивая по комнате, кусая в нервном волнении губы и продолжая мысленно призывать русалку.
Ну вот где она?!
Наконец, словно откликаясь на мой отчаянный крик, из стены, затянутой шелковыми обоями с серебряным отблеском, стрелой вылетела Марэя и с горящими от возбуждения глазами бросилась ко мне, едва не пролетев сквозь мое-ее тело.
— Скорее! Тебе надо уходить!
— Маш, что произошло? Ты меня пугаешь.
— Рассарх все знает!!! — взвыла призрачная русалка, и меня тряхнуло от страха.
Сильно так тряхнуло, аж колени подогнулись, и по спине пробежал холодок. Или скорее целый холодище. Если так можно выразиться.
— Знает о зелье?
Неужели этот Нахрехрен, вместо того чтобы отправиться в сокровищницу, помчался к королю с доносом? У-у-у, зараза магическая. А я дура! Нужно было проследить за ним, а не ждать, пока за мной придут!
— О том, что ты не неали Омон, а шпионка Глахарры! — вклинилась в мои лихорадочные рассуждения мара.
Что за…
— Но я ведь не шпионка Глахарры!
— Это ты его величеству скажи. Он сейчас злой как тысяча краков! И идет сюда, между прочим.
Мамочки!
— А еще он — это Рас. Он выдавал себя за солдата, чтобы с тобой встречаться!
Не знаю, что я собиралась сказать, но, открыв в тот момент рот, чуть не поперхнулась воздухом. Закрыла его, потом снова открыла, и так несколько раз, пока не сумела из себя выдавить:
— Рас — это Рассарх?
— Мари! На это нет времени! — Теперь уже мара выла белугой. — Скорее!!!
Никогда не считала себя заторможенной, но сейчас мне стоило немалых трудов справиться с оцепенением. Рванулась к балкону, понимая, что через дверь далеко не уйду. Впрочем, и с балкона тоже, но…
Створки за спиной распахнулись, громко ударившись о стены. Дверные петли послужили неплохим аккомпанементом вытью Марэи. Как и тяжелые шаги, и резкий, не менее тяжелый приказ:
— Стой на месте, Мари!
Обернулась, поймав темный, не сулящий ничего хорошего (только исключительно нехорошее) взгляд, а потом чуть не стекла на пол от передозировки напряжения, когда, опережая его величество и стражу, ко мне подскочил Нахрефат, протягивая перстень и громко заявляя:
— Держите свой артефакт, неали!
Вот ведь… Это, господа-товарищи, полный аут.
Я прикрыла глаза, не желая быть частью окружающей реальности, медленно, но уверенно подбирающей ко мне.
Поздравляю, Яна. Сегодня ты превзошла саму себя. Это еще надо уметь — так провалить операцию.

С появлением в гостиной верховного мага «УУ» окончательно и бесповоротно превратилось в «О-оу» и «Упс». В голове проскальзывали и словечки покрепче, которые так и просились наружу вместе с испуганным воплем и заверениями в стиле: я больше не буду!
Что-то мне подсказывало, что я действительно больше не буду. Например, дышать одним с его величеством воздухом. Ну или в принципе дышать воздухом, если судить по злющему взгляду, которым Рассарх продолжал меня сканировать.
— Ньерт Нахрефат, вы меня явно с кем-то перепутали и ошиблись дверью, — попыталась спасти положение.
Так себе, конечно, попытка, но и продолжать стоять пнем с глазами, когда тебе в руки тычут волшебное колечко, тоже не вариант.
Обладатель матюкливого имени мстительно сверкнул глазами:
— Нет-нет, неали. Это ведь вы мне приказали забрать из сокровищницы перстень, явиться сюда и вручить его лично вам в руки!
Жаль, не приказала тебе онеметь на пару лет.
— С каких это пор простые помощницы раздают приказы верховным магам? — громко хмыкнул шатен в мундире, маячивший за спиной у Рассарха.
— Наверное, все дело в том, что никакая неали Омон не помощница. Да и в принципе не неали Омон. — В голосе Рассарха, казалось, сконцентрировались все ледники Арктики, отчего я с трудом подавила в себе желание поежиться и обхватить себя за плечи руками. — Назови свое настоящее имя. А вы, Нахрефат, перестаньте протягивать ей перстень и отойдите! — раздраженно повелел правитель.
Но верховный маг не сдвинулся с места.
— Не могу, — выдал с самым страдальческим видом. — Она мне приказала!
— Что ты с ним сделала? Околдовала? — угрожающе сощурился Рассарх.
Мог бы и не щуриться. Он и без того выглядел и угрожающе, и устрашающе. Настолько, что мне снова захотелось зажмуриться. Но я не стала этого делать. Наоборот, вскинула голову и спокойно (ну или мне так казалось) заверила собравшихся:
— С ним все будет в порядке.
— Чего не могу сказать о тебе, Мари, если ты сейчас же не начнешь говорить. Повторяю, — с нажимом произнес его величество, — я хочу знать твое настоящее имя.
Я вот тоже много чего хотела. Домой, например, в свой мир. Жаль, мои хотелки, в отличие от королевских, так и останутся всего лишь хотелками.
Собиралась уже представиться Яной (все равно ведь докопается до правды), когда к нам присоединилось еще одно действующее лицо.
Эмерик прошел в гостиную, обвел присутствующих хмурым взглядом и проговорил с таким возмущенно-недовольным видом, словно это он тут был правитель:
— Что здесь происходит? — Потом, правда, опомнился и поспешил расшаркаться перед королем. — Сожалею, ваше величество, но я не был предупрежден о вашем визите, иначе бы ни за что не покинул дворец. Одного не пойму: почему здесь стража?
— Ваша так называемая помощница — самозванка, — продолжая препарировать меня взглядом, жестко сказал Рассарх. — А теперь вот выясняется, что она еще и воровка. Есть предположение, что и шпионка. Ну так как, неали, будете отвечать?
У Эмерика глаза на лоб полезли.
— Вы обвиняете мою помощницу — а значит, и меня! — в шпионаже? Немыслимо! Как только мой король об этом узнает…
— К тому времени, как ваш король об этом узнает, вас уже может не быть в живых, де Мартен, — резко парировал деспот. — Что мне мешает взять под стражу и вас?
— За что?! — оскорбленно вскричал посол. — Как уже говорил, я с этой неали познакомился совсем недавно. На улице!
— И не придумали ничего лучше, как притащить ее ко мне во дворец! Незнакомку. Так себе объяснение, не находите?
Хлесткие, обидные фразы. Пронзительный холод во взгляде, когда он на меня смотрел. Смотрел так, словно я пыль у него под ногами. Ничтожное насекомое, которое в любой момент мог взять и раздавить. Буквально. А пока что безжалостно давил словами, которые больно ранили, задевали что-то у меня внутри, отчего неприятно ныло в груди.
Молчать, когда тебя огульно обвиняют и оскорбляют… Нет, не могу. Не сдержавшись, сама шагнула к королю и резко поинтересовалась:
— Разве только я одна здесь самозванка? — Посмотрела ему в глаза. — Не стоит приплетать сюда его сиятельство, мы действительно с ним едва знакомы. Я пришла в Анделиор не шпионить. Я пришла, чтобы забрать то, что вы, ваше величество, у меня украли. Или мне стоит обращаться к вам Рас? Признаться, я тоже немного запуталась. Король, солдат… Так кто же вы на самом деле? Удовлетворите мое любопытство.
Несколько секунд Рассарх молчал, а с ним и его стражники, да и маг с де Мартеном озадаченно переглядывались. Эта немая сцена длилась до тех пор, пока рыжий, не выдержав, грозно приказал:
— Выйдите! Все!!!
Солдат не было нужды просить дважды, посол тоже не стал задерживаться. А вот Нахрефата пришлось выводить силой, потому что он все пытался всучить мне злосчастное колечко. Но даже если бы оно попало мне в руки, я понятия не имела, как оно работает. Иначе бы загадала желание: оказаться от Рассарха как можно дальше. Потому что мужчина, застывший в нескольких шагах от меня, больше не вызывал приятного волнения, от которого по телу разливается тепло и начинается легкое головокружение.
Сейчас голова тоже кружилась. Из-за многочисленных вопросов, самый главный из которых набатом звучал в ушах: что теперь со мной будет?

Тишина, повисшая в комнате, истрепала мне все нервы. Рассарх молчал и почему-то не спешил возвращаться к допросу. Просто смотрел мне в глаза: глубоко, пронзительно, долго. Кажется, наши гляделки, больше напоминавшие дуэль взглядов, длились целую вечность. Я тоже хранила молчание. Просто не представляла, с чего начинать: нападать или обороняться, рассказывать или объясняться.
— Давно знаешь? — Король первым нарушил затянувшуюся паузу.
— Что ты скрывался под чужой маской? Меня только что просветили.
— Кто?
Призрак русалки, в теле которой я поселилась, вместо того чтобы самой стать призраком.
— Ты отдашь мне перстень?
Все-таки буду нападать.
Рассарх мрачно усмехнулся:
— С чего бы мне тебе его возвращать? Лгунье и самозванке.
Гад.
— С того, что это подарок моего жениха, и он очень разозлится, если узнает, что у его невесты силой отняли Сердце океана.
— Жениха? Которого? — Снова насмешка, сейчас приправленная презрением, которое этот… двуногий испытывал ко всем обитателям моря. — Снова возвращаемся к сказке про рыбака?
— Нет, я говорю о другом женихе. Настоящем, — ответила мстительно, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица. Как оно каменеет, а вот глаза вспыхивают злостью. Или, быть может, ревностью… Но скорее всего, все вместе. — Владыке морей и океанов. Повелителе маров Неворе.
Интересно, мы с ним когда-нибудь все-таки познакомимся?
Я пропустила момент, когда Рассарх шагнул ко мне. Отвлеклась на беспокойно маячившую в стороне Марэю, а почувствовав, как в плечи с силой вонзились жесткие мужские пальцы, едва не закричала. Что-нибудь ругательное.
— Ты чуть не погубила меня и моих людей, а я тебе еще должен что-то возвращать?! — яростно прорычал Рассарх.
Дернулась, высвобождаясь из крепкого захвата и борясь с желанием подсветить его величеству лицо пощечиной. За бездоказательные обвинения, за угрозы и оскорбления.
В общем, за все хорошее.
— Эту сказку тебе поведал верховный мат? Я хотела сказать маг!
Меня снова схватили в охапку и снова притянули к себе, не обращая внимания на мое нежелание быть притянутой и отчаянный протест, выразившийся в попытке высвободить руку и все-таки влепить ему пощечину.
— Предлагаешь верить тебе? Той, что все это время меня обманывала?
— С тебя пример брала! — огрызнулась я и на выдохе произнесла: — Между прочим, я тебя спасла. И всех твоих людей. Не Нахрефат, а я! Выловила тебя со дна моря, до берега доволокла. Даже дыхание искусственное тебе сделала! И рану почти что твою перевязала. А ты…
— Что я?
— Жене своей мой перстень дарить собрался! — Почувствовав неприятную горечь во рту, с силой толкнула этого многоневестового в грудь. — Еще и за мной непонятно зачем таскался!
— Так уж ли непонятно? — В его шепоте рычания было не меньше. — Яна!
— Надо же, не забыли!
— Хотел бы… Но не получилось.
Еще один момент, который я почему-то пропустила, это когда рука его величества с моего плеча успела переместиться мне на задни… Ну, скажем, почти что на талию.
— Я не шпионка. — Тоже сама не знаю почему понизила голос до едва различимого шепота. Опустила глаза, потому что смотреть в его глаза могло быть чревато окончательной потерей разума. — Честное слово.
— Яна, посмотри на меня.
— Но…
— Яна…
От того, как он произносил мое настоящее имя, от того, как его взгляд скользил по моему лицу, гипнотический и совершенно непонятный, — от этого лед страха в сердце начинал таять, а губы горели от совершенно безумного и явно лишнего сейчас желания взять и поцеловать этого бессовестного обманщика. И…
— Ваше величество! — Дверь распахнулась, возвращая в посольские покои гвардейца.
И чего ему в коридоре не стоится.
— Каковы будут ваши дальнейшие распоряжения относительно этой неали?
Вот ведь… Не терпится ему куда-нибудь меня упрятать.
Появление третьего лишнего заставило меня отпрыгнуть от Рассарха на добрый метр, после чего я зло посмотрела на военного.
Король на него смотрел примерно так же, но быстро взял себя в руки и проговорил с совершенно невозмутимым видом:
— Пусть пока посидит в своей комнате. Никого к ней не пускать: ни де Мартена, ни прислугу. Никого! Позже я решу, что с ней делать.
Рассарх бросил на меня короткий, по-королевски ледяной взгляд и вышел. А на смену ему пришла стража и запихнула меня в мою спальню.
В общем, провальная получилась у нас с Машкой операция.

Рассарх Санторский  

— Ты в своем уме? — зашипел на него ле Крон, стоило им выйти из посольских покоев. — Целоваться с потенциальной шпионкой!
— Мы не целовались, — парировал Рассарх и оглядел просторную галерею.
— Ну, значит, мне просто показалось. Она тебя что, околдовала? — раздраженно проворчал капитан. — Как этого дурня Нахрефата!
— Где этот дурень? Мне надо с ним поговорить. — Заметив верховного мага в компании стражи, король направился к ним.
Мага так и не удалось угомонить, он по-прежнему рвался к маре, горя желанием вручить ей Сердце океана, поэтому стражникам приходилось удерживать его за руки.
На языке у Рассарха вертелось множество вопросов, и сейчас он ругал себя последними словами. Вместо того чтобы обнимать Мари… Яну, ему следовало ее допросить. Откуда у нее взялись ноги? Все мары умеют превращаться в людей? Что она с ним сделала, если он постоянно о ней думает! Даже после злосчастной проверки у Искры мысли о ней не давали ему покоя.
Что это за жених такой, краки его побери! Невор… Владыка морей и океанов. Его величество беззвучно выругался. Он сходил с ума, когда думал о ней и о рыбаке, а теперь… А теперь еще и этот хвостатый! Она его любит? Или просто вынуждена выйти за него замуж? Вопросов действительно было много, как и чувств, на которые Рассарх не имел права. Ни на ревность, ни уж тем более на любовь.
Последняя мысль заставила короля вздрогнуть. Раздраженно от нее отмахнувшись, он спросил:
— А где де Мартен?
Доран, следовавший за другом, запнулся и в упор посмотрел на своих людей.
— Куда подевался посол? Когда я уходил, он был с вами!
Стражники растерянно переглядывались, пожимали плечами, пока один из них не проговорил несмело:
— Граф стоял тут… рядом… Но вы не давали насчет него никаких распоряжений.
Капитан гвардейцев негромко выругался:
— Идиоты.
Его величество ограничился взглядом, от которого у военных с лиц сошла краска. Даже Нахрефат перестал вырываться. Замер и судорожно сглотнул, глядя на монарха.
— Мага ко мне, а ты разыщи посла, — приказал Рассарх, обращаясь к ле Крону. — Графа тоже под стражу, пока я не пойму, что их связывает. — Вновь повернувшись к гвардейцам, повелел резко: — Скорее!
Кто же все-таки сказал правду, Нахрефат или Яна? Мары ведь не спасают людей, эти разбойники только и делают, что топят корабли Сантора. Или все же она в кои-то веки не солгала? Это был еще один вопрос, на который его величество желал получить ответ. Причем немедленно. А потом, разобравшись с Нахрефатом, он допросит и де Мартена.

Яна Громова  

Марэя сидела на кровати как в воду опущенная. Ну или, если быть совсем точной, уныло левитировала над ней. Подозреваю, у меня вид был не лучше. Все пропало, все провалилось к крякам. Ни тебе свободы, ни артефакта. Еще и в шпионаже обвиняют. За что — непонятно.
Получается, де Мартен замешан в каких-то мутных махинациях? Ну или в каком-нибудь там придворном заговоре… Или они всех иноземных гостей здесь за врагов народа санторского принимают? А попадают всякие незадачливые попаданки. Вроде мары — не мары Яны.
Эх, печалька.
— Ян, и что теперь делать? — грустно осведомилось привидение.
— Не знаю, Маш. — Я тяжело вздохнула. — Честно, не знаю.
Наверное, единственное, что я могла сейчас сделать, — это связаться с Сельвеей по водоскайпу и обрисовать ситуацию. Черными такими красками.
А что еще оставалось? Надеяться на милость правителя? Да он же мар на дух не переносит! Но, может, хватит ума допросить Нахрефата. Главное, чтобы тот не артачился и сказал правду. Пообещал же Рас… ну то есть Рассарх Машкиному брату отыскать ту русалку. Значит, не совсем безнадежен. Да и ко мне вроде как что-то испытывает. Хотя не уверена, что это поможет вернуть Сердце океана и в принципе выжить. Теперь, когда он знает, что все это время я его обманывала.
И в общем-то продолжаю обманывать. Так ведь и не рассказала, что я как бы мара, но не то чтобы совсем мара-мара.
Действительно печалька.
Я настолько глубоко ушла в свои мысли, что даже не сразу заметила появление в спальне инородного тела в лице его сиятельства де Мартена. Граф, словно еще одна Марэя, просто взял и просочился сквозь стену, а у меня чуть челюсть с кровати не улетела. И я с ней за компанию.
— Вы что, тоже умерли?!
И когда только успел? А может, его того? По-быстрому, без особых разбирательств взяли и казнили? Это уже не печаль, а целое печалище со всеми отсюда вытекающими.
Я испуганно вскочила с кровати. Все, надо отсюда выбираться! А то еще отправят следом за де Мартеном. Просачиваться сквозь стены.
А я совсем не горю желанием обзавестись таким умением!
— Почему умер? — нахмурился посланник. — Я очень даже жив и планирую оставаться в таком состоянии и дальше.
— Но как же стена?.. — ошеломленно пролепетала я.
Эмерик оглянулся:
— А, это. Так это заклинание. Оно делает меня невидимым и временно меняет структуру моего тела.
— Везет вам.
— Мари! — Де Мартен стремительно приблизился ко мне и протянул руку. — Нам надо уходить! Рассарх будто с цепи сорвался, арестовывает всех глахаррцев. Обвиняет моих земляков в каком-то заговоре. Теперь вот еще и ты пострадала.
— Нет, меня арестовали не из-за этого. Просто я…
Но посол меня перебил:
— Отношения между нашими королевствами всегда были напряженными, и я боюсь, как бы не полетели головы. В том числе и наши с тобой. Поэтому идем, я выведу тебя из дворца, помогу сбежать.
Я растерянно посмотрела на Машу. Призрачная мара кивала и жестикулировала, намекая, чтобы скорей соглашалась. Как уже успела заметить, она побаивалась Рассарха, а вот де Мартена просто обожала. Даже вчера, когда он отругал меня за полуночное свидание, русалка довольно краснела и говорила, что, раз ревнует, значит, любит.
А вот я… скорее, опасалась его сиятельства. Не потому, что по уши влюбилась в Рассарха. Просто чувства, которые вызывал у меня этот мужчина, когда мы с ним оставались наедине… В общем, не знаю, как это объяснить, но в иные моменты у меня от его взгляда по коже пробегал холод.
Я не прочь была совершить побег. Но вот сбегать с де Мартеном… Даже не знаю.
Эмерик снова протянул мне руку:
— Мари, пойдем.
— Если сбежим, это будет выглядеть так, словно мы с вами действительно в сговоре.
— А если останемся, то можем погибнуть!
— Рассарх не производит впечатление безумца, направо и налево размахивающего топором, — справедливости ради заметила я.
Почему-то вдруг стало обидно за короля, хотя по-хорошему мне следовало на него злиться. За то, что прикидывался тем, кем на самом деле не являлся. За то, что обвинял в том, в чем я уж точно не была виновата. А я тут его еще и защищаю.
Глупая Яна!
— Можно подумать, ты его хорошо знаешь, — словно откликаясь на мои мысли, рыкнул де Мартен и схватил меня за руку. Резко притянул к себе, прошипев сквозь зубы: — Извини, девочка, но терпение не входит в число моих добродетелей.
А в следующее мгновение его губы зашевелились возле моего уха. Незнакомые слова складывались в непонятные фразы, и с каждым новым шипением-звуком, что срывались с губ де Мартена, мои веки становились все тяжелее.
Последнее, что запомнила, — это обеспокоенное лицо Марэи, подплывающей к нам, проскальзывающей сквозь меня. А дальше меня накрыла тьма.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,
в которой великий и ужасный узнает
о моем существовании

Эмерик де Мартен  

Все складывалось слишком просто, чтобы быть правдой. И тем не менее это была правда: он заполучил Сердце океана, он заполучил мару — еще одну доверчивую рыбку, так удачно угодившую в его сети.
Он искал ее, искал все это время. Перепробовал десятки заклинаний, перебрал сотни артефактов, пока наконец не обнаружил хвостатую с помощью зачарованного компаса. Вот только хвостатая… уже таковой не являлась. В море Марэи не оказалось. Артефакт привел его в столицу Сантора, и — о чудо! — девчонка сразу ему повстречалась.
Поначалу Эмерик сомневался и даже грешил на компас. Во-первых, прежде ему никогда не доводилось слышать, чтобы мары разгуливали по суше совсем как люди и при этом имели цветущий вид, за обе щеки уплетали человеческую пищу (аппетиту девушки оставалось только позавидовать) и ни капли не тосковали по морю. Неали Омон совсем не походила на своих сородичей.
Но было и кое-что другое, что заставляло графа сомневаться и поневоле приглядываться к другим обитательницам Анделиора. Когда они только познакомились, на тихой безлюдной улице, компас с уверенностью указывал на Мари. Его сиятельство уже успел порадоваться, что все так удачно складывается. Предложил девчонке работу, чтобы она постоянно была у него на виду, пока он будет искать возможность забрать Сердце океана. Но вот что странно — на следующее утро злосчастный компас на нее больше не указывал.
Так продолжалось несколько дней. Артефакт то признавал в помощнице дочь моря, то уверенно заявлял, что никакая это не мара, а самая обычная санторская крестьянка. Бывало, Эмерик ощущал присутствие мары, когда Мари не было рядом. Из-за этого граф нервничал, волновался и снова принимался искать способы обнаружить морскую красавицу.
И вот выясняется, что это действительно она, его мара! Девчонка тоже явилась в Анделиор, чтобы выкрасть Сердце океана. Все эти дни де Мартен пытался подобраться к сокровищнице Сантора, но всякий раз был вынужден отступать, опасаясь быть пойманным. А у девчонки все получилось!
Почти получилось.
Каким-то образом ей удалось околдовать этого идиота, верховного мага, и приказать ему принести ей артефакт. Жаль, так не вовремя с разборками к ней явился Рассарх. Этот самоуверенный королек!
Но ничего, когда он, Эмерик, загадает желание, в Санторе наступит совсем другой порядок. Фертан Четвертый сделает его своим наместником — таков был уговор. А как будет дальше, время покажет. Король Глахарры уже немолод. В отличие от де Мартена — сильного, умного мага, обладавшего поддержкой многих знатных родов Глахарры.
Граф довольно усмехнулся. Но все по порядку. Сначала он разберется с правителем Сантора, а потом уже можно будет всерьез подумать и о государственном перевороте в Глахарре.
Ну а сегодня на повестке дня малое — допрос мары!
Полный энтузиазма и решимости выбить из девчонки правду, его сиятельство спустился в подземелье. Теперь у него было целых две мары. Одна, правда, уже находилась на последнем издыхании. И Мари, вернее, Марэя почувствует себя точно так же, если начнет артачиться. Он найдет способ развязать ей язык — было бы желание. А желание у него имелось, как и Сердце океана, так удачно попавшее ему в руки.
Благодарить за это следовало его величество случай.
А еще придворного выскочку Нахрефата. Это он, выходя из покоев посланника, случайно обронил бесценное сокровище моря. Эмерик поспешил подобрать его, а дальше… Незаметное движение пальцев, и вот уже перстень находит свое пристанище в кармане посольского камзола. Ле Крону же, смиренно опустив голову, граф вручил иллюзию, которая к этому времени уже должна была рассеяться.
Но последнее больше не имело значения.
Здесь их никто не обнаружит. Никто не услышит их зов о помощи. Две юные марочки так и сгинут в этих развалинах, но одна из них прежде ему поведает, как привести в действие самую могущественную реликвию моря.
И тогда уже ничто не остановит его на пути к трону Сантора.

Яна Громова  

Прийти в себя получилось не сразу, с попытки эдак пятой. Ужасно болела голова, прямо-таки раскалывалась на части, и веки никак не желали разлепляться. Даже понимание, что лежу на чем-то твердом и ужасно холодном, не помогало взбодриться. Ну или хотя бы пошевелиться.
Так и лежала, краем сознания прислушиваясь к окружающим звукам: мышиному шороху и писку, а еще к плачу. Но ведь мыши не умеют плакать… Может, это Машка?
Тут уж я сделала над собой усилие и все-таки постаралась осмотреться, сквозь наползающий на глаза туман пытаясь разглядеть хотя бы что-то. Разглядела. Марэю, склонившуюся над плачущей рыбодевой.
— Не плачь, все будет хорошо. Нерисс обязательно нас спасет, — увещевала она мару. Наверное, ту самую пропавшую невесту брата.
— Не спасе-о-о-т! — заливалась слезами бедняжка. — Это чудовище наложило на подземелье сильные чары! Мары нас не почувствуют, не услышат и не найдут!
— Ну-ну, не надо отчаиваться. Так ты только еще больше ослабнешь, — журчал ласковый голос дочери сейна.
Не сразу поняла, что меня напрягает в данной ситуации, а потом, как обухом по голове, обрушилось осознание: Рхонда слышит Машку. Вполне возможно, что и видит. Но тогда получается…
— Маш… — Я приподнялась на локтях и поняла, что не смогу ни встать на ноги, ни даже сесть нормально. Не потому, что умирала от слабости, — мои руки, как и руки русалки, сковали кандалы.
Мерзавец.
Марэя метнулась ко мне, скользнула на сырую землю, устраиваясь передо мной на коленях.
— Ты как себя чувствуешь? Этот де Мартен… де Мартен!.. — Она задыхалась от возмущения, разочарования, гнева. — Это все он! Он похитил Рхонду!
Я сочувственно кивнула. Марэя уже успела влюбиться в Эмерика, и вот куда притащил нас этот замечательный мужчина.
— Рхонда тебя видит?
Русалка кивнула.
— А еще прекрасно слышит, представляешь? — Несмотря на кошмарную ситуацию, она негромко хихикнула. — Она, как нас увидела, поначалу решила, что у нее в глазах двоится. Пришлось объяснять, что я — это я, только уже не совсем я. А ты — не я, но уже как бы я.
— Ты прекрасно объясняешь, — похвалила я мару.
А Рхонда с галерки всхлипнула:
— Альда Марэя, и что теперь будем делать?
— Действовать, — в один голос ответили мы с Машкой и обменялись взглядами.
Торчать здесь, пока не превращусь в некое подобие вот этого скелетика, с чьими косточками я сейчас вынужденно соседствовала, я не собиралась.
— Эмерик тебя по-прежнему не видит?
— Не видит, — подтвердила мара.
— Зато видит русалка… Есть шанс, что увидят и другие. Маш, — подняла на нее глаза, — а сгоняй-ка к своей родне. Нерисс будет счастлив узнать, где пропадают его сестра и невеста. Ну то есть невеста и оболочка его сестры.
— Я мигом! — пообещала Марэя, взмывая к каменному своду. Обнадеживающе улыбнулась Рхонде и растворилась в бугристой кладке, по которой расползались мшистые кляксы.
В подземелье вернулась тишина, нарушаемая русалочьими всхлипами и моими тихими проклятиями в адрес глахаррского выродка.
— Альда Марэя… — спустя какое-то время позвала меня Рхонда.
— Яна, — поправила ее мягко и, следуя примеру своей неунывающей копии, подарила ей ободряющую улыбку.
— Яна… — протянула пленница. — Это так странно. Человек занял место мары, чтобы потом снова стать человеком.
— Да, без ста грамм тут точно не разберешься.
— Я все ему рассказала, — неожиданно заявила русалка и, всхлипнув, отвела взгляд.
— Рассказала что?
— Об альде Марэе. О том, что она невеста морского владыки и только ей ведомо, как привести в действие перстень.
Вот, значит, что ему нужно. Чертово колечко. Честное слово, от этого артефакта одни проблемы. Лучше бы Невор подарил Машке набор косметики.
— Вот только она не знает… — Я осеклась, услышав, как где-то вдалеке, во тьме скрипнула тяжелая дверь.
Замерла, прислушиваясь к быстрым решительным шагам, которые звучали все громче, и каждый отдавался внутри меня невольной дрожью.
Рхонда тихонько застонала, прижалась к стене хрупкими плечами и прошептала побелевшими губами:
— Это он. Он идет…
Я в отчаянии дернулась — без толку, оковы держали крепко. Придушить бы де Мартена этой цепью.
Не успела так подумать, а еще лучше — помечтать как следует, как совсем близко зазвучал знакомый ненавистный голос мерзавца-графа:
— Уже очухалась?
И меня ослепила яркая вспышка света.
На стенах полыхнули факелы, все разом, осветив довольно улыбающуюся физиономию глахаррского посланника. Рванулась было к нему, позабыв о железяках, перехватывающих запястья, и едва не зашипела от боли, когда металл врезался в кожу.
— Смотрите, какие мы буйные. — Де Мартен опустился передо мной на корточки. — Не трясемся и не плачем, как и положено всем юным марочкам. Даже в воду не просимся. Надо же!
— Это так ты помог мне сбежать? Сволочь! — презрительно сплюнула ему под ноги.
Промазала. В том смысле, что попала не на землю, а прямехонько на припыленный сапог этой нечисти, и ослепительная улыбка иностранного гада превратилась в уродливую гримасу.
— Осторожно, Мари… Или мне стоит называть тебя Марэя? Я ведь могу и разозлиться. — Он протянул ко мне руку, явно порываясь коснуться моего лица.
Провел по щеке пальцами, нарочито медленно, будто издеваясь, а я даже не подумала тряхнуть головой, чтобы избавиться от этого пыточного прикосновения. Зацепившись взглядом за кроваво-красный камень в серебряной оправе на указательном пальце мерзавца, замерла ледяной статуей, а потом едва не взвыла от отчаяния.
Не может быть! Не может. Такого. Быть!!! Артефакт, за которым я так долго гонялась и который в итоге прошляпила, теперь украшал руку отпетого негодяя, садиста и просто отъявленного гада.
Очевидно, что закон подлости в моей жизни работает всегда и исправно, без выходных и праздников.
Вот ведь трудяга.
Де Мартен проследил за моим взглядом и, перестав меня лапать, поднялся.
— Мне стоит сказать тебе спасибо, Марэя. Если бы не ты, я бы еще неизвестно сколько ломал голову, как забрать Сердце океана. Но благодаря тебе его вынесли из сокровищницы, а дальше уже заполучить артефакт оказалось совсем просто. Ну и тебя в общем-то тоже.
На лицо Эмерика наползла благодушная улыбка, от которой у меня затряслись поджилки. Никогда не считала себя трусихой, но сейчас мне было по-настоящему страшно. Рхонда тихонько плакала, с ужасом следя за действиями мерзавца. А тот, подхватив приставленный к стене саквояж, водрузил его на стол и стал сосредоточенно в нем рыться.
— Возможно, до тебя доходили слухи о моих, ну, скажем, пристрастиях?
— О том, что ты мучаешь в постели своих любовниц?
Я тут же пожалела, что сказала это: хвост русалки с золотистой чешуей, в бликах пламени отливающей всеми цветами радуги, конвульсивно дернулся, и она снова зарыдала. У меня даже сердце защемило от жалости к бедняжке. Ну и к себе за компанию.
— Успокойся! — раздраженно прикрикнул на нее Эмерик, а потом повернулся ко мне. — Любовниц, и не только. Всех, кто подвернется мне под руку. В данном случае — вас. Так-так-так… — Он осмотрел нас долгим, внимательным взглядом. — С кого бы мне начать?
— Не надо… Не надо, пожалуйста! — взмолилась русалка.
Но граф не обратил на ее мольбы никакого внимания. Судя по улыбающейся роже, он был страшно доволен всем происходящим, чувствовал, впитывал наши эмоции, наш ужас и получал от всего этого какое-то садистское удовольствие. Чудовище! Негромко насвистывая себе под нос веселый беззаботный мотивчик, он извлек из саквояжа инструмент, чем-то напоминающий садовые ножницы, только с более длинными и наверняка страшно острыми лезвиями, и мне сразу поплохело.
Средневековая инквизиция нервно курит в сторонке.
— Так уж и быть, я готов лишить себя удовольствия и просто вас отпустить, если ты, Марэя, расскажешь, как активировать Сердце океана. Я хочу загадать желание!
Глаза его сверкнули демоническим блеском. Вот честное слово! А может, это просто пламя факелов в них отражалось, делая его похожим на черта из преисподней.
Или сумасшедшего, сбежавшего из психлечебницы.
— Больной урод, вот ты кто!
Улыбка на лице маньяка стала еще шире.
— Ну зачем же сразу с оскорблениями? К тому же это не ответ, Марэя. Будешь говорить?
Он шагнул ко мне ближе, и меня начало знобить. Не хотела, но продолжала смотреть на клятые ножницы, боясь даже представить, сколько они могут принести страданий.
Это было жутко. Настолько, что казалось совершенно нереальным. Это не может быть правдой. Я ведь в сказке, а не в фильме ужасов. Пусть нас спасут! Сейчас же! Вот прямо сейчас!!! Пожалуйста… Иначе я тоже заплачу. Потому что мне очень, очень страшно!
— Марэя?
— Я не…
Чуть было не сказала правду: что не знаю, как привести в действие это дурацкое Сердце океана. К счастью, вовремя опомнилась и прикусила язык. Признаюсь, что ни черта не знаю, и он сразу же перейдет к самому для него приятному.
Таким больным на всю голову ублюдкам только дай повод.
Словно прочитав мои мысли, Эмерик предложил:
— Что скажешь, если мы подрежем ее чудесный плавник?
Рхонда в ужасе взвизгнула, вжалась в стену, попыталась закрыться руками, но была слишком слабой, а оковы слишком тяжелыми.
— Тронь ее, и уже точно ничего от меня не узнаешь! — яростно прокричала я.
— А если не трону, расскажешь? — Эмерик замер между мной и марой, попеременно нас оглядывая.
— Расскажу, — кивнула, лихорадочно соображая, как бы потянуть время.
Главное, чтобы под водой Марэя перемещалась так же свободно, как и на суше. Главное, чтобы вовремя нашла Сельвею или Нерисса. Главное, чтобы они придумали, как вытащить нас отсюда! Пока этот садист не начал нас мучить.
— Так как же?! — нетерпеливо переспросил де Мартен.
Думай, Яна, думай!
— Нужно… э-э-э… особое заклинание.
— Какое?!
Краем глаза заметила просачивающийся сквозь стену призрак и от радости едва не потеряла сознание. Машка вернулась! И, судя по тому, как возбужденно блестят ее глаза, в море она смоталась не зря.
— Куда ты все смотришь?! — Подскочив ко мне, де Мартен схватил меня за плечи. Встряхнул яростно, прожигая сумасшедшим взглядом.
Металлическая рукоять секатора холодом ужалила кожу, и я тихонько пискнула:
— Там мышь. А я их очень боюсь.
— Ты меня должна бояться! Меня!!! — с пеной у рта прошипело это пресмыкающееся.
Выглядел де Мартен в этот момент действительно устрашающе. Я даже икнула от ужаса и послушно кивнула.
— А я и боюсь. Вот прям очень-очень боюсь.
— Яна, тебе нужно коснуться перстня, — раздался у самого уха взволнованный голос Марэи. — Просто коснись его рукой!
— Говори! — бешеным бульдогом прорычал мне в лицо глахаррский посол. — Живо!
Сглотнув застрявший в горле ком, я хриплым голосом прошептала:
— В общем, слушайте и запоминайте.
Эмерик впился в меня хищным взглядом, готовый запоминать несуществующее заклятие. Его пальцы продолжали сжимать мои плечи, вдавливая в кожу инструмент для пыток, от близости которого у меня предательски кружилась голова и путались мысли.
Велев себе собраться, я дернула рукой, и — о чудо! — сумела дотянуться до перстня. Коснулась его подушечками пальцев, чувствуя, как камень под ними начинает нагреваться.
Дальше произошло что-то совсем неожиданное. Неожиданное в первую очередь для де Мартена. Зашипев от боли, посол отдернул руку, и перстень соскользнул с его пальца, будто стал вдруг на несколько размеров больше. Я поймала Сердце океана, и алый луч света, вырвавшись из камня, отшвырнул от меня посланника.
Бумс, хрясть, бам! Это Эмерик обрушился на колченогий стол, при этом еще и умудрившись приложиться о стену головой. Судя по всему, основательно так приложиться, потому что затих почти мгновенно.
Зато я чуть не завопила от счастья, когда оковы у меня на запястьях под действием чудо-света рассыпались пылью.
— Скорее! Хватай Рхонду за руку! — скомандовала Марэя.
Я подскочила и, не обращая внимания на боль во всем теле, бросилась к рыбодеве. Успела вцепиться в ее запястье и крепко сжать его за мгновение до того, как стена за спиной у русалки разверзлась, открывая нашим взорам водяную воронку. Мы даже пикнуть не успели, как нас затянуло в пенное облако, чтобы выплюнуть спустя мгновение прямо во дворце местного сейна.
Я шлепнулась на пол, больно приложившись о него лбом. Но сразу же сгруппировалась и вскочила на ноги, запоздало осознав, что я снова… с плавником.
— Черт, — высказала всем собравшимся в зале, в котором какое-то время назад тщетно пыталась поужинать.
Рхонда упала в объятия Нерисса и благополучно отключилась. Жаль, у меня этого сделать не получилось.
— Всем здрасте. — Обвела присутствующих взглядом, мысленно отмечая в сплоченном марочьем семействе наличие одного чужеродного элемента. — И вам отдельное, — добавила, зацепившись взглядом за этот самый чужеродный элемент — мощного мужика с длиннющим хвостом и таким же длинным, сверкающим в морском полумраке посохом.
Хвост даю на отсечение, сейчас передо мной, раздраженно подергивая плавником, возвышался великий и ужасный владыка морей и океанов. Невор Неворович собственной персоной.
Как это называется? Из огня да в полымя?
Да, это точно про Яну Громову!

Пауза, наступившая после нашего с девочками появления, явно затянулась. Невор не спешил устраивать разбор полетов, в упор смотрел на меня, и от этого взгляда кровь стыла в жилах, а на хвосте все чешуйки вставали дыбом. Причем, судя по лицам собравшихся, не только у меня одной все стыло и вставало дыбом. Вон какая Изра бледная, того и гляди хлопнется в обморок следом за Рхондой. Перевела взгляд чуть влево. О, да тут еще и Эльберга! Кого-кого, а увидеть во владениях сейна ведьму, подарившую мне ноги, я точно не ожидала. Та тоже не могла похвастаться здоровым румянцем и сейчас очень смахивала на медузу, только что величаво проплывшую перед носом морского владыки. Была такой же белой с сероватым оттенком.
— Я жду, — наконец грозно проговорил правитель.
Не знаю, сколько ему исполнилось лет или столетий, но выглядел этот хвостатый мужчина просто отлично. Резкие, но не лишенные мужской привлекательности черты лица — их не смягчали даже светлые, с серебристым отливом волосы, свободно ниспадавшие на плечи Невора. Широкий мускулистый торс — любой бодибилдер обзавидуется. И хвост тоже ничего — сине-зеленый с крупной чешуей, отражавшей мерцание королевского посоха.
— Э-э-э… — осторожно начала я, незаметным движением надевая на палец Сердце океана. — Ждете…
— Объяснений, — холодно подхватил правитель. — Кто ты такая и как оказалась в теле моей невесты?
— Хороший вопрос, — кивнула, честно пытаясь протолкнуть в себя застрявший в горле ком ужаса.
Уже и не знаю, что лучше: быть в плену у маньяка или у этого сверхвластного красавчика.
Я обменялась взглядами с Машкой, тоже, к слову, лишившейся ног и обзаведшейся хвостом, и та тихо попросила:
— Расскажи, как сюда попала. А я расскажу все, что помню о том дне.
Нерисс унес Рхонду. В тронном зале остались я, призрачная мара, ее брат номер два, имя которого для меня по-прежнему оставалось загадкой, Сельвея с отцом и мачехой, морская колдунья и Невор. Ну и еще стражники, замершие по углам зала, готовые в любой момент исполнить приказ морского владыки или тоже мрачно взиравшего на меня отца Машки. Например, арестовать попаданку Яну, скормить ее пираньям или сдать на опыты местным умникам с хвостами.
Ни один из вариантов меня не устраивал, но другого выхода не было: пришлось рассказывать. О том, что я иномирянка, выброшенная за борт круизного лайнера собственным мужем-козлом.
— В своем мире я владела строительной компанией, доставшейся мне от родителей. Строила… э-э-э… дворцы и замки, но муж посчитал, что и сам с этим прекрасно справится. Без меня. Перед тем как от меня избавиться, он что-то говорил о том, что воды, которые мы проплывали, особенные и в них водятся русалки. Так у нас на Земле мар называют. Не знаю, сыграло ли это какую-то роль в том, что я не умерла, но случилось то, что случилось: я оказалась в чужом теле и в другом мире.
— Почему не рассказала сразу? Все это время нагло выдавала себя за мою сестру! — скрестив на груди руки, упрекнула меня Сельвея.
И сейн Красного моря Готхар тоже пошел в наступление:
— Из-за тебя моя дочь осталась без тела!
— Но я…
— Молчать! — прикрикнул Невор, и в зале снова повисла тишина.
Такая, что было слышно, как за окнами-дырками проплывают мелкие рыбки, проворно орудуя плавниками.
— Марэя, теперь ты, — обратился правитель к полупрозрачной маре. — Рассказывай.
Та послушно кивнула, помолчала немного, собираясь с мыслями, и заговорила, осторожно подбирая слова:
— Хорошо помню нашу с вами помолвку, Всемогущий. Праздничное пиршество и то, как мне было…
«Паршиво», — мысленно закончила я за бедняжку.
— Как я вдруг почувствовала себя неважно, — чуть погодя тактично продолжила мара. — Когда вы отбыли, я тоже поспешила покинуть праздник и… — Она развела руками. — А дальше все как будто затянуто илом.
— А все из-за этой! — снова начал распаляться наместник, обличающе тыча в меня пальцем, но под строгим взглядом Невора осекся и поспешил убрать руку за спину.
— Попытайся вспомнить хоть что-то. Куда ты отправилась, с кем встречалась. Так просто, Готхар, сущность мары тело не покидает, — объяснил своему подданному морской владыка. — Кто-то этому поспособствовал, и я хочу знать, кто именно.
— Так иномирянка и поспособствовала, — подала голос Изра, которая за последние несколько минут, кажется, еще больше побледнела.
Куда там до нее полупрозрачной Марэе.
Невор даже не взглянул в сторону черноволосой, жестом заставил ее умолкнуть и снова обратился к Марэе:
— Постарайся сосредоточиться на том дне.
Мара взволнованно сглотнула, а потом неуверенно произнесла:
— Кажется, меня нагнала Сельвея. Да, точно она! О чем-то все выспрашивала. А может, просила… Нет, умоляла! Что-то связанное с Сердцем океана. С желанием, которое я должна буду загадать. — Маруська виновато поджала губы. — Все такое неясное… Не знаю, что еще вам сказать.
Взгляды всех собравшихся как по команде сфокусировались на старшей дочери сейна.
— О чем ты говорила с Марэей? — В голосе Невора теперь звучали требовательные нотки.
— Ни о чем, — буркнула та и поспешно отвела взгляд.
— Сельвея, — грозно сощурился морской владыка.
Секунда, другая — рыжеволосая мара вскинула голову и на удивление бесстрашно сказала:
— Я просила ее после свадьбы исполнить мое желание.
— Какое? — прозвучало еще более грозно.
— Тебя это не касается!
Тебя? И как это понимать?
Мы с Машкой растерянно переглянулись, а Готхар, побелев от ужаса, едва зашевелил губами:
— Сельвея, опомнись. Это же наш владыка. Всемогущий и…
Сейн так и не закончил свое отцовское наставление. Осекся, потому что в тот самый момент мара быстро подплыла к Невору и в лучших традициях мыльных опер… влепила ему пощечину.
Народ дружно ахнул, даже я не сдержалась. Изра тактично прикрыла ладошкой свой хорошенький ротик, ее супруг сглотнул шумно, Манюня что-то растерянно пробормотала, а Сельвея, эта смертница (а ведь как меня при нашей первой встрече стращала, как пугала этим беловолосым кошмаром!), снова задрала подбородок и сказала, глядя в глаза остолбеневшему Невору:
— Можешь меня за это казнить. Я не против. Тогда мое желание уж точно исполнится.
Развернувшись к морскому владыке задней частью своего роскошного хвоста, спокойно, не торопясь поплыла к выходу из зала, а Невор (вот странность-то!) просто взял и отпустил ее. Ни тебе приказа схватить посмевшую оскорбить его подданную, ни хотя бы какого-никакого окрика или угрозы.
Ничего.
Только потер наливающуюся краской щеку, совсем негрозно, и, обведя взглядом продолжающее усердно бояться марово семейство, раздраженно рыкнул:
— Дальше! Вспоминай, Марэя!
Мара прерывисто вздохнула.

— Кажется, тогда мы с Сельвеей поссорились. Правда, я не уверена… Знаю только, что была очень расстроена после того разговора. Еще больше, чем после…
«Помолвки с тобой, Невор», — снова закончила я за призрачную русалку.
Та, в отличие от старшенькой, с рассудком не спешила прощаться, поэтому говорить правду о своих истинных чувствах к великому и ужасному разумно не стала. Замялась, а немного погодя еще тише сказала:
— А что было дальше… дальше… Я честно не знаю.
— Всемогущий, мне кажется, не стоит давить на Марэю. — Изра оторвалась от мужа, выплыла вперед и вкрадчиво продолжила: — Дайте ей время. Пусть отдохнет, соберется с мыслями. Возможно, постепенно память к ней вернется, и тогда…
— Постойте! — вскричала Марэя, тоже подаваясь вперед. — Изра! Я помню твой голос! Ты… ты последовала за мной из дворца! Зачем? Зачем-то я тебе тогда была нужна!
Местная правительница нервно закусила губу, оглянулась не то на мужа, не то на Эльбергу, словно искала у них поддержку, и тут по залу, как раскат грома, пронесся властный голос Невора:
— С вами, альда Изра, я продолжу наедине. С вами и с вашей сестрой. А с тобой, — Невор прожег меня властным взглядом, — позже, когда закончу с этими двумя.
И приказал, указывая на меня посохом:
— Проводите земную в покои альды Марэи. Будет сидеть там, пока я не решу, что с ней делать. А вы следуйте за мной, — велел притихшим русалкам. — Марэя, ты тоже. Думаю, я знаю, что с тобой случилось.
Готхар, взволнованный не меньше, чем Изра, порывался к ним присоединиться, но ему не разрешили. Меня же подхватили под белы рученьки и, нисколько не церемонясь, потащили в Машкину комнату.

— Я желаю вернуться на корабль к мужу.
Ну или скорее по душу мужа.
Ноль реакции.
— Желаю стать собой!
Никакого эффекта.
— Желаю, чтобы ничего этого не было!!!
У-у-у, крякова безделушка!
Предоставленная самой себе и своим безрадостным мыслям, я вертела в руках Сердце океана, пытаясь привести его в чувство, ну то есть в действие. Но действовать артефакт категорически отказывался. Никакого тебе красного свечения, как в подземелье с де Мартеном, никакого даже самого завалящего лучика света или хотя бы лучинки, маленькой искры.
Кряковы искры.
Не знаю, сколько так просидела в ракушке, заменявшей Марэе кровать. Призрачная мара все не появлялась, да и остальные обо мне как будто забыли. Поначалу задавалась вопросом: как же так? Невор проявил преступную беспечность, оставив самозванку с перстнем. А теперь уже окончательно убедилась, что волноваться ему не о чем. У меня в руках, если на иное не было воли морского владыки, Сердце океана оставалось просто симпатичной безделушкой. Ничего больше.
Пока не выйду за него замуж, перстень не зафурычит.
Я тут же отмахнулась от этой мысли. Зачем ему на мне жениться, когда у него есть Машка. Правда, он может не захотеть брать в жены марочью сущность, без тела. Забракует, так сказать, неполный комплект. Зато вполне может пожелать выгнать приживалку из этого самого тела.
От этой мысли мне окончательно поплохело.
Правду говорят, жизнь — страшная штука.
Сама того не желая, я снова и снова возвращалась мыслями к Рассарху. Интересно, что он там себе напридумывал? Небось решил, что я сбежала с глахаррским посланником, прихватив с собой и перстень, и уже точно утвердился во мнении, что я воровка и лгунья.
А я ведь и есть… воровка и лгунья. И он наверняка меня презирает. А может… и вовсе обо мне не вспоминает. Вычеркнул из мыслей, выбросил из сердца.
Если я когда-нибудь занимала хоть какое-то место в его королевском сердце.
Разозлившись на себя за эти мысли, оттолкнулась от перламутровой поверхности «постели», поплавала туда-сюда по комнате, в которой за время моего отсутствия ничего не изменилось. На стенах все те же ракушки и самоцветы, на окнах — шторки-водоросли. Кресло из кораллов и туалетный столик из гальки. Вот такую мне выделили психоделическую камеру.
Может, попробовать сбежать? Пока Невор насчет меня еще ничего не нарешал. Подумала так и тут же была вынуждена признать, что сбегать из дворца — не вариант. Во-первых, здесь возле каждой дырки по стражнику. Во-вторых: далеко ли с хвостом убегу? Ну то есть уплыву. Меня поймают, не успею покинуть город. И даже если каким-то чудом повезет скрыться, я понятия не имею, как выживать в подводном мире. На земле же я — беглая преступница. По крайней мере, в Санторе так точно.
В общем, мне не было места ни под водой, ни на суше. Все не просто намекало, а прямо-таки кричало о том, что Яна Громова уже загостилась на этом свете. К ангелам мне пора или к демонам — это еще предстояло выяснить.
И что-то мне подсказывало, что ждать придется недолго.
Накаркала, честное слово. В тот самый момент, когда я, отчаявшись, в очередной раз попыталась загадать желание, от отверстия в стене раздалось насмешливо-расслабленное:
— Так это не работает, Яна.
Уже и имя мое выяснил. Шустрый.
Я подняла на Невора глаза:
— А как работает?
— Когда поженимся, тогда узнаешь.
Мне не понравилась улыбка, появившаяся у него на губах, уже не говорю о его последних словах. Я понятия не имела, чего можно ожидать от этого типа, наделенного безграничной властью и такими же возможностями. Ясно, что ничего хорошего. Ну не тянул Невор на альтруиста. Ни с первого, ни со второго взгляда. Вообще ни с какого.
— Зачем нам с вами жениться? У вас же есть Марэя.
Владыка морей и океанов оттолкнулся от стены и вошел, ну то есть вплыл в комнату, окидывая ее беглым, совсем незаинтересованным взглядом. Но стоило тому остановиться на мне, как в глазах Невора вспыхнул интерес.
— А зачем мне сущность мары без ее тела?
— Ну так верните ей ее тело. А мне мое. Целое и невредимое, — добавила, чуть-чуть наглея.
Что мне здесь терять? Правильно, нечего.
Невор оплыл меня по кругу, присматриваясь, изучая, разглядывая.
— А знаешь, с твоей сущностью это тело стало куда более привлекательным. Марэя другая. Тихая, застенчивая. Скучная. К тому же помешанная на двуногих и суше.
— Я тоже люблю двуногих, — жарко кивнула. — А сушу так вообще обожаю. И вообще, я и есть двуногая, если вы еще об этом помните. К тому же замужем.
— За убийцей. — Мар вскинул брови.
— Да хоть за краком! Факт остается фактом: у меня есть муж, поэтому за вас замуж я не пойду.
И снова эта улыбка — немного насмешливая, немного снисходительная.
— Яна, Яна… Я ведь не предлагаю. Я приказываю. Ты пойдешь за меня замуж. Это не обсуждается. — Он выдержал паузу, пока я сверлила его полным злого бессилия взглядом. А когда уже готова была высказать ему все, что думаю о его деспотичных замашках, на удивление мягко добавил: — Пойдешь, но моей женой ты не станешь.
— То есть как это?
Невор подался ко мне и проговорил, не теряя своего насмешливого вида:
— Открою тебе маленький секрет: я не бог. Пусть меня здесь таковым и считают. Увы, мне не по силам вернуть Марэю в ее тело, но это может сделать Сердце океана. А для этого ты должна пройти брачный обряд и загадать желание.
Логично. И в какой-то мере даже правильно. Вот только кое-что в его плане оставалось неясным…
— Что станет со мной? С моей сущностью? Душой.
Невор покачал головой:
— Этого я не знаю. Скорее всего, ты вернешься в свое родное тело.
— Вернее, в его останки.
— Да, в его останки, — невозмутимо согласился владыка.
Еще бы! С чего бы ему возмущаться? Это ведь не ему всего ничего жить осталось.
— А если попробую перенестись в прошлое? — спросила с надеждой. — В то время, когда еще была жива.
— И так это тоже не работает. Магия действует только в настоящем, Яна. Только сейчас и сегодня.
Только рок, детка, только хардкор.
Видимо, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что Невор посуровел и сказал уже совсем другим тоном:
— Попробуешь выкинуть какой-нибудь фокус, и финал будет тот же: ты умрешь, Яна, только медленно, в муках. Я лично об этом позабочусь.
Еще один садист на мою голову.
— К тому же ты ведь не отнимешь у Марэи ее жизнь и ее тело? С твоей стороны это было бы очень подло и совсем невежливо.
Я промолчала. А что мне было говорить? Это ведь действительно не мое тело и не моя жизнь. Все это: и волосы, и грудь, целомудренно прикрытая лифчиком из ракушек, и каждая мельчайшая чешуйка на серебристом хвосте — принадлежало Марэе.
Мое тело и жизнь у меня отнял Игорь, и мара в этом не виновата.
— Но за то, что пыталась вернуть Сердце океана и все-таки его вернула, я хочу сделать тебе подарок. — Морской владыка покровительственно улыбнулся. — Твой муж понесет наказание за то, что с тобой сделал. Даю тебе слово повелителя морей и океанов.
— Как же? — усмехнулась горько. — Он ведь в другом мире.
— Главное, что живой, — веско заметил Невор. — А до живых где угодно можно добраться.
— Намек понят, — хмыкнула я и устало опустилась в ракушку.
Посижу тут немного. До свадьбы.
До смерти, вернее.
Удовлетворенно кивнув, мол, рад, что мы с тобой пришли к согласию, Невор поплыл к выходу.
— Что вас связывает с Сельвеей?
Владыка на миг обернулся.
— А вот это, земная, не твое дело, — бросил резко и поспешил скрыться, словно торопился сбежать от моего неуместного любопытства.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ,
в которой я снова выхожу замуж

Рассарх Санторский  

Белонезсская расстаралась на славу. Праздничное убранство всего дворца и тронного зала в частности, отделанного золотом и светлым шелком, радовало глаз, приводило в восторг придворных. Под сводами зала, искрясь и переливаясь, парили волшебные иллюзии: распускались цветы невиданной красоты, и с лепестков на разряженных приглашенных осыпалась, искрясь, иллюзорная пыльца. Зажигались звезды, незаметно меняя очертания и превращаясь в диковинных птиц в ярком оперении. Те, в свою очередь, снова становились цветами, которые постепенно растекались по своду чудесной радугой.
Каждый уголок Анделиора был наполнен атмосферой праздника и веселья, как и каждое сердце, стучавшее в этих стенах. Не радовалось только сердце правителя, оно билось ровно, почти отстраненно.
Сидя на троне, Рассарх с равнодушием взирал на двадцать шесть юных красавиц. Они кружили в нежном танце, с которого было решено начать праздник. Утонченные, грациозные, одна краше другой — один только вид королевских невест побуждал гостей вздыхать от умиления и восторженно перешептываться.
Должно быть, многие втайне сочувствовали королю — выбрать одно сокровище из такого количества ограненных алмазов будет непросто. Рассарх тоже искренне себе сочувствовал. Только совсем по другой причине: он не испытывал чувств ни к одной из этих девушек. Каждая носила знатную фамилию, каждую принял источник магической силы. Любая была достойна короны и могла дать продолжение королевском роду. Равно как и возродить магию в Санторе.
Но он не желал ни одной.
Девушки продолжали танцевать, такие нарядные и прекрасные в своих пышных платьях и воздушных вуалях. Не спеша кружа по залу, услаждали взоры гостей своей красотой и грацией. Рассарх же смотрел на них и как будто не видел. Одинаковые лица, одинаковые улыбки. Все одинаковое. На всем белом свете, казалось, была только одна девушка, которую он бы выделил среди тысяч других. Выхватил бы взглядом ее лицо из толпы, снова растворился в омуте колдовских глаз. Любовался бы ее походкой, наслаждался звучанием нежного голоса.
Но эта девушка сбежала. А может, де Мартен забрал ее силой. Зачем бы ему это делать — на этот вопрос у Рассарха не было ответа. Ясно было одно: Яна исчезла вместе с глахаррским посланником.
Ее искали. Их обоих. Уже два дня гвардейцы короля прочесывали каждый город, каждое поселение, каждую заброшенную хижину в лесной чаще и каждую пещеру в горах на западе королевства. Вплоть до границы с Глахаррой. Впрочем, так далеко за два дня Эмерик не успел бы добраться. Значит, они по-прежнему где-то в Санторе, и он продолжит поиски.
Не из-за Сердца океана — на реликвию мар Рассарху было плевать. Ему было важно найти девушку, убедиться, что с ней все в порядке и де Мартен не причинил ей вреда. С этого ублюдка станется! Сейчас Рассарх себя ругал за то, что сразу ее у него не забрал, за то, что ломал комедию с солдатом. Впустую тратил время.
И вот времени больше не осталось.
Он задолжал ей слова извинения и благодарность за свое спасение. За спасение жизней его людей. Не сразу, но Нахрефат все же сознался, что в ночь кораблекрушения спасал только свою шкуру, а узнав, что экипаж корабля и король тоже выжили, нагло присвоил лавры спасителя.
Обманщика отправили на досрочный отдых, и теперь должность верховного мага была свободной.
Рассарх не заметил, как к нему приблизилась Белонезсская. Опустилась в глубоком реверансе, а получив разрешение подняться, шагнула на ступени трона.
— Ваше величество, надеюсь, вы готовы? Когда музыка стихнет, — ее светлость лучезарно улыбнулась, — вам нужно будет назвать имя нашей будущей правительницы.
Рассарх рассеянно кивнул.
У берегов Аскании его ждал корабль. Тоже весь в шелках, цветах и прочей праздничной мишуре, которая сейчас короля только раздражала. На этом корабле и состоится обряд венчания. В море, как того и требовала давняя традиция.
А может, Яна вернулась к марам? Это был еще один вопрос, не дававший королю покоя. Если она снова с ними, найти ее будет в разы сложнее.
Но так просто он не сдастся и не отпустит ее.
Не сможет отпустить.
Заметив среди приглашенных ле Крона (он был в обычном мундире, а не в парадном, как того требовало столь знаменательное событие — бракосочетание короля), Рассарх подозвал одного из стражников и велел подвести к нему капитана.
Герцогиню он отпустил, и вскоре место у трона занял Доран.
— Что-то случилось?
— Все в порядке. — Ле Крон попытался принять невозмутимый вид, забыв, что Рассарх знает его как облупленного и прекрасно видит, когда он искренен, а когда пытается юлить.
— Говори! — потребовал король.
Доран вздохнул:
— Де Мартен нашелся. Маги ощутили сильный всплеск магии у восточного побережья и решили проверить. Его обнаружили в Нейвильских развалинах и сразу отконвоировали в Асканию.
— Девушка была с ним?
Капитан покачал головой:
— Нет, он был один. Мои люди и я его немного попытали. Ну или много… Я бы даже сказал, основательно так с ним поработали. — Доран усмехнулся. — В общем, это он похитил ту мару и неали Омон тоже силой забрал из Анделиора. Лепетал что-то про то, что она невеста какого-то там Невора и знает, как заставить перстень работать. Но Мари, она же мара, сумела его обхитрить и сбежала вместе с той другой марой, прихватив и Сердце океана. Не знаю, правда ли это, как по мне, так больше похоже на выдумку, но мы честно старались развязать ему язык. Честно и с удовольствием. Признаться, я даже немного увлекся и едва не пропустил самое знаменательное событие в твоей жизни. — Доран посмотрел на танцующих невест и довольно причмокнул губами. — Хороши-то как! Все как одна писаные красавицы.
Рассарх заметил на манжете военного следы крови. Несколько пятен темнело и на вороте рубашки, которую ле Крон благоразумно прикрыл мундиром, чтобы не пугать впечатлительных придворных своим видом.
Слова друга про невест он благополучно пропустил мимо ушей, снова сосредоточившись на мыслях о Яне. Куда могли податься две вырвавшиеся из лап чудовища мары, вариантов было немного. А вернее один — в море.
Рассарх решительно поднялся, и музыка резко оборвалась.
Замерли невесты, застыли придворные. Стража, маги, приглашенные — все с удивлением и непониманием смотрели на своего правителя.
Его величество сбежал по ступеням трона. Ле Крон, понимая, что ситуация из ряда вон выходящая, попытался удержать его за руку и прошипел ему на ухо:
— Ты куда это собрался? С пленником можешь и потом повидаться! Никуда он от нас теперь не денется!
— Мне надо на корабль.
На какой-то миг от удивления Доран лишился дара речи, а потом быстро, с нажимом продолжил:
— Тебе сначала жену надо выбрать! Рассарх! Опомнись!
— Уже, — улыбнулся король. — Уже выбрал. Но среди этих девушек ее нет. Поэтому ты меня сейчас отпустишь. Или тебя арестуют.
Доран выругался сквозь зубы, кивнул на притихшую толпу гостей и придворных.
— А им ты что скажешь? Это же безумие!
— Я — ничего. А вот ты что-нибудь придумаешь. На пару с Белонезсской. — Рассарх сбросил руку друга и заявил, даже не пытаясь понизить голос: — А мне пора за королевой.

Яна Громова  

Сложно сказать, сколько прошло времени с тех пор, как Невор сделал мне предложение руки и сердца, другими словами, вынес приговор. Смертельный, да еще и без права на обжалование. О помиловании тоже речи не шло. Обряд, желание — и прощай, Яна.
Подумаешь, в качестве компенсации накажет Игоря! Как будто на том свете для меня это будет иметь значение. Я жить хочу! А месть — дело десятое. Это раньше я мечтала наказать мерзавца. А сейчас все мысли только о том, чтобы еще хотя бы раз увидеть небо. Почувствовать на щеках жар солнца, вдохнуть полной грудью свежий воздух.
Не хочу торчать здесь, на глубине, где света от медуз и кораллов кот наплакал. Где все чуждо и незнакомо. Не хочу умирать! Да и домой, если уж говорить откровенно, возвращаться больше не тянуло. Что у меня там осталось? Строительная компания? Но это было детище родителей, и все эти годы я воплощала в жизнь их мечту, не позволяя себе даже на миг задуматься, а чего бы на самом деле хотелось мне.
Теперь же у меня было достаточно времени на раздумья, и я думала, думала, думала. О себе, о своих чувствах, об одном рыжем короле. К последнему я постоянно возвращалась в мыслях, из-за чего очень сильно на себя злилась, но поделать с собой ничего не могла. Не собиралась, не планировала, но влюбилась.
Так бывает. Как оказалось, не только в сказках.
Впрочем, какое это теперь имеет значение? Я даже не представляю, сколько здесь нахожусь. Судя по ощущениям, так целую вечность. Вполне возможно, Рассарх уже благополучно женился и отбыл со своей новоиспеченной королевой в счастливый медовый месяц.
А меня, фальшивую русалочку, ждет финал ненамного счастливее того, что был у сказки Андерсена. Может, пеной морской и не стану, но и в живых тоже не останусь.
Попробовать схитрить и загадать желание, которое сохранит жизнь нам обеим? Но Невор ясно дал понять: если что-то пойдет не так, пустит меня на форшмак. И Марэя из-за меня погибнет.
Пока шли приготовления к брачно-погребальному обряду, она единственная была со мной рядом. Не бросала, как могла подбадривала и все порывалась отправиться к Невору и сказать, что готова принести себя в жертву.
Добрая душа.
— Маш, это я умерла. А тебе еще жить и жить. Так что прекрати.
— С Невором, — насупилась она.
— Как по мне, так он не самый плохой вариант.
Нет, ну а что? Не дурак, не урод, и хвост для Машки — не недостаток. Сама такая же.
— С Невором и со всеми его бесчисленными женами, — веско заметила Марэя.
А вот это был явный минус.
Так как больше меня никто не навещал и откровенничать со мной не собирался, всю информацию о последних событиях в марочьем государстве я получала от призрачной русалки.
От нее и узнала, что там начудили Эльберга с Изрой. В Вечный океан, русалочий рай, Машка не отправилась, потому как, в отличие от меня, мертвой не была. А вернуться в свое тело она не могла, так как одна залетная и очень предприимчивая душа (не будем тыкать пальцем) быстренько его заняла.
Хоть в одном Игорь не соврал — то место, где мы тогда проплывали, действительно было особенным. Переходом в другой мир, в который мое сознание, расставшись с пострадавшим телом, и проскользнуло, быстренько оккупировав первое попавшееся живое, здоровое тело. Тело Марэи.
Что же касается истории Марьки, в том, что с ней приключилось, следовало винить сладкую парочку — местную королеву и морскую ведьму.
Сестры сговорились, чтобы использовать мару в своих гнусных целях.
— На празднике по случаю помолвки Изра опоила меня зельем, приготовленным по ее просьбе Эльбергой. Это зелье должно было пленить мою волю, затуманить мне разум, чтобы, когда придет время, я загадала не свое, а ее желание.
Опять эти желания… Нет, ну правда! Лучше бы закопали где-нибудь это Сердце океана.
— И что же она пожелала?
— Чтобы следующим сейном Красного моря стал ее старший сын, а не Нерисс. — Марэя поежилась. — Даже страшно представить, что бы случилось, загадай я нечто подобное. Скорее всего, мои братья погибли бы, и мне бы до конца дней пришлось жить с чувством вины.
— Но что-то пошло не так?
Русалка кивнула.
— Благодарить за это стоит мою старшую сестру. Хотя мне до сих пор хочется ее ругать, — буркнула обиженно, скрестив на груди руки.
— Что она натворила? — Я подтянула к себе хвост, поудобнее устраиваясь в коралловом кресле, и вся обратилась в слух.
— Сельвея перехватила меня раньше Изры и тоже попыталась навязать мне свое дурацкое желание. Нет, ты представляешь! Она крак знает сколько циклов тайно встречалась с Невором, ничего мне не рассказывала, а когда он сделал ей предложение, потребовала, чтобы Всемогущий распустил весь свой гарем. Сумасшедшая! Понятное дело, Невор разозлился. Это ведь давняя традиция. Незыблемая. Нерушимая!
Один геморрой от всех этих желаний и традиций.
— В общем, они тогда страшно поссорились, и Невор, чтобы проучить, а может, наказать мою неразумную сестру, сделал предложение мне. Теперь понимаешь, почему я на нее злюсь? Она начудила, а мне отдуваться!
— Я бы скорее Невора ругала, — вставила негромко. — Тот еще самодур, оказывается.
Я говорила, что он не дурак? Не-э-э, еще какой дурак.
— Он правитель и имеет на то право. А Сельвея просто глупая! — не спешила прощать сестру обиженная мара. — Захотелось ей, видите ли, стать для владыки единственной и неповторимой.
— Так о каком желании она просила? — вернула я Марьку в нужное русло. — Надеялась отомстить ему?
Марэя громко фыркнула:
— Как бы не так! Сказала, что страдает, мучается, забыть его не может и все такое. По ее задумке, я должна была попросить Сердце океана, чтобы у нее прошли к Невору все чувства. Я же говорю, глупая! Узнав, кому обязана предложением руки и сердца, я так на нее разозлилась! Мы поругались, я отказалась, а Сельвея, эта упрямица, не желая сдаваться, попыталась воздействовать на меня с помощью магии. Уф, зла на нее не хватает!
Русалка негодующе тряхнула полупрозрачными волосами и принялась наматывать круги по спальне, продолжая ругать сестру и возмущаться.
— В общем, магия Сельвеи, помноженная на магию Эльберги, дала неожиданный результат: я не превратилась в послушную марионетку, а, наоборот, очень сильно на всех разозлилась. Особенно когда узнала, что задумала мачеха. Еще одна манипуляторша… Когда стало ясно, что я не стану ее бессловесной куклой, Изра решила со мной не церемониться. Влепила мне пощечину, а я, хоть мне это и несвойственно, дала ей сдачи. С ней я тогда тоже очень сильно поругалась, да еще и подралась. Изра, беря пример с Сельвеи, тоже не погнушалась магией: ударила в меня атакующим заклятием. Настолько сильным, что меня не просто отбросило от дворца на огромное расстояние, но и вышибло из собственного тела. Возможно, я бы в него тут же вернулась и вскоре пришла в себя, но твоя сущность оказалась быстрее. Впоследствии меня притянуло к моему телу, так мы и встретились.
Да уж… Какие только фортели не выкидывает судьба. А ведь если бы не попытки Сельвеи надавить на сестру, если бы не зелье Эльберги и не ссора с Изрой, у меня бы не было этих нескольких недель, за которые я прожила совершенно другую, удивительную жизнь. Побывала в другом мире. Вернее, даже в двух мирах! Земном и подводном. Влюбилась в самого настоящего правителя, справилась со своей детской фобией — научилась плавать, узнала о существовании магии.
Нет, все-таки не зря выбило Машкину душу, определенно не зря.
— Что теперь с ними будет? С Эльбергой и Изрой?
— Морскую колдунью изгнали из Лайсонии, а судьбу Изры будет решать мой отец. Он очень расстроен. Не говорит ни с кем, не подпускает к себе никого. Думает. — Марэя печально вздохнула.
Сейну Красного моря оставалось только посочувствовать.
— А с Сельвеей? — осторожно спросила я, искренне переживая за рыжеволосую мару.
Она, конечно, начудила немало, но на месте Сельвеи я бы тоже не смогла делить своего мужчину с кучей других рыб.
Машка махнула рукой:
— Да ничего с ней не будет. Невор запретил ее трогать.
— Значит, он все-таки ее любит?
— Наверное. Любит. Но женится на мне. Вернее, на нас с тобой.
Идиот. Другого слова, чтобы охарактеризовать поведение Невора, у меня не было. Я бы с удовольствием настучала ему по его королевской башке, в которой, по всей видимости, ничего, кроме водорослей, не было, но меня не выпускали из комнаты. А Всемогущий не спешил навещать тело своей невесты.
Спустя какое-то время (несколько часов, а может, сутки) ко мне заявилась Сельвея. Пришло время обряда, и владыка приказал ей подготовить его избранницу к празднику. На русалку было больно смотреть, я же готова была взорваться от переполнявших меня эмоций. На нервной почве даже желание сформировалось. Самое заветное и горячее.
— А можно я превращу вашего владыку в водоросль?
Сестры как-то уж совсем кисло отреагировали на мое креативное предложение. Можно подумать, это им тут всего ничего жить осталось… Марэя традиционно надулась, Сельвея вплыла в спальню, даже не взглянув в сторону младшенькой, и, обращаясь ко мне, скомандовала:
— Садись в кресло.
Следом за старшей дочерью сейна в комнате появились служанки. Одна аккуратно уложила на кровать-ракушку что-то ажурно-воздушное, очень смахивающее на пелерину, другая пристроила на туалетном столике малахитовую шкатулку, третья с местным аналогом шпилек замерла в шаге от Сельвеи.
Дочь сейна схватила с туалетного столика щетку и принялась меня расчесывать. Или правильней будет сказать — выдирать мои волосы. Благо в воде они не путались, а то как пить дать оставила бы меня лысой.
Когда русалка в очередной раз потянула меня за волосы, я подалась вперед, отстраняясь от ее не в меру заботливых рук.
— Я, конечно, все понимаю, ты злишься на одного морского гада. Но при чем тут я и Машкина голова?
Сельвея бросила по сторонам раздраженный взгляд и приказала:
— Оставьте нас!
Служанок как ветром сдуло, и теперь в спальне нас было трое: я, Марэя и Сельвея.
Отложив щетку, русалка принялась собирать мои волосы в некое подобие прически. Заговаривать со мной не спешила, и Машка тоже ни в какую не желала налаживать с сестрой отношения, сидела в углу и продолжала изображать из себя подводного хомяка.
Ну вот куда ей замуж? Она ж еще совсем ребенок.
— Пыталась с ним помириться? — спросила я и тут же пожалела о своем вопросе, потому что Сельвея опять больно дернула меня за волосы.
— Это он меня обидел. Оскорбил и унизил!
— Значит, гордость важнее любви?
— Гордость важнее сестры! — вставила призрачная мара.
— А что я могла сделать? — резко обернулась к ней Сельвея. — Невор не меняет своих решений.
— Ты могла бы рассказать ему о своих чувствах, — вкрадчиво сказала я, пробуя себя в роли семейного психотерапевта. — О том, как тебе без него плохо.
— Чтобы он сразу понял, какую надо мной имеет власть? — Мара громко хмыкнула. — Да сейчас!
Ее тоже в водоросль. Их обоих.
— Сельвея, послушай. — Я отмахнулась от порхающих у меня над головой рук и поднялась, чтобы быть на одном уровне с русалкой. — Я все понимаю: вы оба гордые, оба непреклонные, но один из вас должен сделать шаг навстречу. Сейчас. Пока еще не поздно. Иначе потом оба будете жалеть и страдать.
— Как-нибудь переболею, — буркнула мара, отводя взгляд.
— А если нет?
— А если нет, ты об этом уже не узнаешь, земная!
Жестко. И жестоко. Удар ниже пояса.
— Садись и дай мне закончить, что начала!
Я, конечно, села. Спорить с истеричными русалками — неблагодарное дело. Села и поняла: нет, так просто я с этой жизнью не расстанусь. А значит, нужно срочно думать над вариантами желаний!

Сельвея справилась быстро. Время от времени переругиваясь с сестрой, уложила мне волосы, сколов передние пряди коралловыми заколками. На плечи набросила пелерину, прежде велев надеть парадный лифчик — этакое жемчужное произведение портновского искусства. Запястья украсили жемчужные браслеты, уши — сплетенные из тех же чудесных бусин серьги. С перстнем я не расставалась — он по-прежнему украшал мой указательный палец.
Не успели закончить со сборами, как в округлом проеме комнаты показался один из стражников и сообщил, что кони поданы. То есть морские коньки ждут нас, чтобы доставить в местный храм.
Плавник, если честно, не нес ни в храм, ни даже за пределы спальни, но делать нечего — пришлось плыть. До золоченых повозок, оплетенных диковинными цветами, а дальше уже морские коньки, оттолкнувшись от песчаного дна, понесли нас вверх, стремительно набирая скорость.
С каждой секундой, каждым мгновением у меня все сильнее кружилась голова. Не знаю, от волнения ли, скорости, а может, от страха. Я продолжала лихорадочно перебирать в уме возможные варианты желаний.
Пусть нас с Марэей будет двое? Какая-то расплывчатая формулировка.
Чтобы мы обе жили? Маруська и сейчас не то чтобы мертвая. Вдруг так и останется легче воздуха?
Пусть она займет свое тело, а я свое, но только живое? Вот только мое живое тело осталось в прошлом, а в настоящем оно очень даже мертвое.
Можно, конечно, рискнуть… мало ли. Правда, мне сто раз повторили, что желание должно быть простым, четким и содержать всего одну просьбу. Как раз в одной просьбе и заключалась загвоздка. Как ни играла словами, собирая их в фразы, все равно получалось, что я прошу тело для себя, да еще и желательно без хвоста, а с ногами, и тело для Машки. А это как минимум два желания. К тому же мне бесхвостой по-хорошему надо будет оказаться не посреди моря, а где-нибудь на суше. А это уже желание номер три.
В общем, блин, блин и еще раз блин.
Интересно, кто это такой умный постановил: одна жена — одно желание. Может, предложить Невору жениться сразу на обеих марах? Вот только не уверена, что Сельвея оценит мое предложение.
Путь до храма, к сожалению, оказался недолгим — морские коньки неслись с головокружительной скоростью. Не знаю, имеются ли у мар их собственные чудеса света, но, если бы все же имелись, это диковинное строение имело все шансы стать среди них первым.
Ничего подобного мне прежде видеть не доводилось. Храм громоздился на пиках высоченных рифов. Он как будто вырастал из подводных скал, раскрываясь гигантским цветком с заостренными лепестками, и на их мерцающей глади возвышались статуи русалок и русалов. Огромные, в несколько раз выше меня, величественные и такие… мертвые. В этом месте не было ничего живого.
Сердцевина цветка, если так можно выразиться, представляла собой открытый зал, в котором нас уже дожидались все участники похоронной свадьбы: Невор со своей вооруженной трезубцами стражей, Готхар со старшими сыновьями и, должно быть, служитель храма — седобородый мар, державший в руках корону из кораллов.
Точно такая же, только крупнее, украшала голову моего будущего на пару минут мужа.
— Сельвея, не будь дурой. Поговори с ним, — снова попыталась я вразумить мару.
— Нет! — упрямо возразила та. — Невор сделал свой выбор. Его женой станет моя сестра.
Вот ведь упертая рыба.
Когда я поравнялась со Всемогущим, он коротко мне улыбнулся:
— Готова?
— А ты? — посмотрела на него с вызовом. — Готов растоптать сердце своей любимой?
Невор помрачнел и бросил на Сельвею, занявшую место подле отца, быстрый взгляд. После чего резко приказал местному священнику:
— Начинай!
Служитель храма покорно кивнул и, вскинув над головой руки, принялся бубнить себе под нос что-то неразборчивое.
— Как только он закончит и возложит на тебя корону, ты загадаешь желание, — шепнул мне Невор на ухо. — Пожелаешь, чтобы Марэя вернулась в свое тело.
Я кивнула и, не сдержавшись, все-таки проговорила:
— Знаю, тебе на меня плевать. Мы с тобой, считай, незнакомы, а принимать советы от незнакомки… Но я все же скажу.
Еще как скажу!
— Осторожней, земная, — процедил владыка, снова превращаясь в грозу всех морей и океанов. — Как бы тебе потом не поплатиться за каждое твое неосторожное слово.
— Да ты что! — Я тихонько хмыкнула. — И что ты со мной сделаешь? Прикажешь убить? Ну так по твоему плану я и так скоро умру. А заодно и Сельвея с Марэей. Одна жить без тебя не может, другая жить с тобой не хочет. Ты их обеих сейчас убиваешь. Ну и меня за компанию.
Невор снова скосил взгляд на рыжеволосую русалку, цветом лица очень напоминавшую одну из тех статуй, что нас окружали.
— Если бы любила по-настоящему, не отказалась бы от меня. — В голосе великого и ужасного злость смешалась с обидой.
Да, психологи у них тут точно не будут лишними.
— Если бы ты любил по-настоящему, отказался бы от всех остальных своих рыб.
Невор с силой сжал посох.
— Почему я должен ради нее попирать древнюю традицию?
— Ты же владыка. Кому как не тебе их попирать и нарушать?
Наш спор прервали. Священник прекратил бубнить свою абракадабру. Направился ко мне с самым решительным видом и с явным намерением возложить мне на голову эту чертову корону.
Бросила взгляд на Машку — та чуть не плакала. На Сельвею — того и гляди хлопнется в обморок от переживаний.
— Невор… пока не поздно, — прошептала, чувствуя, как меня уже начинает поташнивать от сковавшего напряжения.
Казалось, оно достигло апогея. В храме и в каждой клетке моего-чужого тела. Мне бы молчать, ведь если Невор все же одумается и решит произвести рокировку, я потеряю шанс загадать желание. Но смотреть на страдающую Машку… Никогда не видела никого более несчастного. Да и Сельвею, эту гордячку, тоже было жалко.
Вот такая я, как выяснилось, сентиментальная.
Наверное, я сильно переволновалась, потому что в какой-то момент мне почудился… голос Рассарха. Вот ведь странная звуковая галлюцинация.
— Невор! — Спустя пару секунд возглас повторился, еще более громкий и требовательный.
Владыка резко вскинулся, сощурился хищно. Мары взволнованно зашептались, принялись обмениваться взглядами, пожимать плечами.
— Вы все это слышите? — Сердце у меня в груди запрыгало резиновым мячиком.
— Я призываю тебя, мар! — кричал, взывал, требовал Рассарх. — Тебя и твою невесту!!!
Его голос звучал приглушенно, будто доносился до нас сквозь водяную толщу. Но это был его голос! Он звал морского царя.
Он звал меня.
Рыбосвященник замер с занесенными над моей головой руками, в любой момент готовый закончить обряд венчания. Но… его больше не собиралась заканчивать я.
— Извините, я на минутку, — ляпнула первое, что пришло в голову.
Смутно понимая, что творю, сорвалась с места. Метнулась к одной из статуй — прекрасной русалки с развевающимися волосами, стремительно ее обогнула. Ухватилась за водоросли, заменявшие здешнему транспорту поводья, и под предупреждающие окрики: «Стой!», «Подожди!» «Сумасшедшая!» — велела морским конькам нести меня навстречу солнцу. Бесколесная колесница оттолкнулась от скалы и полетела к пробивавшемуся сквозь толщу воды свету.
Увы, мары недолго мешкали, бросились за мной, горя желанием нагнать, вернуть беглянку. Но сейчас меня бы не остановил ни сам владыка морей и океанов, ни вся его бесчисленная армия.
Меня звал любимый мужчина. Последний раз… Хотя бы в последний раз, но я должна его увидеть! Объяснить, рассказать, признаться в том, в чем еще не успела признаться.
Попрощаться.
Услышать его голос, поймать его взгляд. Пусть и только в последний раз.
Обернувшись, чуть не взвыла от отчаяния — Невор настигал, стремительно приближался, готовый схватить меня и потащить обратно в русалочий храм. Лишить меня возможности снова увидеть Рассарха.
— Остановись, земная! — грозно рычал мар, протягивая ко мне руку.
Почти коснулся поводьев, почти остановил мою повозку. Я резко вильнула в сторону, но и Невор оказался не промах. Что-то прорычав сквозь зубы, он направил на меня посох. Тот вспыхнул, подобно молнии вспоров мутные воды, и я поняла: все пропало.
Зажмурилась в страхе, а потом почувствовала, как перстень на пальце накаляется. Открыла глаза и увидела, что луч света, выстреливший из посоха, рассеивается под магической атакой Сердца океана и алая искра ударяет в Невора, выбивая его из повозки. Спустя несколько коротких рваных ударов моего собственного сердца меня выбрасывает на поверхность.
На короткий миг меня ослепляет — закатные лучи раскрашивают море невообразимыми мазками. Задыхаюсь от пьянящего, соленого, такого свежего воздуха, жмурюсь от солнца, растянувшегося вдоль линии горизонта, а потому не сразу замечаю корабль.
Зато на корабле сразу замечают меня. Слышу плеск воды, а открыв глаза, вижу, как ко мне, рассекая воду быстрыми, сильными гребками, приближается мужчина моей мечты.

Рассарх Санторский  

То, что его план был далек от идеального, а вернее, отсутствовал в принципе, Рассарх понял еще по дороге в гавань. Но поворачивать назад и возвращаться в Анделиор, чтобы жениться на одной из безразличных ему девиц, он не собирался. Он сделал выбор и отступать от своего решения был не намерен.
Вот только разыскать мару в море (если она, конечно, вернулась к своим сородичам) было задачей не из легких. Для этого ему потребуется вся его магия, все силы, но… Что, если она не откликнется на его призыв? Попросту не захочет. А может, ей не позволят.
Сколько раз он пытался связаться с тем мальчишкой, Нериссом, чтобы поговорить с ним о нападениях мар, но хвостатый не реагировал на его призыв. Случай столкнул их в подводной пещере, а если бы не это, он так бы и не узнал о похищенной морской деве.
Но Яна ведь не Нерисс. Она не станет из вредности отсиживаться под водой. Главное, чтобы никто не удерживал ее в море силой. Главное… ее увидеть.
Поймает сейчас и больше уже не отпустит. Никакие Неворы, де Мартены, никакие невесты больше никогда не встанут между ними.
На корабле все было готово к свадебному обряду. Королевская каюта ждала новобрачных. На палубе тоже было не к чему придраться. Борта, украшенные парчой и шелком, сверкали. Деревянный настил укрывали пестротканые ковры, а под аркой, сплетенной из живых цветов, скучал пожилой священник, которому вменялось провести свадебную церемонию.
— Ваше величество! — При виде короля он вскочил на ноги, недоуменно хлопая глазами. Столь раннее и неожиданное появление правителя его так удивило, что он осмелился обратиться к нему с расспросами: — А где же ваша свита? И… невеста?
— Обойдемся без свиты. — Рассарх отдал матросам приказ скорей отшвартовываться, после чего снова повернулся к священнику. — А невеста появится чуть позже.
Поняв, что корабль вот-вот отчалит от берега, священник пришел еще в большее замешательство.
— Как появится? Откуда?
— Из моря, — с явным воодушевлением просветил его правитель и, скинув парадный мундир — светлый с золотыми галунами, поспешил за штурвал к капитану.
— Крак знает что творится, — пробормотал священник, провожая короля растерянным взглядом.
Вскоре корабль, гонимый южными ветрами, уже рассекал пенистые волны, отдаляясь от берегов Аскании. Все дальше от человеческого королевства, все ближе к владениям сейна.
Чувствуя на себе любопытные, растерянные, недоумевающие взгляды, Рассарх продолжал концентрироваться на девушке с сине-зелеными глазами. Думал о ней не переставая, призывал ее чарами. Умоляя Всеведущего, чтобы мара его услышала. Чтобы его услышал Невор и они раз и навсегда со всем разобрались.
Он даже готов был сразиться с морским правителем, если тот не согласится уступить ему мару. Готов был рискнуть собой, только бы больше не расставаться с Яной.
Полоска берега истончалась до тех пор, пока ее окончательно не поглотило море. Такое спокойное, безмятежное, порыжевшее под лучами заходящего солнца. Совершенно глухое и безразличное к его мольбам.
Он готов был кричать, готов был броситься в воду, готов был рискнуть ради нее жизнью… Но не готов был сдаваться. Не желал поворачивать обратно. Звал морскую красавицу снова и снова, пока один из моряков не прокричал взволнованно:
— Смотрите! Там!
Вся команда тут же собралась у левого борта, возбужденно переговариваясь и тыча куда-то пальцами. Растолкав матросов, Рассарх увидел показавшуюся из воды девушку в странной повозке, запряженной диковинными созданиями. Впрочем, ему не было дела до диковинных созданий. А та, что занимала его мысли, владела его сердцем, да и, наверное, всей его жизнью, сейчас была так близко.
Не обращая внимания на робкие попытки его остановить, король бросился в воду и быстро, не жалея сил, поплыл к девушке, чтобы спустя несколько невыносимо долгих минут заключить ее в свои объятия.

Яна Громова  

Все казалось настолько странным и нереальным, что в первые мгновения я приняла Рассарха за галлюцинацию. Уже не звуковую, а визуальную. Такую желанную, такую манящую. Его прикосновение отозвалось волнующей дрожью даже в кончике хвоста. А уж когда он меня поцеловал, сомнений в том, что это он, мой король, не осталось. Я чувствовала его губы — жадные, горячие, обжигающие — на своих губах. Чувствовала каждое прикосновение, каждый поцелуй, и даже соль моря не могла перебить их сладость.
Хотелось жить только в этом мгновении, остаться в нем навсегда. Чувствовать его вот так, рядом, всегда.
— Ты что творишь? — спросила, когда мне позволили вдохнуть немного воздуха. Хотя лучше бы не позволяли. Задыхаться от его поцелуев было чертовски приятно. — Ты что здесь забыл?
— Я сегодня женюсь, — просветил меня рыжий, схватившись за край недоколесницы, отчего морские коньки возмущенно фыркнули.
— Очень за тебя рада. — Я тоже фыркнула.
— Вот только без невесты это будет сделать проблематично. — Рассарх весело сощурился, глядя мне в глаза.
Мокрые пряди облепили его лицо. Самое прекрасное лицо на свете, которым я могла любоваться хоть целую вечность.
— А куда все твои делись? У тебя же их было аж две чертовы дюжины.
— Но не было той, на которой я действительно хотел бы жениться. — Король улыбнулся и сорвал с моих губ еще один быстрый, но от этого не менее пьянящий поцелуй. — А теперь есть.
— И как ты себе это представляешь? Я с хвостом, а ты с ногами.
Рассарх оглянулся на корабль, а увидев, что заботливая команда спустила лодку на воду, сказал:
— Вернем тебе ноги. Главное, тебе понравилось на суше. Тебе же понравилось? Быть человеком?
Понравилось — не то слово.
— Как у тебя все просто.
— А что тут сложного?
Мы подплыли к лодке. Рассарх забрался в нее и протянул мне руку.
— Дело не только в хвосте…
— Невор? — перебил он меня и пристально оглядел, замечая и накидку, и нарядный лифчик, и украшенные всякой мишурой волосы, сейчас мокрыми прядями облепившие мои плечи. — Ты все-таки собралась за него замуж?
Вздрогнула от низких, хриплых, колючих ноток, прозвучавших в голосе Рассарха.
— Не то чтобы у меня были варианты…
Понимая, что времени на то, чтобы ходить вокруг да около, нет, я набрала в легкие побольше воздуха и на выдохе протараторила:
— В общем, сначала выслушай меня, а потом уже думай о свадьбе. Вот только боюсь, что, узнав обо мне всю правду, ты меня сразу разлюбишь.
Не знаю, как только умудрилась, но мне хватило пары минут, чтобы рассказать Рассарху все. О том, кто я, откуда и как здесь оказалась.
И что со мной скоро станет.
— В общем, это не мое тело, я не из вашего мира, и вообще, может, ты из-за марочьих чар в меня влюбился и все это ненастоящее. Твои чувства ко мне ненастоящие. Я пыталась развеять эти дурацкие чары и…
Думала, он оттолкнет меня, вернется на корабль. Ни разу не обернется даже! Но вместо этого Рассарх подался ко мне, коснулся моего подбородка, заставляя вскинуть голову, и посмотрел мне в глаза.
— Яна, я король. Думаешь, я не обезопасил себя от такого рода воздействия? На что только не шли некоторые придворные дамы, чтобы добиться моего внимания. Приходилось быть осторожным.
— Но как же Нахрефат? — Я нахмурилась. — В ту ночь, когда вы меня поймали, он стращал тебя, предупреждал, чтобы ты не смотрел мне в глаза.
Рассарх поморщился:
— Нахрефат — дурак и паникер, которого я держал при себе в память об отце. Хотя уже давно следовало найти ему замену.
— Ну а что же Искра? — видя, что его величество не спешит меня отталкивать и уплывать восвояси, вспомнила я о волшебном кристалле. — Она ведь меня не приняла. Может, потому, что я как бы мара. Ну или потому, что иномирянка… А может, я ей просто банально не понравилась. Да мало ли! Это ведь ваш источник магии.
— Сила Сантора не только в магии. А я не хочу зависеть от капризов древнего камня.
Мой герой!
— Но я иномирянка.
— И что?
— Вроде как мертвая.
— Никто из нас не идеален.
Еще один упрямец.
— Но… но…
Кажется, у меня закончились аргументы. Хотя нет! Оставался еще один. Такой, с которым нельзя не считаться. О котором нельзя забыть.
— Я должна буду вернуть это тело.
Взгляд Рассарха заледенел.
— Я не позволю тебе умереть, — сказал, как отрезал.
— Но…
— Яна, забирайся в лодку. — Теперь король не просил, а требовал. — Мы все решим и все придумаем, но сейчас нам лучше уплыть отсюда. Давай я тебе помогу.
Он подхватил меня под мышки, собираясь затащить в лодку. Правда, больше ничего сделать не успел. Последний отблеск солнца скользнул по водной глади, осветив корабль, а спустя мгновение вокруг потемнело. Почернела вода, вздыбилась, вырастая над нами штормовой волной, и из пены морской показался Невор.
Ну вот, опять он.

Следом за морским владыкой вынырнул и его наместник, Сельвея с братьями, священник с короной и стражники. Последней от воды отделилась Марэя и, покружив в воздухе, невесомой пушинкой опустилась в лодку.
— Прости, не удержалась, — виновато улыбнулась я маре.
Рассарх ее не видел, да и не обратил на мои слова внимания, поглощенный визуальным знакомством с морским владыкой. Волна за спиной мара постепенно оседала, что не делало его менее грозным, а ситуацию менее опасной. Для Рассарха.
Перебросив в другую руку посох, Всемогущий мрачно проговорил:
— Король.
— Невор.
Мужчины сдержанно друг другу кивнули.
Остальные мары молчали, предоставив своему повелителю вести переговоры.
— Я здесь, чтобы забрать Яну. — Его величество поднялся на ноги.
Другое величество (морское которое) тоже подобрался и грозно так сказал:
— Девушка не принадлежит этому миру, а это тело не принадлежит ей. Альде Яне здесь нет места.
— Может, ей нет места в твоем мире, но есть в моем. Я хочу жениться на ней, Невор.
Владыка иронично усмехнулся:
— Женись, кто ж тебе не дает. Как только она вернет моей невесте тело, душа ее окажется в твоем полном распоряжении.
— Нет, так не пойдет. — Рассарх машинально положил руку на бедро, словно собирался выхватить из ножен оружие, которого при нем не было. — Я не дам тебе лишить ее жизни!
— И что же ты мне сделаешь? — Очередная усмешка.
— Все, что потребуется, чтобы защитить эту девушку, — бесстрашно бросил его величество.
Бесстрашно и очень неосмотрительно.
Обстановка накалялась. Несмотря на всю мою любовь к Рассарху, если бы мне предложили сделать ставку, я бы поставила на хвостатого. Море — это территория Невора. Его стихия. Здесь он царь и бог и одним движением посоха может заставить правителя Сантора уйти под воду.
И будет еще одна бессмысленная смерть, которую я себе уже точно не прощу.
— Рассарх, послушай, — начала я, но он продолжал смотреть на морского царя. — Рассарх!
— Будет война, — полный решимости идти до конца, пригрозил его величество.
— Ну, это мы с удовольствием, — потер руки Нерисс.
Вот же гаденыш.
А Невор (совершенно непоследовательный мужчина) вдруг взял и рыкнул на него:
— Молчи, мальчишка! Не будет никакой войны!
Заметив недоумение и в глазах мар, и у людей (моряки на корабле с огромным интересом следили за развитием событий — это было видно по их лицам), нехотя пояснил:
— Моя прародительница, Астарра, любила твоего предка, король. Это ее сердце хранится в вашем храме и насыщает вас магией. Вы называете его Искрой. Моей же семье, перед тем как погибнуть, она отдала другое сердце — свой перстень, прежде заставив поклясться, что мой род никогда не причинит вреда твоему роду. Поэтому, как бы мне ни хотелось тебя проучить и забыть об этом разговоре, я это сделать, увы, не могу. Клятва наша нерушима. Но альда Марэя имеет право вернуться в свое тело, а у иномирянки здесь нет никаких прав.
И ведь самое обидное, что это действительно так.
— Все, ладно! — не выдержала я. — Давайте закончим этот дурацкий обряд, я верну Машке тело, и каждый поплывет своей дорогой.
Кто в море, кто на землю, а я, надеюсь, на небо.
Оглянулась на Рассарха, прочитав в его глазах: предательница.
Сердце болезненно сжалось.
— Я бы очень хотела с тобой остаться. Правда, — грустно улыбнулась любимому, чувствуя, как в глазах начинает щипать. Наверное, все дело в морской воде. — Но это будет неправильно.
Отвернулась, смахнув… капли воды, скользнувшие по щекам, и поплыла к священнику.
— Давайте сюда вашу корону.
— Яна!
— Довольно!
Не знаю, кто закричал первым — Рассарх, сиганувший за мной в воду, или Сельвея, бросившаяся мне наперерез.
Не успела вздохнуть, как король сграбастал меня в охапку, наплевав на мое желание все сделать правильно.
А мара меж тем подплыла к Невору и сказала:
— Я согласна стать твоей женой. Но я не потерплю твой гарем.
— Прости, я что-то запамятовал: разве я делал тебе предложение? — вскинул брови морской владыка.
Сельвея уже собиралась снова обидеться, слишком много иронии звучало в его голосе, но в последний момент передумала.
Взяла себя в руки и негромко проговорила:
— Я люблю тебя. Хотя ты этого и не заслуживаешь.
М-да, дипломатом ей точно не быть.
— Но без тебя я не смогу жить. Пыталась. Не получается. Так что, — она оглядела собравшихся, задержавшись на мне взглядом, — если какой-то сущности из другого мира негде поселиться, могу предложить свое тело. Потому что мне без тебя, Невор, совсем жить не хочется.
Не знаю, что испытывала в эти мгновения Сельвея, а я, пока до этого тугодума доходило, что ему только что в любви признались, пусть и несколько своеобразно, даже не дышала. Обнимала Рассарха, щекой прижимаясь к его щеке, и отчаянно надеялась, что Невор не станет тупить.
— Так как быть с короной? — нарушил молчание священник, чуть слышно пожаловавшись: — Я уже устал ее держать.
И снова тишина. Пауза, во время которой лично мне хотелось взвыть. Ну или настучать Невору по кумполу его же посохом.
— Возложите ее на голову альды Сельвеи, — наконец принял решение этот медленно думающий, и все облегченно выдохнули.
— Только, чур, никаких других жен, — подплыв к нему ближе, предупредила русалка.
— Обещаю подумать. — Мар улыбнулся.
— Невор!
Сельвея хотела его ударить, но он перехватил ее руку и прижался к ней губами, кивнув покладисто:
— Никаких других жен.
И они, как и полагается на свадьбе, пусть и русалочьей, скрепили свой союз долгим поцелуем. Правда, очарование момента немного подпортил перстень. Он соскользнул с моего пальца, подлетев к своей новой хозяйке, что заставило Рассарха снова напрячься.
— Значит, теперь твоя жена загадывает желание?
Невор развел руками, мол, таковы правила, и с самым довольным видом прижал к себе русалку, что-то шепнув ей на ухо. Может, раскрыл секрет артефакта, а может, просто сказал что-то приятное.
Сельвея зарделась и, улыбнувшись, подняла на Рассарха глаза.
— Не бойся, король, я знаю, что пожелать.
Сложив ладони лодочкой, она поднесла к губам Сердце океана и тихо сказала:
— Хочу, чтобы все здесь собравшиеся были счастливы.
По воде побежала рябь, легкий ветерок смахнул с моего лица влажную прядь. Я зажмурилась, почувствовав, как кожу слегка закололо. Прижалась к Рассарху, отчаянно не желая с ним расставаться и столь же отчаянно и страстно надеясь, что все мы действительно будем счастливы.
Голова закружилась. Так резко и сильно, что на какое-то мгновение я потеряла связь с реальностью. Только когда поняла, что снова могу дышать, услышала ласковый шепот и почувствовала прикосновение теплых губ к мочке уха:
— Яна, открой глаза.
— Я умерла? — спросила, не решаясь исполнить просьбу своего короля.
— Нет, ты жива.
— Но почему я не чувствую своего тела?
— Потому, что я несу тебя на руках.
А?!
Тут уж я открыла глаза и поняла, что нахожусь на палубе корабля. Мокрая и… почти что голая, если не считать мундира, целомудренно прикрывавшего мои грудь и бедра. А если учесть, что у меня теперь были ноги, прятать нижние девяносто было просто жизненно необходимо. Потому что любопытных взглядов на палубе было предостаточно. И все мужские.
И только тут до меня дошло самое главное.
— Ноги? Я снова с ногами?!
Рассарх с улыбкой кивнул и поставил меня на мои чудесные, идеальные ножки. С такими только в балетную школу! Ну или на подиум.
— Ты потеряла после превращения сознание, и я поднял тебя на корабль.
— Превращения? Я стала…
— Ты осталась собой. Новой собой, — вкрадчиво уточнил король.
Ощупав себя, поняла, что это все та же новая я. Ну то есть не Яна — Яна, а Мари — Яна.
— А как же Марэя? — спросила, чувствуя, как от беспокойства за мару сжимается сердце.
— А вот она я! — услышала за спиной до боли знакомый голос и обернулась.

Голос однозначно принадлежал Машке, а вот все остальное…
— Ты что с собой сделала?!
— А что я? — захлопала длиннющими ресницами Марэя. Такими же длинными, какие были у Рени.
Роскошная черная грива, как у Клариссы. Грудь… где-то я такой пышный бюст тоже уже видела. И глазищи эти ярко-зеленые… Была же среди невест девица с кошачьего цвета глазами.
В общем, передо мной стояла очень, ну просто очень красивая девушка. Но это была не Марэя. Еще и потому, что хвоста у нее тоже теперь не имелось.
— Это все Сердце океана, — весело улыбнулась мара, демонстрируя всем собравшимся очаровательные ямочки на щеках.
Та-а-ак, кто там у нас на отборе с ямочками был?
— Оно исполнило желание Сельвеи и сделало всех нас счастливыми. Поэтому я с ногами.
— И с грудью кряк знает какого размера.
— Не завидуй! — рассмеялась Машка и кокетливо повела плечами. — По-моему, всем нравится.
Моряки согласно закивали.
— Но самое главное — теперь я тоже двуногая!
— А я по-прежнему хотел бы жениться, — кашлянул Рассарх, отрывая меня от нового варианта Машки, и взял за руку, увлекая за собой к оплетенной цветами арке.
— Что, сейчас?!
— А когда? — искренне удивился его величество. — Священник здесь. Ты и я тоже. Ужин праздничный уже подан. Зачем тянуть?
— Но я же голая, — шепнула ему смущенно.
— На тебе мой мундир.
— Ну так а под ним…
Рассарх привлек меня к себе, жаром опалив мои губы:
— А что под ним — я скоро выясню.

ЭПИЛОГ,
в котором мы будем жить долго и счастливо

Месяц спустя  

— Можно мы теперь вернемся во дворец? — простонал Рассарх, добрых полчаса проторчавший в бутике графини де Бальмен.
Кларисса взяла на заметку мою идею и все-таки открыла свое дело. На пару с Марэей. Они как-то очень быстро сдружились на почве общей любви ко всему прекрасному и возвышенному — к тряпкам там, косметике и аксессуарам — и теперь гребли деньги лопатой.
В отличие от Рассарха мне в их магазинчике очень понравилось. Но его величество под личиной солдата (это чтобы не привлекать лишнее внимание) страдал все то время, пока я выбирала себе духи и знакомилась с ассортиментом декоративной косметики.
Мужчина, что с него взять.
— Нет, давай еще погуляем. — Я взяла мужа под руку. — Торчать во дворце в такой приятный вечер — самое настоящее преступление.
— Главное, чтобы не по магазинам, — вздрогнул его величество.
— Обещаю, больше никаких магазинов, — чмокнула его в щеку и весело улыбнулась одинокому прохожему.
Так как на мне тоже была личина, можно было не опасаться, что нас кто-нибудь вычислит.
— А я ночью с Сельвеей общалась. По водоскайпу.
Я продолжала рассказывать мужу о своем мире, каждый день он узнавал от меня что-нибудь новое, поэтому больше не удивлялся странным словечкам, которыми я порой вгоняла в недоумение наших с ним советников и придворных.
— Как протекает семейная жизнь с тираном?
— Да все с Невором в порядке, — вступилась я за мара и легонько пихнула в бок нетирана. — Гарем распустил? Распустил. Запретил марам нападать на корабли? Запретил.
Корабль родителей Рассарха затонул, к слову, из-за трагической случайности. Возвращаясь в столицу из другого уголка Сантора, они попали в сильный шторм. К гибели короля и королевы мары не имели никакого отношения. Конечно, осознание этого не вернет Рассарху отца с матерью, но, по крайней мере, теперь он знает, что обитатели моря нам не враги.
— И данное мне обещание, кстати, Невор тоже выполнил.
— Это которое?
— Это я о Козлове. Невор все-таки наказал его.
Не сдержавшись, я тихонько прыснула со смеху и рассказала Рассарху о коварном плане морского владыки. Уж не знаю как, но ему удалось связаться с подводными обитателями Земли. И не только с теми, что водятся в морях и океанах, но и с жителями аквариумов.
В общем, теперь все рыбы, медузы и даже кораллы разговаривают с Игорем, ругая его и напоминая, как подло он со мной поступил. И что самое интересное, Козлов их понимает. Бедняга.
А ведь у нас в офисе стоит такой большой аквариум.
Рассарх долго смеялся, представляя, как Козлова отчитывает морская черепаха или обличают какие-нибудь там золотые рыбки.
Что же касается другого злодея, Эмерика де Мартена, с разрешения Фертана Четвертого его судили здесь, в Санторе, и приговорили к десяти годам заключения в замке на вершине скалы, этакой тюрьме строгого режима. Посланника Глахарры лишили не только титулов, но и магии, а значит, теперь он уже точно никому не сможет навредить.
Мы настолько увлеклись разговором, что даже не заметили, как вышли к храму.
— Зайдем? — предложила с улыбкой.
— Зачем? — удивился Рассарх.
— Я хочу поговорить с этой вашей Искрой. Как девочка с девочкой.
— Поговорить о чем?
Мы поднялись по ступеням.
— О ее вредности. Хочу спросить, чем это я ей не угодила.
— Но, Яна, это ведь уже не важно. Мы женаты. — Рассарх взял меня за руку, переплетая наши пальцы. — Женатыми и останемся.
— Но я жажду объяснений.
— Не пугай бедную Искру. — Его величество снова рассмеялся.
— Ты так говоришь, будто я сюда пришла с бензопилой.
Или что там способно благотворно повлиять на несговорчивые булыжники.
— Дай-ка я еще попробую. — Отпустив руку мужа, подошла к кристаллу, тускло мерцавшему в полумраке, и, откашлявшись, начала: — Многоуважаемая Искра… Ай! Чего это она током бьется?! — обернулась к Рассарху. — Я ведь ее даже не трогаю.
Удивление, промелькнувшее на лице мужа, сменилось задумчивой улыбкой.
— Знаешь что… а ты тронь. Попробуй приложить к ней ладонь.
— Чтобы меня еще сильнее жахнуло?
Добрый он.
— Ну ладно…
Пожелав себе удачи, прижала руку к прохладной поверхности кристалла, и та… В общем, я чуть без глаз не осталась — так ярко она засияла. Холодное свечение волной прокатилось по храму, хлынуло по ступеням и дальше, разгоняя вечерний сумрак.
— Но… я не понимаю. Почему тогда в первый раз заартачилась?
Стоило мне отнять руку, как сияние стало сходить на нет, серебристыми искрами собираясь в жилах, пронизывающих весь камень.
Рассарх обнял меня, привлекая к себе.
— Зато понимаю я. Это было испытание.
— Она испытывала меня?
— Нет, меня, — прошептало мое любимое величество. — Последние несколько поколений Искра слабела, и моя семья никак не могла понять, в чем дело. Мы устраивали отборы, приглашали девушек со всего королевства. Выбирали лучших из лучших. И все ради Искры. Ради того, чтобы она давала нам магию. А нужно было выбирать не лучшую, а любимую.
— Но ты ведь действовал из правильных побуждений, радел о королевстве. Ты и твои предки.
— Я и продолжу о нем радеть, вместе со своей любимой королевой. К тому же у Сантора помимо магии есть сильный флот и сильное войско.
— Зато теперь не придется отказываться и от нее, — довольно заключила я. — Чтобы никакие Глахарры и Мансы не облизывались на наше с тобой государство.
Рассарх прижался к моему виску губами:
— Не осмелятся.
— А знаешь, мне нравится такой финал нашей сказки, — сказала, немного подумав, и потянулась к мужу за поцелуем.
Он улыбнулся, скользя по моим щекам кончиками пальцев.
— По-моему, это только ее начало.
— И то правда, — согласилась я, снова, как будто в первый раз, растворяясь в его руках.